Не эпатажа, не вызова — просто что-то, что чувствовалось бы её. Что говорило бы о ней прежде, чем она откроет рот. Пальцы перебирали вешалки, но ни одна не откликалась.

Она открыла ящик, где хранила деньги от продажи картин. Достала конверт — три сотни долларов, которые она копила на чёрный день. Сегодня этот день наступил.

Взгляд упал на отражение в зеркале. Волосы, которые она годами носила стянутыми так, что кожа на висках натягивалась, казались чужими, когда падали на плечи. Может, стоит отрезать? Что-то, что не нужно будет убирать, прятать.

С улицы донёсся знакомый звук. Она выглянула в окно — чёрная машина остановилась у дома, Кейн сидел за рулём и смотрел на её окно. Ждал.

Кэтрин быстро натянула тёмно-серое платье с длинным рукавом — пока ещё не решилась на большее — и сунула ноги в простые балетки. Схватила сумку, сунула туда конверт и выбежала в коридор.

На крыльце она замерла.

Отец и Сэм стояли у забора, их голоса звучали приглушённо, но жесты выдавали напряжённый разговор. Когда дверь скрипнула, оба повернулись. Сэм дёрнулся вперёд, лицо его перекосило от ярости, но отец схватил его за локоть, удерживая. На секунду их взгляды встретились — и в глазах отца Кэтрин увидела не гнев, а что-то другое. Что-то, чему она не могла подобрать названия. Боль? Поражение?

Никто не произнёс ни слова. Кэтрин прошла мимо, чувствуя их взгляды на спине, и направилась к машине.

Кейн вышел, встретил её у пассажирской дверцы. Его пальцы коснулись её подбородка, приподняли лицо, и поцелуй — лёгкий, почти невесомый — стёр всё, что оставалось позади.

— Готова? — спросил он, открывая дверь.

Она кивнула и скользнула в салон.

В машине Кэтрин смотрела в окно, чувствуя, как напряжение возвращается. Не от Кейна — от того, что скоро она войдёт в университет не одна.

— Я никогда... — начала она и запнулась.

— Что? — Кейн не отрывал взгляда от дороги.

— Никогда не приезжала с парнем. Все будут смотреть. Знать.

— Будут, — согласился он. — И что?

Она повернулась к нему.

— Ты не боишься?

— Чего?

— Сплетен.

Он усмехнулся, чуть поворачивая руль.

— Кэти, про меня уже лет пять сплетничают. Переживу. А ты?

Она задумалась на секунду.

— Не знаю. Наверное, тоже переживу.

— Вот и хорошо.

Достав телефон, она написала Сэйдж: «Шоппинг после пар?»

Ответ пришёл через несколько секунд: «ДААААА 😍 1000 раз да»

Кэтрин улыбнулась, пряча телефон.

Университет встретил её привычным гулом, но сегодня всё было иначе. Когда Кейн обошёл машину и открыл перед ней дверь, когда его рука легла на её талию, ведя через парковку к входу, Кэтрин почувствовала, как воздух стал плотнее. Взгляды липли к ним со всех сторон — из окон, от крыльца, из-за колонн. Шёпот летел следом, как стая птиц, поднимающихся с веток.

Она заставила себя смотреть прямо. Не прятать глаза, не ускоряться, не вырываться. Кейн шёл рядом уверенно, и эта уверенность передавалась ей. На ступенях он чуть наклонился к её уху:

— Смотри прямо перед собой. Так легче.

Она кивнула, не отвечая. Но в груди расправилось что-то, что сжималось все эти недели.

День тянулся медленно. На парах она чувствовала взгляды, но не оборачивалась. На переменах видела, как студенты перешёптываются, но проходила мимо. К обеду напряжение ушло, сменившись странным спокойствием. Ей больше не нужно было прятаться.

Перед последней парой она нашла Кейна в коридоре.

— Мы с Сэйдж хотим съездить в торговый центр. Я потом приду.

— Я подвезу вас, — сказал он, даже не задумываясь. — И заберу. Мне так будет спокойней.

Она не ожидала такого, но радость вспыхнула сама собой.

— Правда?

Он усмехнулся уголком губ.

— Правда.

Кэтрин отписалась Сэйдж: «Жди у выхода. Кейн подвезёт».

