Он расстегивает лифчик, и он соскальзывает с моих рук, падая на кафельный пол, затем он снимает с меня трусики.

— Мне так чертовски жаль. — дышит он, прижимаясь к моей коже.

— Это не твоя вина.

— Моя. — огрызается он. — Я позволил им… — он прерывает себя резким вдохом. — Я должен был запереть тебя, чтобы никто не мог причинить тебе вреда, чтобы ты всегда была моей.

— Я все еще твоя.

— Чертовски верно. — я слышу, как он бормочет себе под нос, прежде чем начать принимать душ.

Я хочу посмеяться над его словами, над его собственничеством, но вода жжет.

Вода резко обжигает мою сырую кожу и мозоли на ногах. Я вздрагиваю, и давление на глазные яблоки усиливается. От боли я слегка покачиваюсь, но Дэмиен рядом, полностью поддерживая меня.

— Я знаю, цветочек. — бормочет он. — Я знаю, просто держись.

Он осторожно, медленно моет меня, распутывая колтуны в моих волосах, успокаивая мою больную кожу головы. Он проводит мочалкой по мне с такой нежностью, что это похоже на шепот.

Никто никогда не обращался со мной так, как будто я что-то ценное.

Он накидывает на меня халат из мотеля и усаживает на кровать.

Берет аптечку и снова опускается передо мной на колени, дезинфицируя и перевязывая мои раны с такой сосредоточенностью, словно я центр его вселенной. И, возможно, так оно и есть.

— Я так сильно тебя люблю. — признается он.

По моей щеке скатывается слеза.

— Все время, пока они причиняли мне боль... когда я думала, что умираю… — я подавила вздох. — Единственное, о чем я жалела, это о том, что не сказала тебе, что люблю тебя, Дэмиен.

— Я не могу простить себя, — пробормотал он.

— Тогда позволь мне простить тебя.

В его ледяных голубых глазах я вижу одержимость.

Он тонет во мне и не хочет, чтобы его спасали.

Амелия

Я хожу так, как никогда раньше.

В моих движениях появилась уверенность. Тьма прижимается ко мне, как вторая кожа, потому что я знаю, без тени сомнения, что за мной идет человек, который обещал сжечь мир ради меня и действительно это сделал.

Он — мой якорь.

Сила, которая поддерживает меня, укрепляет, позволяет вести себя как девушка, с которой наконец-то сняли цепи.

Больше нет деревни, нависшей над моей головой. Нет больше угроз, произносимых шепотом, больных идеологий, давящих на меня тяжестью тысячи солнц. Нет больше невидимых цепей и границ, удерживающих меня в жизни, которую я никогда не выбирала.

В этом холодном, неумолимом городе мне удалось создать свое собственное сообщество. Я создала кокон с людьми, которые понимают меня и любят: Маргарет, Руби, Дэмиен. Руби была вне себя от радости, когда узнала новости. Она постоянно спрашивала, все ли со мной в порядке и не нужно ли мне что-нибудь. Я никогда не ожидала, что кто-то будет так заботиться обо мне и я так благодарна людям, благодаря которым я чувствую, что принадлежу им.

Мой мужчина освободил меня.

Он освободил не только меня, но и кое-кого еще. Того, о ком я забочусь, того, кто жил в страхе, как и я.

Я сижу у больничной койки Маргарет, крепко держа ее за руку, и мой большой палец касается хрупких косточек на ее костяшках. Прошло несколько дней с тех пор, как все рухнуло. С тех пор как мир, который я когда-то знала, сгорел дотла.

Операция была рискованной, но она все еще со мной.

Она выглядит по-другому. Старее. Страх, истощение, годы пряток измотали ее.

Но она здесь, она выжила.

И до сих пор не открыла глаза.

Мое горло сжимается. Я протягиваю руку, поглаживая ее седые волосы.

Я сдерживаю слезы.

— Маргарет.

Как и в последние несколько дней, она ничего не отвечает мне.

— Все кончено, — шепчу я. — Все ужасное кончено.

Я прижимаюсь лбом к ее руке.

— Дэмиен сжег все дотла, — вздыхаю я. — Деревню и людей. Тех, кто причинил нам боль. Они все мертвы и от них ничего не осталось. Они больше не могут нас трогать. Пожалуйста, открой глаза. — умоляю я.

