Знаешь что, Линда?

Только одна из нас еще стоит на ногах. И это не ты, сучка.

Я устраиваюсь рядом с Маргарет, которая выглядит слишком маленькой в этой кровати. Мне приходится постоянно напоминать себе, что мы справились.

Я снова сжимаю ее руку.

Долгое мгновение ничего не происходит.

Затем слабое давление, сжатие в ответ.

Я едва не вскакиваю со стула.

— Дэмиен, — зову я, сердце колотится в груди. — Дэмиен!

— Я вижу это. — говорит он, широко раскрыв глаза.

Ресницы Маргарет вздрагивают, прежде чем она открывает глаза.

— Привет. — вздыхаю я, протягивая руку к чашке с водой на прикроватной тумбочке. — Вот, выпей.

Она даже не смотрит на чашку. Вместо этого она тянется к моему лицу, заставляя меня встретиться с ней взглядом.

Ее голос хриплый.

— Это правда?

— Что?

Маргарет тяжело сглатывает, ее горло работает.

— Все кончено?

Теперь я понимаю. Проходит секунда, но я киваю.

Ее тело глубже погружается в матрас, словно она наконец-то может отдохнуть.

— Я слышала тебя. — бормочет она.

Она слышала меня. Истории, которые я ей рассказывала, заверения, мольбы. Она слышала все это.

Она слегка поворачивает голову, и ее взгляд падает на Дэмиена.

— Ты сжег их?

Дэмиен отталкивается от стены и подходит ближе, его лицо нечитаемо.

— Всех до единого.

Маргарет подавилась звуком, наполовину всхлипом, наполовину смехом. Но это не печаль, это облегчение.

Она оглядывается на меня.

— Мы свободны?

Я снова киваю.

Ее губы шевелятся, словно она хочет что-то сказать, но ничего не выходит.

Я знаю, что она чувствует.

Каково это, так долго носить в себе страх, а потом понять, что его больше нет.

— Мы выжили. — удивляется она.

— Мы выжили.

— Оказывается, Хранитель Ада все таки был настоящим. — ее губы кривятся в нечто, почти напоминающее улыбку. — Но все это время он был на нашей стороне.

Я никогда раньше не думала об этом в таком ключе.

Дэмиен Хранитель Ада.

Мой Хранитель Ада.

Все еще погруженная в раздумья, я дотягиваюсь до кнопки вызова медсестры и нажимаю ее.

Эти старые писания, мифы, наполнявшие страхом мое детство, может быть, все-таки не были мифами. Может быть, это были предупреждения. Но Хранитель Ада, несмотря ни на что, всегда был на моей стороне.

Приходит медсестра и начинает суетиться над Маргарет. Я отхожу в сторону и становлюсь рядом с Дэмиеном.

В новостях не умолкали новости о том, что произошло. Пожар, говорили они. Авария, которая распространилась слишком быстро и поглотила все на своем пути. Ничто не уцелело. А тела? Сгорели до пепла.

Я не чувствую вины перед людьми, которых знала всю свою жизнь. Они пытались убить меня, и им бы это удалось, если бы Дэмиен не нашел меня первым.

Я такая же морально серая, как и он.

Полиция нагрянула ко мне, как только я вернулась. Вопросы, подозрения. Это было ошеломляюще. Но у Дэмиена есть друзья в нужных местах. Друзья, которые все упростили. Они рассказали мне историю, которую я должна была повторять, как будто верила в нее. Дэмиен гнался за грузовиком, что заставило людей в масках запаниковать и выкинуть меня, пока их не поймали. Просто и правдоподобно.

Никакой связи между нами и горящей деревней. Ни тел для анализа, ни пулевых отверстий для объяснения. Все превратилось в пепел.

Никаких улик, просто несчастный случай. Пожар, который распространился слишком быстро, слишком дико, не оставив после себя ничего. Перестрелка без подозреваемых и мотивов. Вот так мы вышли чистыми.

Как только медсестра заканчивает осматривать Маргарет и уходит, я спешу к ней.

Я колеблюсь, но вопрос тяжело давит мне на грудь. Даже если сейчас не самое подходящее время, я не могу держать его в себе.

— Почему ты никогда не говорила мне?

Маргарет смотрит на меня так, будто ждала этого момента, но и боялась его.