Сэйдж ждала у входа. Кэтрин заметила её издалека — распущенные волосы густой волной спускались почти до бёдер, на ней был шёлковый топ и чёрная юбка в складку, на глазах не привычных очков — линзы. Сэйдж стояла, прислонившись к колонне, и улыбалась, глядя на приближающуюся машину.

— Выглядишь потрясающе, — сказала она, когда Кэтрин вышла.

— Ты тоже. Линзы? Я думала, ты их не носишь.

— Решила попробовать. Надоело, что очки вечно запотевают в дождь.

Кейн открыл заднюю дверь, и девушки устроились сзади. Сэйдж наклонилась вперёд, к водительскому сиденью.

— Привет. Спасибо, что подвозишь.

— Без проблем, — кивнул Кейн.

Всю дорогу Сэйдж что-то рассказывала о последней лекции, но Кэтрин почти не слушала — она смотрела в окно на проплывающие витрины и думала о том, какой станет сегодня.

Кейн высадил их у входа в огромный торговый центр, поцеловал Кэтрин в уголок губ и уехал, оставив девушек перед сверкающими витринами.

Мать встретила Кейна в гостиной. Она отложила книгу и подошла к нему, и в её взгляде он прочитал не просто радость от встречи — что-то более глубокое, почти забытое.

— Ты что-то изменился, — сказала она, целуя его в щёку.

— Я? — Кейн на мгновение замер.

— Реже звонишь, реже заезжаешь. Я начинаю думать, что ты меня избегаешь.

— Не избегаю. Просто занят.

— Делами? — она приподняла бровь, и в голосе прозвучало то, что он научился распознавать ещё в детстве — материнское чутьё, которое никогда не подводило.

Кейн засунул руки в карманы, помолчал секунду.

— Есть одна.

— Серьёзно? — лицо матери осветилось улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то ещё. Облегчение? — И ты молчал?

— Хотел сначала сам понять.

— Понимаешь?

Он кивнул.

— Тогда рассказывай. Кто она?

— Художница. Учится в академии. Девятнадцать лет.

Мать подняла бровь, но в её глазах не было осуждения — только любопытство.

— Молодая, — заметила она.

— Молодая, — согласился Кейн.

— И что, серьёзно?

Он помолчал, подбирая слова.

— Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу это выяснить.

Мать посмотрела на него долгим взглядом — тем самым, которым она смотрела только на него, когда хотела понять, что происходит у него внутри. Потом улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, чего он не видел много лет.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я уже думала, что никогда не увижу тебя таким. Живым.

Кейн напрягся, но она не дала ему отвести взгляд.

— Ты похож на себя, каким был до того, как всё пошло не так. До того, как ты научился прятаться.

Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Она знала. Она всегда знала больше, чем говорила.

— Я рада, что ты снова можешь это чувствовать, — добавила она, и голос её дрогнул. — Кто бы она ни была, спасибо ей.

Кейн молчал. Потом наклонился и поцеловал её в щёку.

— Заедь к отцу, — сказала она, возвращаясь к привычному тону, но тепло в голосе осталось. — Он в офисе, хотел с тобой поговорить. Про бизнес. И про то, что ты пропал.

— Скажешь ему?

— Что?

— Что у меня есть девушка.

Мать усмехнулась.

— Ты сам ему скажешь. Если захочешь.

Сэйдж и Кэтрин зашли в первую попавшуюся кофейню, взяли по капучино и устроились у окна. Сэйдж смотрела на Кэтрин поверх чашки, и в этом взгляде было что-то изучающее, но тёплое.

— Ну, рассказывай, — сказала она.

— О чём?

— О том, что с тобой происходит. Ты сегодня сама не своя. И это, — она кивнула на её сумку, — не просто так.

Кэтрин отхлебнула кофе.

— Просто... решила, что хватит ждать, пока кто-то за меня всё решит.

Сэйдж усмехнулась.

— Ага. И помогает в этом хороший секс, я смотрю.

Кэтрин покраснела, но не отвела взгляд.

— У нас не было секса.

Сэйдж замерла с чашкой у губ.

— Совсем?

— Ну... не совсем. — Кэтрин опустила глаза, потом снова подняла. — Мы делали другое. Он не торопится. Говорит, я должна сама понять.

Сэйдж поставила чашку, обдумывая.