— Тихо.

Его голос был низким, почти ласковым. Он снова провёл по складочкам, собирая сок, и поднёс пальцы к её губам.

— Попробуй.

Она открыла рот, и он вложил два пальца, давая облизать их. Свой вкус — солоноватый, чуть сладковатый, её собственный — она чувствовала на языке, и это было странно, интимно, пьяняще. Он смотрел, как она обводит пальцы языком, и в его глазах горело что-то тёмное, голодное.

— Хорошая девочка.

Пальцы выскользнули из её рта и тут же скользнули вниз, к её влагалищу. Указательный вошёл первым — медленно, с лёгким вращением, позволяя стенкам привыкнуть к вторжению и ощутить каждую фалангу. Средний присоединился следом, раздвигая её ещё шире, и оба пальца начали ритмичные, глубокие движения: они входили полностью, затем почти полностью выходили, каждый раз слегка изгибаясь вверх, чтобы надавить на переднюю стенку именно в той точке G, где удовольствие становилось острым и нестерпимым. Она застонала, когда он нашёл её, и давление усилилось, заставляя мышцы сокращаться вокруг его пальцев.

— Вот здесь, — сказал он почти шёпотом.

Она не ответила — не могла. Он продолжал массировать точку G точными, выверенными движениями, то ускоряя, то замедляя ритм, не давая ей привыкнуть. Напряжение внутри росло, закручивалось в тугую пружину. Она чувствовала, как оргазм подступает, как всё тело наливается жаром, как мышцы сжимаются вокруг его пальцев, пытаясь удержать его глубже.

Он убрал пальцы.

Она задохнулась от пустоты. Ритм, который он задавал, исчез, и внутри осталось только ноющее, пульсирующее желание. Клитор, которого он даже не касался, бился в такт сердцу, требуя внимания.

— Кейн... — выдохнула она.

Он ждал. Смотрел, как она ловит воздух ртом, как дрожат её бёдра, как сжимаются мышцы вокруг ничего. Когда дыхание выровнялось, его пальцы вернулись. Теперь они вошли сразу двумя, уже знакомо, но с новой интенсивностью: глубокий толчок, затем медленное извлечение с лёгким скручиванием, снова нажим на точку G. Оргазм снова приблизился, пульсируя внизу живота.

И снова остановились.

Кэтрин вцепилась в ремни, сжимая кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — не от боли, от невозможности кончить. Её тело требовало разрядки, но он не давал. Каждый раз, когда оргазм уже касался её, пульсируя внизу живота, он обрывал его, оставляя на самой грани.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Не сейчас.

Он отстранился, и она подумала, что всё закончилось, что он оставит её так, дрожащую, мокрую, пульсирующую от напряжения. Но он лишь взял с соседней полки небольшой флакон, капнул масло на пальцы и снова опустился между её ног.

Прохладное масло скользнуло по её коже, и его пальцы начали новый круг. Теперь он не входил — только гладил снаружи, обводил клитор подушечкой среднего пальца ровными, гипнотическими кругами, то расширяя их, то сужая, то едва касаясь, то нажимая чуть сильнее. Она выгибалась, пытаясь поймать ритм, но он уходил, снова возвращался, снова уходил. Внутри всё горело, пульсировало, требовало завершения.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она посмотрела. Его пальцы сжали клитор, слегка потянули, и она вскрикнула. Он отпустил, погладил, снова сжал. Каждое движение было медленным, выверенным, и она чувствовала, как пульсация под его пальцами становится всё сильнее.

Потом он вошёл в неё пальцами — двумя сразу. Она почувствовала, как они растягивают её, заполняют, и это было почти невыносимо после пустоты. Он двигал ими быстро, жёстко, и она слышала, как влажно, как громко это звучит в тишине комнаты. Оргазм нарастал с новой силой, она уже была на грани, уже чувствовала, как всё внутри сжимается, как клитор пульсирует в такт его движениям...

Он остановился.

Она закричала — от отчаяния, от бессилия, от того, что тело больше не могло терпеть. Слёзы потекли по щекам, смешиваясь с потом. Она смотрела на него, умоляя, но он лишь облизал пальцы, не торопясь.

— Ты можешь больше.

— Я не могу, — прошептала она. — Пожалуйста, Кейн...

Он наклонился и поцеловал её в лоб, нежно, почти ласково. Потом спустился ниже, к соскам. Его язык коснулся одного, обвёл, втянул в рот. Она выгнулась, чувствуя, как сосок набухает, как по телу разливается жар. Другой рукой он сжал второй сосок, покрутил, потянул, и она застонала, забыв о пульсации между ног — но ненадолго.

