— Ты стала ещё красивее, — сказал он тихо. — Это платье… оно как ты. Живое.
Она хотела ответить, но не нашла слов. Он открыл перед ней дверцу, и она скользнула в салон, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Лофт встретил их единым просторным пространством. Кэтрин переступила порог, и воздух здесь был насыщен знакомым ароматом выдержанной кожи, тёмного дерева и лёгкой металлической нотой нового инструмента. Мольберт с её портретом стоял на прежнем месте в основной зоне, но Кейн, не останавливаясь, повёл её дальше — в спальную часть лофта, где широкая кровать занимала отдельный, чуть более интимный угол.
— Разденься здесь, — сказал он спокойно, указывая на спальню. — Полностью. И убери волосы — они будут мешать.
Кэтрин кивнула, чувствуя, как сердце уже забилось чаще. Она стянула платье через голову. Ткань скользнула по коже, оставляя лёгкий озноб. Затем последовали трусики. Короткие пряди волос легко собрались в низкую тугую косу у основания шеи; пальцы дрожали от предвкушения, но движения оставались точными и послушными. Она знала: каждое её действие сейчас полностью под его контролем. Она сняла платье без колебаний — не так, как в тот первый раз, когда искала угол, чтобы спрятаться. Теперь она стояла перед ним открыто, и это было её выбором.
— Иди сюда, — позвал Кейн.
Она подошла к нему. Он стоял у стеллажа с инструментами, уже закатав рукава рубашки до локтей. Тонкий стек с чёрной лакированной рукоятью блестел в его руке. Кэтрин посмотрела на стек, потом перевела взгляд на его лицо. Дыхание перехватило, но она не отвела глаз.
— Сегодня мы будем работать со стеком, Кэти. Боль — это путь. Она способна открыть тебя гораздо глубже, чем ты думаешь. — Его голос звучал ровно, низко и гипнотически. — Ты доверяешь мне?
— Полностью, — ответила она, глядя ему в глаза.
Он кивнул и указал на кровать, теперь уже в спальной зоне, куда они вернулись вместе.
— Ложись на спину. Руки вдоль тела. Ноги широко разведены.
Кэтрин легла. Прохладная простыня обожгла разгорячённую кожу спины. Она развела бёдра, чувствуя, как воздух касается уже влажных складок. Кейн подошёл ближе, медленно обводя взглядом каждую линию её тела — от приоткрытых губ до напряжённых сосков и дальше, вниз, к раскрытой для него интимности. В его глазах отсутствовала спешка. Только абсолютная, спокойная власть.
Стек коснулся левого соска. Первый удар оказался лёгким, почти невесомым — острая, чистая вспышка боли пронзила грудь. Кэтрин ахнула, выгнув спину. Боль длилась долю секунды, но сразу сменилась густым, тёплым жаром, разливавшимся по всей груди. Сосок мгновенно затвердел.
— Дыши, — тихо приказал он. — И чувствуй.
Второй удар пришёлся по правому соску — чуть сильнее и точнее. Она закусила губу, подавив стон. Тело отреагировало мгновенно: между ног собралась горячая влага, пульсация стала глубже.
Кейн действовал без спешки. Стек скользнул ниже — по животу, по внутренней стороне бёдер. Лёгкие, ритмичные постукивания проверяли границы её выдержки. Каждый удар отдавался тупой, сладкой волной внизу живота. Она сжимала простыню в кулаках, дыхание участилось.
Кончик стека коснулся клитора.
Удар был едва ощутимым, но чувствительность в этом месте оказалась такой острой, что Кэтрин выгнулась дугой, издав короткий, прерывистый стон. Электрическая волна прошла по всему телу, заставив бёдра задрожать.
— Сосредоточься не на ударе, — произнёс Кейн, проводя пальцами по набухшему бугорку, успокаивая и одновременно усиливая ощущение. — А на том, что приходит после. На тепле. На пульсации. На том, как тело просит большего.
Он ударил снова — чуть сильнее. Она вскрикнула, но сквозь острую боль уже пробивался густой, тягучий жар, который заставлял её бёдра непроизвольно сжиматься. Ещё удар. И ещё. Каждый раз стек возвращался, оставляя после себя всё более интенсивное, требовательное тепло. Кэтрин уже активно ждала следующего удара. Тело выгибалось навстречу, дыхание стало прерывистым и почти жалобным.
— Пожалуйста… — выдохнула она наконец, сама удивляясь своему голосу. — Ещё… сильнее…
Кейн отложил стек. На его губах появилась едва заметная удовлетворённая усмешка.
