Я не говорю ей, что всё ещё ощущаю тот поцелуй сквозь одеяло прижатый к макушке. Не говорю ей, что думаю, возможно, я действительно теряю рассудок.

Маргарет вытирает руки об фартук.

— Я займусь нарезкой и подготовкой на кухне. В зал только что зашёл мужчина, прими его заказ.

Я киваю, благодарная, что могу оставаться занята. Стоит только остановить руки и мысли начинают подкрадываться. Я не могу этого допустить.

Приглаживаю форму, беру блокнот и выхожу в зал.

Оглядев ресторан, я ищу нового клиента. Он стоит возле окон, залитый мягким светом полудня, но в нём нет ничего мягкого. Его глаза уже на мне.

Каждый шаг к нему ощущается как шаг к эшафоту.

Он красив, но не так, чтобы это внушало безопасность. Лицо с острыми углами и напряжением, шрам тянется от правого уха к рту, но это не портит его, а делает более эффектным. Более опасным. Его глаза ледяные, голубые, словно глетчеры, и такие холодные. Несмотря на угрозу, исходящую от него волнами, по позвоночнику пробегает жар, и я краснею. Он огромен. Бицепсы натягивают ткань тёмного свитера, легко в два раза больше моей головы. Всё в нём кричит об опасности.

Но у меня есть работа, я не могу просто отказаться обслуживать клиента только потому, что он выглядит пугающе.

Мои руки так дрожат, что я боюсь уронить блокнот, но надеюсь, что он не заметит.

— Здравствуйте, — говорю я. — Чем могу вам помочь?

Он смотрит на меня так, будто уже знает всё, вплоть до подробностей моего последнего цикла.

— Ты нервничаешь.

Наблюдательный, отлично.

— Всё в порядке. Вы, эм… что хотите заказать? — говорю я.

Он откидывается на спинку стула, одна рука с татуировками лежит на столе, другой он проводит по чёрным волосам.

— Было тяжёлое утро? — его голос глубокий и бархатистый, обволакивает меня, как дым.

Я сдвигаюсь на месте.

— Да.

— Как тебя зовут?

— Амелия.

— Амелия, — произносит он так, будто имя знакомо.

Странно.

— Я действительно должна принять ваш заказ, — мой голос слишком высокий.

В его глазах мелькает что-то тёмное — развлечение, интерес. Игра, правила которой знает только он.

— Стейк, — наконец говорит он. — С кровью.

Я быстро записываю.

— А что пить?

— Воду, — протягивает он слово, а взгляд прожигает меня насквозь, обнажая до костей.

— Хорошо, — бормочу я, резко разворачиваясь, чтобы убежать обратно на кухню.

Маргарет работает рядом, замешивая тесто для следующей партии хлеба.

— Этот мужчина тебя потряс, — замечает она.

Я быстро качаю головой.

— Нет, просто устала.

Я внимательно готовлю стейк, почти сырой внутри. Вид сырого мяса воротит меня, я никогда не любила его.

Маргарет замечает.

— Я могу сделать его, если хочешь.

— Справлюсь.

Я заканчиваю стейк и выкладываю его на тарелку с гарниром из запечённого картофеля, убедившись, что всё идеально.

Давай, Амелия, ты взрослая девочка, бояться нечего.

Притворяясь уверенной, я возвращаюсь к его столу и ставлю тарелку, но не задерживаюсь. Я убегаю, обслуживая других клиентов.

Но я всё ещё ощущаю его.

Даже с другого конца зала его присутствие тяжёлое. Следящее.

Спустя некоторое время он подаёт знак.

Я колеблюсь.

Маргарет подталкивает меня.

— Иди, дорогая. Он просто просит счёт.

Просто счёт.

Я заставляю ноги двигаться. При виде его разум мгновенно включается в режим «бей или беги». Я не понимаю почему, но под страхом есть что-то ещё… влечение.

Стыд поднимается по спине. Как я могу быть одновременно напуганной этим мужчиной и испытывать к нему притяжение?

Я скользя кладу счёт на стол. Он медленно вытирает рот салфеткой, прежде чем посмотреть на меня.

— Амелия?

Я тихо гудю в ответ, едва доверяя своему голосу.

Углы его губ приподнимаются.

— Надень платье. Оно хорошо смотрится с твоим ожерельем.

Он не даёт мне времени осознать сказанное, как уже выходит за дверь.

Мир сужается.

