— Но наш тогдашний вождь проявил твердость. Он наотрез отказался убивать соплеменников и приказал роду сниматься с места и уходить прочь из проклятых земель.

Проняло даже меня.

— И вы бросили свой дом? — подал я голос, искренне впечатлённый этой масштабной драмой палеолита.

Моё воображение без труда дорисовало эту картину: падение космического тела, цунами на озере, мощнейшая ударная волна и последствия с тяжёлым отравлением продуктами горения. Полный крах цивилизации в миниатюре.

— Да, — подтвердил Барк, подавшись всем телом вперед, ближе к теплу очага. — Мудрый Старый Вождь повёл остатки людей через заснеженные хребты.

Он утверждал, что там, на бескрайних ровных землях, пасутся неисчислимые стада исполинских зверей, покрытых длинной рыжей шерстью, с огромными клыками, что длиннее двух охотничьих копий. Звери-горы. — вскинул он руки вверх. — Там было вдосталь сочного мяса, жира для очагов и тёплых шкур.

Он медленно опустил руки и загадочным шёпотом, словно раскрывает нам страшную тайну, добавил:

— А то, что стряслось на нашей земле, вождь называл не карой духов, а случайностью. Он говорил, будто одно из малых ночных светил, которых без счета на небесном своде, сорвалось со своего места и упало вниз, подобно перезревшему плоду с ветки дерева.

Он убеждал нас, что это простое невезение. Нужно лишь переждать, пока земля затянет свои раны, а небо снова очистится от пепла. Так учил Старый Вождь. Слово его было крепким и нерушимым, как этот камень, — шаман вновь, неожиданно, хлопнул ладонью о камень, и этот сухой, резкий звук эхом разнесся под сводами пещеры.

Вел и Нера с детьми синхронно вздрогнули.

'Мамонты, — окончательно сопоставил я факты. — Великие звери-горы со шкурой и бивнями — это стопроцентно мамонты. А ровные земли за горами — сибирские или причерноморские степи. Племя просто откочевало на юг, к богатым пастбищам, спасаясь от последствий падения метеорита.

Но откуда, чёрт возьми, местный вождь мог знать про природу метеоритов и падение небесных тел? Неужели в этих краях до меня уже наследовал какой-нибудь ушлый попаданец?

И судя по всему, спустя десятилетия община наконец вернулась к своим истокам, в родовую пещеру. Но почему нас осталось так ничтожно мало? Что-то в этой математике упорно не сходилось. Ладно, слушаем дальше'.

— Но Старый Вождь не вечен, он ушёл к предкам, — Барк сокрушённо покачал головой, его плечи на миг бессильно опустились. — Его место у костра занял Ду-Рег — его третий по счёту сын.

— Барк, — осторожно перебил я старика, из-за чего тот сразу наградил меня недовольным, колючим взглядом.

— Прости мою пустую голову… Но что на нашем наречии означает моё имя? То-Рек?

Все присутствующие у костра разом уставились на меня с нескрываемым изумлением. Все, кроме видавшего виды шамана.

Старик лишь густо нахмурился, с хрустом поскрёб затылок сквозь свалявшиеся седые пряди и глухо хмыкнул.

— То-Рек означает «Первый Сын», — раздельно произнёс он. Затем выставил перед моим носом сухую ладонь и принялся методично загибать пальцы по одному:

— То… Ду… Ки… Ато… Тау… — и плотно сжал кулак.

У меня внутри едва не вырвался свист удивления. Да у них, оказывается, есть полноценная лингвистическая система счисления! Так какого же хрена этот старый хрыч до этого упорно изъяснялся беззвучной пантомимой на пальцах?

— Значит, «Рег» — это сын? — решил я окончательно обнаглеть и закрепить успех, проверяя лингвистическую догадку.

Старик медленно, не сводя с меня своего тяжёлого, пронизывающего взгляда, утвердительно кивнул.

— Неужели твоя голова растеряла даже эти простые слова? — спросил он с нарастающей настороженностью в голосе, слегка прищурив свой единственный здоровый глаз.

Я изобразил на лице сокрушённую мину и так же медленно, покаянно кивнул в ответ.

— Плохо, — шаман глубоко, со свистом вздохнул, укладывая ладони на колени. — Но… это не беда. Мы вернём тебе твою память, слово за словом.

