Встаю, иду в ванную, умываюсь холодной водой. На лице ни свежих синяков под глазами, ни следов бессонницы — только лёгкая бледность, которую я спишу на авитаминоз. Волосы сегодня решаю собрать в высокую шишку на затылке, чтобы не лезли в лицо. Беру мягкий серый кардиган, белую рубашку с длинным рукавом и тёмно-синюю юбку в складку, до колена. В таком образе я чувствую себя почти учительницей или библиотекаршей из старого фильма — строго, элегантно, без вызова. На ноги надеваю балетки.

Достаю из ящика очки в тонкой металлической оправе. Линзы надоели за последние дни — глаза краснели к вечеру, сохли, и я постоянно тёрла их пальцами. Пришлось время дать им отдохнуть. Очки приятно давят на переносицу, мир становится чётким, но немного уменьшенным, будто я смотрю на него через объектив старой камеры.

Спускаюсь в гараж. Красная машина ждёт меня, как всегда, на своём месте. Сажусь за руль, пристёгиваюсь и поворачиваю ключ. Двигатель оживает ровным урчанием, и я выезжаю на подъездную дорожку.

Университет встречает меня привычной суетой. Студенты толпятся у входа, кто-то курит на крыльце, кто-то дописывает конспекты на ходу. Паркуюсь на своей стоянке, беру сумку и иду в корпус филологии. Настроение отличное, ничего не тревожит, и даже мысль о Ноксе не закрадывается в голову. Сегодня я просто студентка, которая ни от кого не убегает.

Первая пара — античная литература. Профессор рассказывает о трагедиях Софокла, я с удовольствием делаю пометки на полях. Вторую пару отменяют, я успеваю выпить кофе в университетском кафе и поболтать с Марком. Он замечает мои очки и говорит, что я выгляжу как интеллектуалка из Нью-Йорка. Я смеюсь и отвечаю, что это комплимент.

Третья пара — физкультура. Мистер Дельгадо ведёт разминку на улице, потому что зал занят. Я замечаю, что его взгляды уже не липнут ко мне, как раньше. Теперь он бросает томные взгляды на первокурсницу с русыми волосами, которая делает приседания с идеальной техникой, ну или верней, задницей. Я чувствую облегчение и злорадство одновременно — наконец-то он переключился.

После физкультуры у меня окно в расписании, и я иду в библиотеку. Моя смена начинается в четыре, но я прихожу пораньше, чтобы спокойно подготовиться. В читальном зале никого, лампы горят тусклым светом, пахнет старыми книгами и мебельным воском.

Я протираю стойку, расставляю новые поступления на полку для возвратов, сортирую стопку книг, оставленных студентами. Включаю в наушниках Queens of the Stone Age — гитарный рифф, от которого хочется трясти головой, и голос, срывающийся на хрип. Под этот ритм я могу работать часами. Протираю пыль на верхних стеллажах с помощью телескопической швабры, поднимаюсь на маленькую лесенку, чтобы добраться до самого верха.

В тот момент, когда я стою на лесенке и тянусь к книге на верхней полке, кто-то прижимает меня к стеллажу сзади. Массивное тело и до боли знакомое. Я чувствую его дыхание на шее, потом губы касаются кожи чуть ниже затылка. Я узнаю его, узнаю даже по запаху и по тому, как его рука ложится мне на талию.

Нокс...

Он выдёргивает наушник из моего уха, и я вспыхиваю.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Он не отвечает, просто продолжает целовать мою шею, медленно, от чего по спине бегут мурашки. Я прижимаюсь спиной к его груди, не в силах оттолкнуть.

— Нас могут увидеть, — говорю я, пытаясь придать голосу строгость.

— Никого нет, — отвечает он тихо, почти шёпотом, и я чувствую его улыбку на своей коже. — Я запер дверь ключами, которые нашёл за твоей стойкой.

Я разворачиваюсь к нему лицом, опираясь спиной на стеллаж. Книги давят в позвоночник через тонкую ткань рубашки и кардигана.

— Так нельзя, Нокс.

Он не слушает. Он прижимается ко мне ещё плотнее, и я чувствую его возбуждение через джинсы и юбку. Внутри всё переворачивается, и я ловлю себя на том, что мысль о сексе в библиотеке мне нравится. Я знаю, что если кто-то войдёт, меня уволят, но его пальцы делают со мной такое, что плевать на всё. И как кстати он побеспокоился об анонимности, заперев дверь.