Откуда он знает про платье? Мои пальцы тянутся к ожерелью на шее, холодные бриллианты давят на кожу. Пульс ускоряется.

Это он, не так ли?

Холодный пот липнет к моей спине.

Я собираюсь с силами, притворяясь, что всё в порядке, и тянусь за счётом.

Когда переворачиваю его, чуть не теряю сознание.

Он оставил чаевые. Огромные чаевые.

1 000 долларов.

Меня тошнит.

Дэмиен

Разговор с моей Амелией в первый раз был как поджечь собственную кожу. Миллион огненных муравьёв ползут под ней, жалят, рвут, жгут. Мой разум никогда не был тихим, но теперь он полностью разрушен. Она в моей голове.

Мне нужно её узнать, разбирать по кусочкам и понять, что делает её собой.

Но сейчас у меня дела. Ричард Дэвис снова вызвал меня.

Он сидит напротив меня, а его дочь обёрнута в платье, которое едва можно назвать платьем. Оно больше подходит для стрип-клуба, чем для этого сигарного лаунджа. Её ухоженные пальцы играют с краем бокала, словно с кончиком чего-то неприличного. Она смотрит на меня с поджатыми губами, широко раскрытыми глазами, как рыба вне воды. Если это её попытка быть соблазнительной, я буду поражён, если она когда-либо занималась сексом.

Ричард выпускает облако дыма.

— Линда просила о тебе.

Я хмыкаю.

Она раздвигает ноги и наклоняется вперёд.

— Мне нужно, чтобы ты убил ещё одного человека для меня.

— Ещё одно задание?

— Есть одна девочка, которая не перестаёт говорить обо мне. Всегда за моей спиной распространяет слухи…

Я не слушаю её. Девочка? Не крыса, не угроза, а просто избалованная маленькая принцесса с жаждущая сплетен

Я перевожу взгляд на Ричарда.

— Я не убиваю безосновательно. — Мой голос холоден. — Это верный путь к лени, а ленивых мужчин убивают.

Она делает обиженное лицо, наклоняется ещё ближе, показывая мне то, что явно хочет, чтобы я увидел.

— Ты же уже кого-то убил для меня. Почему бы не сделать это снова?

Она всё усложняет, перекручивает в голове, думает, что это что-то личное. Нет. Никогда так не бывает.

— Я киллер, а не чёртов посыльный.

Ей не нравится слышать «нет». Я понимаю, что, наверное, никто никогда не говорил ей это слово за всю её избалованную жизнь.

Ричард смеётся, стряхивая пепел с сигары.

— Говорил же, что он так скажет. — Он ухмыляется. — Но я никогда не видел, чтобы моя дочь была такой кровожадной, поэтому стоило попробовать.

Линда скрещивает руки, злясь. Жаль. Я здесь не для того, чтобы баловать переросших детей.

Я ещё раз окидываю её скучающим взглядом. Встаю, натягивая куртку.

— Если хочешь, чтобы кого-то убили, убедись, что он это заслуживает.

Я выхожу из этой чёртовой игры, в которую она думала, что играет. Сбрасываю раздражение — оно не имеет значения. Единственное, что важно — она. Мой ангел. Моя Амелия. Она скоро увидит, что я забочусь о своём.

Тот хлипкий матрас, на котором она спала? Он не был достоин королевы, поэтому я его заменил.

Сегодня ночью я показал себя ей чуть-чуть. Дал намёк, что я — монстр под её кроватью, тень в её стенах. Я думал, что встреча с ней в ресторане сделает это проще, мягче, но она всё равно была в ужасе.

Ей лучше никогда не думать об побеге. Не после того, как я видел её, не после того, как наблюдал, как её нога свисает с матраса, чуть касаясь пола, дразня меня, словно зовёт меня вылезти из-под кровати и приложить губы к её коже. Почувствовать её страх, сказать ей, что даже монстры могут влюбиться в мягкость.

Я подхожу к ресторану, и задняя дверь на этот раз заперта. Молодец, Амелия. Маленькая, глупая попытка удержать меня снаружи. Я взламываю замок за несколько секунд. Запах тёплого хлеба и чего-то слаще — её — окутывает меня, когда я прохожу через пустую кухню и спускаюсь по лестнице.

Дверь в кладовку тяжелее, чем раньше. Она её забаррикадировала. Опять молодец. Но всё равно недостаточно хорошо. Она не понимает, что я пройду через огонь, чтобы добраться до неё.