Его пальцы снова скользнули вниз. Теперь он не входил — только гладил, обводил, дразнил. Клитор под его пальцами стал твёрдым, набухшим, и каждое касание отдавалось в ней разрядом тока. Она чувствовала, как он пульсирует, как кровь приливает к нему, делая его почти болезненно чувствительным.

Он нажал на него подушечкой пальца, удерживая, и она замерла, боясь дышать. Потом медленно, очень медленно, начал водить по нему кругами. Её дыхание сбилось, превратилось в короткие, прерывистые всхлипы. Она чувствовала, как оргазм поднимается снова, как всё тело напрягается, как клитор пульсирует под его пальцами, готовый взорваться...

Он убрал руку.

Она задохнулась. Слёзы текли по щекам, она не могла дышать, не могла думать, только чувствовать эту пустоту, эту незавершённость, которая разрывала её изнутри. Клитор бился в такт сердцу, пустой, требующий, безумный.

— Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, я сделаю всё, что скажешь, только...

Он наклонился, поцеловал её в лоб.

— Тише. Ещё немного.

Она ненавидела его в этот момент. И любила. И хотела. Так сильно, что мир сузился до точки между её ног, пульсирующей, пустой, требующей.

Он поднялся, оставляя её дрожащей, мокрой, с глазами, полными слёз. Подошёл к стеллажу, выбрал вибратор изогнутой формы, напоминающей букву «U». Одна часть предназначена для клитора, другая — для точки внутри. Вернулся, включил среднюю скорость.

— Ты не кончишь, пока я не разрешу.

Она смотрела, как он подносит вибратор к её телу, и чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Он ввёл его медленно, и вибрация разлилась по животу, по бёдрам, по каждому нервному окончанию.

— Не двигайся, — сказал он и нажал кнопку, регулирующую изголовье.

Механизм бесшумно опустил верхнюю часть шезлонга, и её голову оказалась на уровне его паха. Бёдра остались приподнятыми, раскрытыми, а вибратор продолжал свою работу, заставляя её тело подрагивать.

Он расстегнул пуговицу, медленно, не торопясь. Ширинка разошлась, и она увидела его член — твёрдый, напряжённый, с каплей влаги на головке.

Она поняла, чего он ждёт. Приоткрыла губы, и он вошёл медленно, давая привыкнуть. Когда головка упёрлась в нёбо, он остановился.

— В этой позе проникновение самое мягкое, — его голос был низким, ровным. — Просто расслабь горло.

Она расслабилась, и он скользнул глубже. Её дыхание перехватило, но она не отстранилась. Он начал двигаться — сначала плавно, потом быстрее, давая ей передышки, когда она касалась его бедра, сигнализируя, что нужно остановиться. Одна его рука лежала на её шее, чувствуя, как член раздвигает горло. Другая — сжимала сосок, выкручивая, отвлекая от дискомфорта.

Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было всё: и покорность, и вызов, и что-то, чему он не находил названия.

Он кончил резко, с глухим выдохом, вжимаясь в её рот. Она глотала, не отстраняясь, чувствуя, как содрогается его тело.

Он медленно вышел, наклонился, поцеловал её в губы — нежно, почти благоговейно.

— Теперь ты заслужила награду.

Он опустился между её ног, вытащил вибратор и выключил. Внутри пульсировала пустота, которую нужно было заполнить. Два пальца вошли легко — она была мокрой, готовой, измученной ожиданием. Указательный проник первым, медленно раздвигая стенки, затем средний присоединился, и оба начали глубокие, ритмичные толчки: полное погружение до основания, затем почти полное извлечение с лёгким поворотом запястья, чтобы каждый раз касаться передней стенки именно там, где чувствительность была на пике.

Одновременно он припал ртом к её клитору. Язык коснулся его основания и начал обводить вокруг набухшей головки ровными, влажными кругами — сначала широкими, охватывая весь чувствительный бугорок, затем сужая их, концентрируясь на самом кончике. Он чередовал круговые движения с лёгкими, быстрыми касаниями плоской стороной языка, затем втягивал клитор в рот, мягко посасывая и одновременно продолжая круговые движения кончиком. Пальцы внутри не прекращали работы: они входили и выходили в унисон с языком, изгибаясь вверх, массируя точку G с нарастающей силой.