— Нокс, послушай, — говорю я, отстраняясь на миллиметр, пока он целует мою шею, спускаясь ниже, к ключице. — Сейчас должен прийти мистер Роудс. Я подготовила для него книги по психологии, они лежат на моём столе. Он придёт с минуты на минуту, и я не хочу, чтобы нас застали.

Нокс отрывается от моей шеи, смотрит мне в глаза и почти незаметно улыбается.

— Успеем, — говорит он и снова припадает к моей коже, проводя языком по тому месту, где только что целовал.

Одной рукой он задирает мою юбку, собирая ткань у пояса, другой лезет прямо к трусикам. Я хватаю его за запястье, сжимая пальцы, и тут же отпускаю. Он сразу же проскальзывает между моих губ, находит клитор и нажимает на него.

— Мы уже выяснили, что ты хочешь меня, — говорит он, дыша мне в ухо.

— Но не здесь же, — выдыхаю я, и мой голос звучит жалобно даже для меня самой.

Он не отвечает. Водит пальцем по влажным складкам, собирая влагу, потом вынимает руку и подносит её к моему лицу. Я вижу блеск на его пальцах, и, прежде чем успеваю отстраниться, он мажет этими выделениями мне по губам. Я чувствую свой вкус — чуть сладковатый. После моих губ он подносит к своим губам, облизывает свой палец, смотря мне прямо в глаза. Это чертовски заводит, и я впиваюсь в него своими губами. Мы целуемся, и я чувствую смесь его слюны и собственной влаги. Это грязно, неправильно, и меня заводит до дрожи.

Он возвращает руку под юбку, стягивает трусики вниз по бёдрам. Я помогаю, чуть приседая, и ткань падает на пол, на холодный линолеум библиотеки. Нокс продолжает целовать меня, не прерываясь, а его пальцы возвращаются к клитору, растирают его, кружат вокруг, нажимают. Я раздвигаю ноги шире, упираясь одной пяткой в нижнюю полку стеллажа, чтобы ему было удобнее. Он тяжело дышит от возбуждения, я чувствую это в его дыхании на своих губах.

Потом он медленно опускается на колени.

Я смотрю на него сверху вниз — и в первый раз вижу Нокса Восса на коленях перед собой. Это зрелище выбивает воздух из лёгких. Он закидывает мою правую ногу к себе на плечо, открывая доступ, и я придерживаюсь за верхнюю полку, чтобы не упасть.

Он проводит языком вдоль моей промежности, медленно, слегка раздвигая губы. Я вздрагиваю от неожиданности — никто никогда не делал мне этого. У меня был секс, но кунилингуса не было ни разу. Его язык горячий и влажный, и я чувствую каждый миллиметр, который оказывается под его языком. Он находит клитор, нажимает на него кончиком языка, потом берёт в рот и слегка посасывает. Из меня вырывается звук, похожий на стон и всхлип одновременно. Я знала в теории, благодаря просмотрам порно. Но никто не говорил мне, что язык может быть орудием не только для слов, особенно таким.

Нокс втягивает клитор в рот сильнее, начинает высасывать его, чередуя с круговыми движениями языка. Мои колени дрожат, я вцепляюсь в книжные полки, чтобы не рухнуть. Я смотрю вниз, встречаюсь с ним взглядом — его глаза блестят в полумраке библиотеки, и в них нет ничего, кроме желания. Он выглядит уязвимым, но это только внешне. На самом деле он полностью контролирует меня сейчас, каждую мою реакцию.

В момент, когда он вводит в меня два пальца, сгибая их внутри, он в унисон слегка прикусывает клитор, а после оттягивает его зубами. Меня простреливает от поясницы до макушки, я почти теряю сознание от этой волны. Он входит и выходит пальцами, синхронно с движениями языка, и внутри меня всё сжимается и разжимается с каждым его толчком. Я чувствую, как напряглись соски, трутся о ткань рубашки, и мне кажется, что я сейчас взорвусь.

И тут он останавливается.

Я задыхаюсь, смотрю на него, не понимая, почему он прекратил. Потом резко хватаю его за волосы и прижимаю обратно его лицо, не давая отстраниться. Он хохотнул и продолжил с новой силой.

Трахает меня пальцами жёстче, а ртом втягивает клитор, вылизывает и снова покусывает. Я кончаю с протяжным стоном, запрокинув голову, упираясь затылком в книги. Всё тело сводит судорогой, ноги подкашиваются, и я оседаю прямо на его лицо.