Его суровый взгляд переместился на притихшего рыжего подростка:

— Вел? Ты хорошо слышал меня?

— Я всё понял, Барк, — торопливо кивнул парень, преданно заглядывая в глаза наставнику. — И поручаю обучение То-Рега тебе.

Рыжий снова кивнул, но уже не столь бодро.

— Нэра? — старик повернулся к притихшей женщине.

— Он действительно позабыл всё… — её голос дрогнул, а на глазах снова заблестели крупные слёзы, которые она принялась размазывать по грязным щекам. — Вообще всё, до единого слова…

— Нэра! — с тяжёлым, стальным нажимом повторил Барк, требуя чёткого ответа.

— Да, Барк, я всё поняла, — послушно кивнула она, поспешно утирая лицо краем шкуры.

«Так, стоп, — у меня внутри снова зашевелился холодок предчувствия неприятности. — Что именно они сейчас все дружно „поняли“? О чём идёт негласный уговор между строками? Что за тайны мадридского двора в каменном веке?»

Когда тяжёлый взор шамана сместился на притихших двойняшек, Тин и Таш синхронно и очень активно закивали своими лохматыми головами. Они испуганно переводили круглые глаза с меня на грозного деда и обратно, а их чумазые личики выражали неподдельный суеверный ужас.

Барк удовлетворённо хмыкнул.

Он поудобнее устроился на своём меховом возвышении, ещё раз окинул притихшую общину властным взглядом и высоко поднял вверх обе руки с широко растопыренными пальцами.

На площадке мгновенно воцарилось абсолютное безмолвие. Слышались лишь мерный треск прогорающего очага, едва уловимое дыхание людей, шуршание шкур да тонкий, костяной перезвон многочисленных амулетов на шее старого рассказчика.

— Та охота вернула нам изобилие, — продолжил Барк, неторопливо опуская сухие жилистые руки и плавно разводя их в стороны, словно пытаясь объять невидимое пространство.

— Род воспрянул от спячки. Появилось много новых костров. Стало много сильных мужчин. Много кричащих младенцев, — старик широко развёл ладони, наглядно демонстрируя, какими необозримыми стали кочевья.

— Новый вождь правил железной рукой, и в мыслях его жила глубокая мудрость. А мудр он был оттого, что никогда не принимал решений в одиночку. С ним бок о бок всегда стоял тот, чей голос слышали духи. Наш великий шаман Тау.

Барк сделал вескую паузу и перевёл многозначительный, колючий взгляд сначала на меня, а затем на притихшего Вела:

— Двое у одного очага. Они были столь же сильны и нерушимы, как и сам Старый Вождь.

— У Старого Вождя было пять сыновей? — сорвалось у меня с языка, и я тут же мысленно обругал себя за оплошность. Слово «пять» им было не знакомо. Я произнёс его на русском. И оно могло вызвать ненужные для меня вопросы и плохие последствия. Чтобы исправить оговорку, я поспешно вскинул руку с растопыренными пальцами прямо перед лицом старика и принялся методично загибать их по одному:

— То, Ду, Ки, Ато, Тау… — я крепко сжал кулак, закрепляя числительное.

Барк сделал вид что не заметил моей оговорки. Но я видел по его глазам — заметил. И запомнил. Ладно… Хорошо… Значит он вернётся к этому вопросу позже, а сейчас, потрескавшиеся губы Барка тронула едва заметная, снисходительная усмешка, обнажив пожелтевшие, редкие зубы.

— То-Ду, — негромко отозвался он, качнув седой головой, и ловким движением пальцев продемонстрировал число двенадцать. — Мальчиков, — уточнил шаман.

Затем сменил позицию пальцев, выставив семнадцать: — И То-Ки — девочек.

Я невольно поперхнулся воздухом, судорожно сглотнув холодную воду из плошки.

Вот уж действительно, первобытный демографический взрыв в масштабах одной отдельно взятой пещеры. Оставалось лишь надеяться, что этот гиперактивный патриарх плодил столь колоссальное потомство не с одной-единственной несчастной женщиной. Ни один женский организм палеолита попросту не перенёс бы почти три десятка родов.

Словно угадав мои мысли, старик горделиво расправил костлявые плечи, выпрямив спину, а в его уставшем голосе звенящим эхом отозвалась былая спесь: