— Всему.

Она дрожит от страха и чего-то еще. Чего-то более горячего.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты такая невинная, — ворчу я. — Ты даже не понимаешь, какую власть имеешь надо мной, да? Из-за тебя я теряю контроль.

— Как я это делаю? Я даже не пытаюсь, — бормочет она, надувшись и смутившись.

Ей даже не нужно пытаться. Она может пошевелить пальцем, и я упаду на колени.

Ткань ее ночной рубашки прилипла к коже, соски твердые и видны сквозь тонкий материал, умоляя, чтобы их пососали.

Я направляю ее руки к себе на талию. Ее пальцы нерешительно касаются моего пояса, но она не отстраняется. Я веду ее руку ниже, пока она не чувствует твердость моего члена сквозь джинсы.

— Вот, что ты со мной делаешь, — шепчу я, едва сдерживаясь.

Ее приютили и она ничего не знает о мужчинах. И не узнает никого, кроме меня.

Ее пальцы подрагивают, прижимаясь ко мне.

— Теперь ты понимаешь? — спрашиваю я, чуть крепче сжимая ее руку. — Это из-за тебя я такой.

— Почему это... почему это происходит, когда я рядом с тобой?

Она как будто пытается понять что-то слишком большое, слишком подавляющее.

Я наклоняю ее подбородок вверх, чтобы она посмотрела на меня.

— Потому что ты все, что я хочу, маленький цветочек. Ты все, что мне нужно.

С неохотой я перемещаю ее руку к себе на грудь.

— Чувствуешь? — хмыкаю я. — Чувствуешь, как быстро бьется мое сердце? Это из-за тебя, ведь благодаря тебе я чувствую себя живым.

После долгого, жаркого молчания ее голос становится едва слышным шепотом.

— А когда ты... чувствуешь себя так... что происходит?

— Я страдаю, — говорю я. — Я жажду облегчения, но еще больше я жажду тебя.

Я изучаю румянец, расцветающий на ее шее, едва заметное движение ее бедер.

— И как же ты...? — она не знает, как это сформулировать, но я точно знаю, о чем она спрашивает.

— Посмотри на меня, — приказываю я.

Даю ей мгновение, чтобы осознать происходящее. Затем я тянусь вниз, расстегиваю молнию на джинсах и освобождаю свой член. Шок заливает ее лицо. Готов поспорить на все свое состояние, что она никогда раньше его не видела.

Этот факт доставляет мне огромное удовольствие.

— Позволь мне объяснить", — говорю я. — Эта... часть меня, мой член, реагирует. Ты можешь видеть, как он пульсирует, как он болит.

Я медленно поглаживаю себя, любуясь тем, как она не может решить, на что смотреть, на мое лицо или на мой член.

— Да, маленький цветочек. Наслаждайся им, смотри на него. Это единственный член, который ты когда-либо увидишь.

Я двигаюсь быстрее, напрягаясь. В воздухе витает напряжение. Ее замешательство, любопытство и возбуждение. Это опьяняет.

Я уже близко, так чертовски близко.

— Смотри на меня, — ворчу я. — Смотри, как твой мужчина выплескивается, как он рвется к тебе.

Волна разбивается. Белый цвет заливает мое зрение. Я кончаю, горячо и густо. Ее имя звучит на моих губах как мантра.

Амелия. Моя Амелия. Мой маленький цветок.

Я нацелился на нижнее белье, которое взял из ее ящика.

Теперь ткань вмещает всего меня, всю моя жизнь.

Я протягиваю ее ей, на ткани еще свежи следы моего освобождения.

— Надень их, — приказываю я. — Пусть твоя киска привыкнет к семени, которое она будет принимать всю оставшуюся жизнь.

Она прикусывает губу, судорожно сжимая пальцы. Я знаю ее, она не может решить, за что ей держаться, за невинность, за здравомыслие или за то, как я заставляю ее киску капать.

Она борется с собой еще немного, прежде чем принять решение. Медленно она снимает с себя нижнее белье, позволяя ему упасть на пол. Она делает это правильно, так, чтобы я не видел, что у нее между ног.

Иронично.

Дрожащей рукой она берет предложенную мной пару трусиков.

Она надевает их, купая свою маленькую киску в выделениях своего преследователя. Она вздрагивает, подстраиваясь под меня, еще не привыкшая к ощущениям своего монстра.