— Я не знала, как. — признается она. — Сначала я боялась. Ты пришла от них и долгое время я думала, что, возможно... возможно, они послали тебя сюда, чтобы вернуть меня обратно.

Я качаю головой.

— Никогда.

Дэмиен остается рядом. Он никогда не покидает меня, но и не вмешивается.

— Теперь я это знаю. — говорит она, глубоко вздохнув. — Но тогда? Я должна была быть уверена. Я должна была защитить себя. Через некоторое время я увидела в тебе слишком много себя, Амелия. Я знала, что ты такая же, как я. Но не знала, как рассказать все это.

Почему она пошла на риск? Зачем взяла меня к себе, даже если думала, что я могу быть одной из них?

— Но если был хоть один процент вероятности, что ты такая же, как я, если была хоть малейшая возможность, что ты сбежала от них, я не могла рисковать, оставляя тебя на холоде. С таким же успехом я мог бы лечь рядом с тобой. Я должна была тебе сказать. — вздыхает она.

— Ты не должна чувствовать себя виноватой, Маргарет. — я пытаюсь ее успокоить.

Она слабо смеется и смахивает слезу.

— Мы обе знаем, что чувство вины так не работает.

Я не хочу больше зацикливаться на прошлом, оно осталось позади.

И теперь?

Все, на чем я хочу сосредоточиться, это будущее, в котором мы с Дэмиеном наконец-то сможем жить долго и счастливо.

Амелия

Тьма живет во мне. Она растет, разрастается и вторгается в меня, пока единственное, что я знаю, это грех и тень, но я не могу быть счастливее.

Прошел месяц с тех пор, как я в последний раз стояла здесь. Месяц с тех пор, как я вернулась в Хелл.

Тридцать дней преданности Дэмиена. Тридцать ночей его поклонения. Он дал мне все и больше, чем я когда-либо могла себе представить. Я тонула в его любви, задыхалась от его прикосновений, от его желания. Это был рай.

Но иногда нам хочется немного ада.

Я поворачиваюсь, и он оказывается рядом. Дэмиен, мой темный бог, мой палач, мое спасение. Он стоит передо мной, в его глазах отражаются руины, которые мы оставили после себя. Наши дыхания смешиваются в пространстве между нами, наполненные не только желанием.

Мы пришли сюда, чтобы поиграть. Чтобы осквернить кладбище, которое мы построили.

Я улыбаюсь, медленно и лукаво, и достаю ожерелье, которое он подарил мне несколько месяцев назад. Дэмиен как-то признался, что поместил в него маячок.

— Вот это было бы жульничеством. — пробормотала я, удерживая его взгляд, пока наматывала цепочку на пальцы. Я сразу же срываю ее. Бриллианты щелкают, и я позволяю ей упасть в грязь у моих ног.

Его ноздри раздуваются, в глазах вспыхивает обсидиан. Я вижу момент, когда он решает, что именно собирается со мной сделать.

Я поворачиваюсь на пятках и бегу в деревню.

Первые несколько секунд тишина. Затем я слышу мрачное хихиканье.

Он дал мне фору.

Подо мной неровная земля, грязь смешалась с пеплом тех, кто когда-то жил здесь. Тут ничего не осталось: ни людей, ни животных, ни растительности. Только руины, смерть и память о деревне, которая пыталась похоронить меня, и о человеке, который сжег ее дотла.

И, Боже, я промокла.

Ночной воздух обжигает кожу, когда я пробираюсь вперед, уклоняясь от остатков разрушенных коттеджей. Я напряженно вслушиваюсь, ожидая звуков его погони.

Ничего не слышно.

Это тревожит меня.

Он здесь и я знаю это. Он ждет и наблюдает.

Вопрос в том, где?

Я рискую оглянуться через плечо.

Ничего, кроме темноты.

Сердце колотится, от адреналина кружится голова. Я делаю выпад вперед, целясь в разбитые остатки места поклонения: святилище старейшины. Его скелетные останки тянутся к небу, как скрюченные пальцы. Если я смогу...

В углу моего зрения мелькает тень.

Слишком поздно.

Я резко поворачиваюсь, едва увернувшись от его хватки. От волнения, вызванного охотой, погоней, неизбежной поимкой, у меня мокрые трусики.

Я ныряю за святилище, моя грудь вздымается и опускается в неровном дыхании. Я заглядываю за край, ищу и жду.