Дмитрий Петрович закричал:

— Нет! Это невозможно! Любовь не может быть принципом управления!

Наталья повернулась к нему.

В её глазах стояли слёзы.

— Вот именно.

Капитан воспользовалась моментом.

Она резко шагнула к Дмитрию Петровичу, выбила из его руки управляющий жетон и заломила ему руку за спину. Два агента тут же подхватили его с другой стороны.

— Дмитрий Петрович, — сказала она холодно и отчётливо, — вы задержаны за незаконное вмешательство в городскую реальность, похищение объектов культурной памяти, злоупотребление служебными полномочиями, передачу закрытых данных полиции хаоса в обход протокола и попытку подчинения Санкт-Петербурга личной воле.

— Вы не понимаете! — кричал он. — Я спасал его!

— Нет, — сказала капитан. — Вы хотели владеть им.

Иван подошёл ближе с папкой документов.

— Все доказательства собраны. Записи переговоров, схемы контуров, поддельные распоряжения, передача адреса Луиса, попытка использовать Наталью как нестабильный резонансный фактор.

Наталья медленно повернулась к нему.

— То есть вы всё знали?

Иван смутился.

— Не всё. Но достаточно, чтобы нервничать профессионально.

Луис посмотрел на него с уважением.

— Значит, вы всё это время работали на капитана.

— Не на капитана, — поправил Иван. — С капитаном. Формально — по линии внутреннего контроля. Практически — да, на неё. Она первая заподозрила, что Дмитрий Петрович перешёл границу.

Капитан не посмотрела на Луиса.

— Я пыталась сказать тебе раньше.

Луис кивнул.

— Знаю.

— Ты не слушал.

— Знаю.

— Это раздражало.

— Тоже знаю.

Капитан наконец посмотрела на него. В её взгляде было много прошлого, но теперь оно уже не требовало ответа.

— Хорошо, что хотя бы сейчас услышал.

— Лучше поздно?

— В твоём случае — едва успел.

Наталья слушала их и вдруг поняла, что больше не хочет вмешиваться. Это был их старый разговор. Его нужно было закрыть. Не ради ревности. Ради порядка в сердце.

Дмитрий Петрович попытался вырваться.

— Вы все пожалеете! Город без управления снова станет хаосом!

Китайский резонант поднялся с ящика, подошёл к нему, посмотрел очень устало и произнёс длинную фразу.

Все повернулись к переводчику.

Тот выпрямился.

— Он говорит, что человек, который не выспался, иногда мудрее человека, который решил управлять городом.

Китаец нахмурился.

Переводчик вздохнул.

— Хорошо. Если точно, он сказал: «Дайте мне поспать, а этого уведите».

Иван кивнул.

— На редкость здравая формулировка.

Агенты полиции хаоса увели Дмитрия Петровича к служебному выходу. Он всё ещё говорил о предназначении, порядке, великой защите и неблагодарности города, но его голос становился всё тише. Золотой узел над Зингером гас. Приборы один за другим переставали вращаться.

Санкт-Петербург возвращался.

Крыша Зингера больше не была центром чужой власти. Она снова стала просто крышей. Странной, опасной, пережившей невозможное утро, но уже не троном.

Наталья стояла у парапета и смотрела на город.

Фрагменты опускались на свои места. Не быстро. Не грубо. Мягко, будто боялись разбудить тех, кто ещё не понял, что стал свидетелем чуда. Там, где здания возвращались, вспыхивал бело-розовый свет, а потом исчезал, оставляя только мокрый камень, окна, крыши и привычную линию города.

— Значит, всё? — спросила она.

Луис подошёл рядом.

— Не сразу. Будут последствия. Отчёты. Допросы. Паника в новостях. Попытки объяснить это редким атмосферным явлением.

— Атмосферным явлением?

— Обычно срабатывает.

— После летающего Эрмитажа?

— Придётся придумать очень редкую атмосферу.

Она улыбнулась.

Слабо, устало, но по-настоящему.

— А служба небесных дел?

Иван услышал и подошёл ближе.

— Будет временно отстранена от самостоятельных операций. Часть сотрудников пройдёт проверку. Часть, вероятно, решит уйти в отпуск навсегда. Я подготовлю отчёт.

— Вы умеете писать отчёты без пафоса? — спросила Наталья.