Голод во мне усиливается. Прежде чем она успевает остановить меня, я набрасываюсь на ту пару, которую она сняла, на те, что были прижаты к ее пульсирующему центру.

Я хватаю их, притягивая к своему лицу, и стону, звук первобытный и отчаянный. Я вдыхаю ее запах, как животное, и прижимаюсь губами к ткани. Я лижу и сосу ее, пробуя на вкус ее сущность.

Я хочу попробовать ее прямо из источника, но прежде чем сделать это, мне нужно, чтобы она отчаянно желала меня. Мне нужно, чтобы она была настолько возбуждена, что не смогла бы сопротивляться.

Черт, я стал животным с этой женщиной, и мне все равно, кто увидит или узнает.

Амелия

Огонь. Ад. Это все, что течет по моим венам.

Вчера он потряс мой мир, сделал то, что я никогда не считала уместным, но я ни за что на свете не могла его остановить. Я хотела этого, хотела смотреть, как мой преследователь распутывает меня. И после всего этого он просто спал на полу рядом с моей кроватью, не давая мне того, чего я хотела, оставляя меня с тем, с чем я не знаю, как справиться. Горячие и напряженные ноги. Я не могла уснуть всю ночь, горячие вспышки нападали на меня каждый раз, когда я двигалась и чувствовала его беспорядок в своем нижнем белье.

Сегодня суббота, и Маргарет дала мне выходной. На прошлой неделе я обменялась номерами с Руби, клиенткой, с которой я подружилась. Я все еще не привыкла к телефону и иногда забываю, что он у меня есть, но, к счастью, я увидела ее сообщение с предложением встретиться.

Мы встречаемся в книжном магазине на соседней улице. Руби уже ждет меня возле отдела художественной литературы, и мои чувства атакует запах старой бумаги и ванили, который, кажется, прилип к этому месту.

— Привет! — поет она, как солнышко.

Я ставлю свою тяжелую сумку на соседний столик.

— Я ждала этого весь день, Руби, — говорю я.

Она игриво подталкивает меня.

— Хорошо, потому что я намерена убедиться, что ты уйдешь отсюда как минимум с пятью книгами.

Я смотрю на переполненную стопку в ее руках.

— Я так понимаю, ты много читаешь?

— Пожалуй, книги это моя первая любовь. — она драматично закатывает глаза. — Ты когда-нибудь терялась в них по-настоящему?

— Не совсем. То есть, я читала, но… — я замялась.

— Только не говори мне, что ты никогда не читала романтические книги.

Я неловко отодвигаюсь.

— Не читала.

Она ведет себя так, будто я лично оскорбила ее, что ужасно, потому что мне действительно нравится ее общество и я хочу, чтобы ей тоже нравилось мое.

— Ты многое упускаешь.

— Разве все жанры не одинаковы? Я имею в виду, книги есть книги.

— Нет, абсолютно нет. Там есть антагонист, душевные терзания, специи… — Она делает паузу, сузив на меня глаза. — Подожди. Ты ведь знаешь о специях?

— Пряности? Конечно, Руби, я буквально работаю в ресторане. — я не понимаю, какое отношение специи имеют к книгам.

Она разражается смехом.

— Боже мой, не эти специи!

— Тогда какие? Я имею в виду, их много, тмин, имбирь, паприка… — я начинаю перечислять их с помощью пальцев.

— О, это будет так весело. — говорит Руби между приступами смеха.

Она просматривает названия, затем берет с полок несколько книг и протягивает их мне.

— Они, — заявляет она, — изменят твою жизнь.

Я опускаю взгляд на обложки и мое лицо мгновенно вспыхивает.

— Руби, — шепчу я. — Эти мужчины полуголые.

— И? Поверь мне, Амелия, дело не только в обложках. То, что внутри, еще лучше.

Любопытство берет верх, и я следую за Руби к кассе, гадая, во что именно я только что ввязалась.

Возвращение в ресторан с этими книгами похоже на позорную прогулку. Когда я добираюсь до своей комнаты, нервы уже на пределе. Я падаю на кровать, сжимая в руках книгу. Как только я открываю первую страницу, меня затягивает. Мои глаза расширяются от каждой детали.