Ничего.

Кардиомонитор пищит рядом со мной, его ровный ритм не успокаивает бурю внутри меня.

— Проснись, Маргарет, — умоляю я. — мир ждет тебя.

Слезы падают без моего разрешения. На мое плечо ложится теплая рука Дэмиена.

Он не отходил от меня с той ночи, с тех пор как он вынес меня из Хелла и больше не оглядывался.

— Она очнется, — мягко говорит он. — она сильная, как ты.

Моя рука находит его руку и сжимает ее.

Он здесь.

Я здесь.

Мы свободны.

— Медсестра ждет тебя.

Я напрягаюсь. Он мгновенно замечает.

— Амелия. — предупреждает он, глаза темные и бесконечные, наполненные такой одержимостью, о которой я никогда не думала, что буду свидетелем. — Ты должна это сделать, иначе им станет еще хуже.

Мы сами обработали мои раны в тот день, когда Дэмиен спас меня. К сожалению, в ожоги на ногах попала инфекция. Я не жалею об этом. В тот день я не могла находиться среди людей, мне нужна была тишина, нужен был он.

Медсестра добрая и нежная. Она всегда заботится обо мне, но после всего случившегося у меня появилась странность, я ненавижу, когда ко мне прикасается кто-то, кроме Дэмиена.

— Я сейчас приду. — обещает он. — Ей просто нужно сменить повязку.

Я киваю.

Раздается стук в дверь.

— Войдите, — зовет он.

Медсестра входит с яркими глазами и спокойной улыбкой.

Дэмиен сдвигается с места, притягивает меня к себе на колени, обхватывая руками.

— Вы так очаровательны. — говорит она. — Давай покончим с этим, милая, — напевает, настраиваясь.

Я чувствую, как напрягается тело Дэмиена, когда она опускается на колени и разворачивает марлю на моих ногах. Он внимательно следит за ней, никогда не позволяя ей прикасаться ко мне без моего участия. Я благодарна, что она уважает наши границы. Она ангел.

Она работает быстро, заменяя марлю и прикладывая что-то прохладное, что успокаивает жжение.

— Я вижу много пар, — бормочет она, — но вы двое? Вы нечто иное. — она хихикает. — Он так на тебя смотрит.

Я бросаю взгляд на Дэмиена.

Его глаза устремлены на мои ноги, челюсть сжата. Он до сих пор винит себя за то, что не нашел меня раньше. За то, что не смог отвезти меня в больницу той ночью и не развалился на части.

Я не люблю, когда кто-то прикасается ко мне, а он ненавидит, когда ко мне прикасаются другие. Пара, созданная на небесах... или в аду.

Она заканчивает, закрепляя последнюю повязку.

Я наконец-то дышу.

— Спасибо.

Как только за ней захлопывается дверь, в кармане Дэмиена пищит телефон.

Он превращается в камень.

Достает его, бросает взгляд на экран и начинает вставать, осторожно убирая меня со своих коленей. Я мгновенно реагирую, обхватывая пальцами его запястье.

Нет.

Никаких секретов.

Больше нет.

Я не говорю об этом вслух, он видит это в моих глазах.

Делает свой выбор и отвечает.

— Я не знаю, где твоя дочь, Ричард.

Пауза. Он разминает шею.

— Если ты не держишь ее на коротком поводке, то это, похоже, твоя проблема.

Я слышу только его слова, но большего мне и не нужно.

Это Ричард. Отец Линды.

— Разве не ты организовал ее брак? Если она сбежала, это на твоей совести. — его голос становится резче. — Это последний раз, когда я хочу об этом слышать. Линда не мое дело и не моя забота.

Он звучит убедительно, но мы оба знаем, где Линда. Где-то в аду, ее прах развеян вместе с грязью.

Дэмиен сказал мне, что той ночью он нарушил одно из своих давних правил: он не убивает женщин.

Но Линда?

Она не была женщиной, она была злом во плоти.

Никто из нас не жалеет об этом. Он часто говорит мне, что если бы мог вернуться назад, то сделал бы ее смерть медленнее.

Его большой палец рисует круги на моем бедре, словно ему нужно напоминание., что я здесь, в его объятиях и никто меня не отнимет.

Линда провожала меня на смерть с улыбкой на лице.