Иван посмотрел в сторону, куда увели Дмитрия Петровича.

— После сегодняшнего дня пафос кажется мне профессионально опасным.

Капитан подошла к ним.

— Полиция хаоса возьмёт на себя временный контроль над аномальными участками. Без похищений, — добавила она, посмотрев на Наталью.

— Это приятно слышать.

— Вам принесут официальные извинения.

— В письменном виде?

— Если хотите.

— Хочу.

Капитан едва заметно улыбнулась.

— Получите.

Потом она повернулась к Луису.

Между ними повисла пауза.

Наталья хотела отойти, но капитан остановила её взглядом.

— Оставайтесь, — сказала она. — Это уже не тайна.

Луис молчал.

Капитан посмотрела на него спокойно.

— Я злилась на тебя долго.

— Знаю.

— Иногда справедливо.

— Знаю.

— Иногда потому, что так было легче, чем признать: всё закончилось раньше, чем я смогла это принять.

Луис опустил глаза.

— Прости.

— Нет, — сказала она. — Не сейчас. Сегодня я не хочу, чтобы ты снова брал на себя всё. Я тоже делала выбор. Я ушла. Я стала той, кем стала. И, возможно, это спасло город не меньше, чем твои ошибки его чуть не погубили.

Он посмотрел на неё.

Капитан выдохнула. В её лице больше не было прежней злости. Осталась усталость, достоинство и какая-то тихая ясность, к которой она, возможно, шла слишком долго.

— Я желаю вам всего счастья мира, — сказала она.

Луис некоторое время смотрел на неё, словно эти слова окончательно закрывали дверь, которую он боялся открыть и не решался запереть.

— Спасибо за всё, Наташа, — тихо сказал он.

Наталья резко посмотрела на капитана.

— Наташа? Вас зовут Наталья?

Капитан повернулась к ней и чуть приподняла бровь.

— Да. Разве вам не сказали?

Наталья медленно перевела взгляд на Луиса.

— Нет. Мне многое не сказали.

Луис виновато кашлянул.

— В мою защиту могу сказать, что последние сутки были немного насыщенными.

— Очень слабая защита, — сказала Наталья.

Капитан впервые улыбнулась почти открыто. В этой улыбке уже не было вызова. Только лёгкая грусть и неожиданное тепло.

— Берегите себя, Наталья. Вы невероятная.

Наталья на мгновение растерялась. После всего, что между ними было, она ожидала холодности, иронии, может быть, последнего укола. Но не этого.

— Спасибо, — сказала она тише.

Капитан повернулась к Луису.

— И ты тоже береги себя.

— Постараюсь.

— Не постарайся. Сделай.

Он едва заметно улыбнулся.

— Узнаю Наташу.

— А я узнаю тебя. Даже сейчас умудряешься отвечать не совсем так, как надо.

Наталья посмотрела на них обоих и вдруг поняла: это действительно прощание. Не красивое, не лёгкое, не без боли, но настоящее. Капитан больше не пыталась вернуть прошлое. Луис больше не пытался спрятаться от него. А Наталья больше не чувствовала себя лишней в чужой истории.

Капитан снова посмотрела на Наталью.

— И не позволяйте ему молчать слишком долго.

— С этим у нас уже началась работа.

Луис тихо сказал:

— Я всё ещё здесь.

— Мы знаем, — ответили они почти одновременно.

И впервые это не было больно.

Грифоны стояли у края крыши. Они больше не рычали. Один из них расправил крыло и встряхнулся, будто сбрасывал с себя остатки чужой энергии. Второй подошёл к Наталье и осторожно коснулся мордой её плеча.

Она погладила его по тёмной шерсти.

— Спасибо.

Грифон закрыл глаза.

— Они вернутся? — спросила она.

Луис посмотрел вниз, в сторону города.

— Думаю, да. Когда город окончательно успокоится.

— Снова станут статуями?

— Скорее стражами, которые делают вид, что они статуи.

Наталья улыбнулась.

— Мне нравится такая формулировка.

Внизу Санкт-Петербург светлел.

Острова памяти почти вернулись на свои места. Последний большой фрагмент медленно опускался вдалеке, и когда он коснулся земли, по городу прошла тихая волна. Не громкая. Не торжественная. Просто облегчение.