— Переворачивайся. На колени. Лицом вниз, ягодицы вверх. И держи спину ровно.
Она послушно встала на четвереньки. Ноги дрожали от напряжения и желания. Кейн подошёл сзади. Его ладонь легла на затылок, пальцы уверенно вплелись в тугую косу, сжав её у самого основания. Он потянул — медленно, запрокидывая её голову назад. Шея выгнулась в идеальной дуге, дыхание сразу стало поверхностным и прерывистым. Это ощущение — полная потеря контроля над положением головы — мгновенно усилило каждую клеточку её тела.
— Не двигайся, пока я не разрешу, — предупредил он.
Его вторая рука скользнула между её ног. Пальцы раздвинули мокрые, горячие складки, и она услышала непристойно громкий, влажный звук. Он провёл по всей длине, собирая влагу, дразня клитор, но не давая разрядки.
— Такая мокрая… Такая готовая для меня. Хорошая девочка.
Кейн потянулся к тумбочке у кровати, взял презерватив и разорвал упаковку с тихим, отчётливым шуршанием фольги. Кэтрин услышала этот звук совершенно ясно — резкий, практический, совершенно неуместный в вихре её желаний. Внезапно она осознала: эта маленькая деталь полностью ускользнула от её внимания. В своём полном доверии и абсолютной сдаче она просто забыла о ней.
Он надел презерватив быстро и умело, сохраняя ритм. Затем она почувствовала, как твёрдая, горячая головка его члена прижалась к входу. Кейн вошёл медленно, миллиметр за миллиметром, давая ей время привыкнуть к его размеру. Растяжение было ощутимым, почти болезненным в первые секунды — острое, жгучее давление, которое заставило её тихо застонать и вжаться лицом в подушку. Она ждала боли, но это было другое — плотное, чужое, невыносимо полное. И в то же время тело принимало его быстрее, чем она ожидала.
Он остановился глубоко внутри, полностью заполняя её.
— Дыши, — приказал он хрипло, удерживая её за косу. — Почувствуй меня. Всего меня. Не торопись.
Кэтрин выдохнула, стараясь расслабиться. Постепенно тело приняло его полностью. Ощущение полноты стало почти невыносимо приятным — глубоким, тяжёлым, пульсирующим. Она почувствовала, как внутри всё сжимается вокруг него, и, не удержавшись, сама слегка подалась назад, пытаясь взять его глубже.
Кейн заметил это мгновенно. Его пальцы сильнее сжали волосы, потянув её голову ещё выше.
— Ты хочешь двигаться? — спросил он низко, почти рыча. — Хочешь, чтобы я дал тебе то, что ты просишь?
— Да… пожалуйста… — прошептала она, и голос задрожал от желания.
Он улыбнулся и дал ей именно то, чего она хотела.
Толчки стали жёстче, глубже и ритмичнее. Каждый вход был мощным, до самого конца, и она слышала влажные, громкие шлепки их тел. Он натягивал волосы в такт движениям, заставляя девушку выгибаться и открываться ещё полнее. Боль от натяжения волос смешивалась с острым удовольствием от проникновения, создавая совершенно новую, оглушающую волну ощущений.
Его свободная ладонь легла на её ягодицу и шлёпнула — резко, звонко. Жар растёкся по коже. Ещё шлепок. И ещё. Каждый удар заставлял её вскрикивать и одновременно толкаться назад, навстречу его члену.
Его свободная рука переместилась выше, обхватив её шею спереди. Пальцы слегка сжались, придушивая её мягко, но уверенно, демонстрируя полный контроль над её дыханием и движениями. Кэтрин почувствовала, как воздух стал поступать чуть труднее, а это ощущение беспомощности и подчинения усилило каждую клеточку её тела, делая удовольствие ещё острее.
Пальцы Кейна снова скользнули по её спине, вниз, к ягодицам. Обильно смазанный её собственной влагой палец осторожно, но настойчиво коснулся тугого анального кольца. Она не ожидала этого прикосновения — и на секунду внутри шевельнулся страх. Но страх не успел родиться: его палец уже скользнул внутрь, двигаясь в унисон с толчками члена. И это оказалось… правильно. Странно, непривычно, но правильно. Пока он продолжал глубоко и жёстко входить в неё, палец медленно проникал глубже, и для Кэтрин это ощущение стало совершенно невыносимым — она почти дрожала всем телом, сама не ожидала такой интенсивности, которая сводила её с ума, заполняя каждый нерв новым, запретным и всепоглощающим удовольствием.
