— Пока она со мной — нет.

На другом конце линии наступила короткая пауза.

— Значит, она с тобой, — произнесла капитан уже с яростью. — Конечно. Ну конечно.

Наталья ощутила, как внутри у неё поднимается горячая волна. Глупая. Нелепая. Совершенно неуместная. В городе исчезают дворцы, лучи бьют с крыш, грифоны спят в саду, а она стоит и злится из-за голоса женщины в телефоне.

И всё же злость была настоящей.

Ей не понравилось, что капитан имеет право говорить с Луисом таким тоном. Не понравилось, что Луис не сбрасывает звонок. Не понравилось, что он молчит именно так — виновато, сдержанно, будто принимает чужой упрёк не как раздражающую помеху, а как что-то заслуженное.

Наталья вдруг очень ясно поняла: между ними действительно была история.

И ей стало неприятно от того, насколько неприятно ей стало.

— Ты знаешь, что твой начальник сошёл с ума? — резко сказала капитан.

Луис сжал телефон крепче.

— Я подозревал.

— Подозревал? — в её голосе вспыхнула горечь. — Я говорила тебе это тысячу раз. Ты никогда меня не слушал. Никогда. А теперь он крадёт город по частям.

Наталья опустила взгляд.

Тысячу раз.

Значит, они много говорили. Значит, спорили. Значит, когда-то она пыталась его убедить, а он не слушал. Всё это было до Натальи. До гостиницы «Океан». До поцелуя в щёку. До грифонов. До той минуты, когда она почти поверила, что в этой безумной истории между ней и Луисом рождается что-то особенное, новое, только их.

Теперь оказалось, что в этой истории уже давно есть другая женщина.

Красивая. Сильная. Опасная. И явно неравнодушная.

— Нам нужно объединиться, — сказал Луис. — Сейчас это единственный вариант.

— Наконец-то ты произнёс разумную фразу.

— Не начинай.

— Я ещё даже не начинала.

Луис устало провёл рукой по лицу.

— Послушай, моя… — он осёкся. — Прости. Не так. Я хотел сказать…

Наталья резко подняла голову.

Моя?

В комнате как будто стало жарче.

Луис понял ошибку слишком поздно. На секунду он сам замер, будто фраза вырвалась из старой памяти и ударила его сильнее, чем могла ударить любая аномалия.

— Я оговорился, — сказал он быстро. — Извини. Я просто… мы должны действовать вместе.

Но Наталья уже не могла молчать.

Она подошла так близко, что Луис невольно отстранил телефон от уха.

— Я хочу знать, что здесь происходит! — громко сказала она.

Получилось почти крикнуть.

Луис поморщился от неожиданности. В трубке раздалось короткое шипение помех.

— Это она? — спросила капитан.

Наталья смотрела на телефон так, будто могла прожечь его взглядом.

— Да, это я. Та самая москвичка, которую все почему-то похищают, спасают, используют, ищут, обсуждают и забывают спросить, чего хочет она сама.

На другом конце линии капитан неожиданно замолчала.

Потом её голос стал другим. Не мягким, но более серьёзным.

— Наталья. Вы наша единственная надежда.

Наталья не ожидала такого ответа.

— Что?

— Вы не понимаете масштаба того, что происходит. Дмитрий Петрович вскрыл городские узлы. Если он продолжит, Санкт-Петербург потеряет не здания. Он потеряет себя. Приезжайте. Быстро. Пока ещё не слишком поздно.

Луис снова поднёс телефон ближе.

— Где ты?

— Я у канала, недалеко от…

Внезапно на той стороне послышался резкий грохот.

Потом крик.

Не один. Несколько голосов сразу. Скрежет металла. Шум, похожий на удар огромной волны по камню. Связь захрипела.

— Нет! — крикнула капитан. — Нет, не сейчас!

— Что происходит? — резко спросил Луис. — Ответь!

В трубке раздался ещё один удар. Затем — обрывок фразы, искажённый помехами:

— Он взял… следующий…

Связь оборвалась.

Луис застыл с телефоном в руке.

— Демоны…

Его лицо изменилось так резко, что Наталья на мгновение забыла о ревности. В нём промелькнул страх. Не за город вообще, не за абстрактную операцию, а за конкретного человека на другом конце оборванной линии.

Сердце Луиса билось так быстро, что Наталья почему-то это увидела раньше, чем поняла. Может быть, по движению его груди. Может быть, по руке, которая сжалась в кулак. А может быть, потому что в эту секунду она сама слишком внимательно смотрела на него.

Она подошла ближе и положила ладонь ему на грудь.

Жест вышел неожиданным даже для неё.

Тёплая ткань рубашки под пальцами. Быстрые удары сердца. Живой, тревожный, растерянный Луис, который всегда умел шутить, всегда умел действовать, но сейчас на секунду оказался беззащитным.

Наталья почувствовала, что имеет право прикоснуться.

И тут же испугалась этого чувства.

Она быстро убрала руку.

Луис посмотрел на неё. Слишком внимательно. Слишком тихо.

— Нам нужно идти, — сказала она, отводя взгляд. — Мы не можем сидеть сложа руки.

— Да.

Он сделал шаг к двери, но Наталья не двинулась.

— Что?

Она медленно подняла на него глаза.

— Простите, сеньор герой, но, кажется, вы и ваша капитан достаточно сильны, чтобы спасти Санкт-Петербург без меня.

Луис не сразу понял.

— Наталья…

— Я же простая москвичка. Помните? Приехала в отпуск. Споткнулась о поребрик. Случайно стала антенной, передатчиком, резонатором или как там у вас это называется. А теперь выясняется, что у вас с капитаном есть прекрасная совместная история спасения мира. Мне, наверное, не стоит мешать.

— Это не так.

— Что именно не так?

— Всё.

— Очень точный ответ. Такой же точный, как «мы были коллегами».

Она развернулась и вышла из комнаты.

Луис бросился за ней.

— Наталья, подождите!

Она уже шла через сад. Утренний воздух был прохладным, трава влажной. Грифоны по-прежнему лежали у яблони и калитки, но теперь оба подняли головы. Их золотые крылья чуть дрогнули, будто они почувствовали изменение её настроения.

Наталья прошла мимо них быстро, не оглядываясь.

— Наталья!

Луис догнал её у калитки.

— Не уходите.

Она остановилась, но не повернулась.

— Зачем?

— Потому что вы нужны.

Наталья резко обернулась.

— Кому? Городу? Вашей организации? Дмитрию Петровичу, чтобы было что красть? Капитану, чтобы было что спасать? Или вам, чтобы было удобнее исправлять старые ошибки?

Луис побледнел.

Она поняла, что ударила больно. Но отступать не захотела. Слишком много накопилось за эти сутки: страх, усталость, растерянность, странное чувство к нему, которое становилось всё сильнее и от этого всё опаснее. Она не хотела быть очередной частью его миссии. Не хотела быть чьим-то ключом, сигналом, надеждой или инструментом.

И особенно не хотела быть женщиной, рядом с которой он будет думать о другой.

— Я не капитан, — сказала Наталья тише, но жёстче. — Я не ваша прошлая вина. Я не ваша организация. И я не понимаю, почему должна идти с вами, если вы сами ещё не решили, кто вам нужен.

Луис смотрел на неё с таким выражением, будто каждое её слово попадало точно туда, где он и так был ранен.

— Вы правы, — сказал он.

Наталья моргнула.

Она ожидала спора. Оправданий. Ещё одной мутной фразы. Но не этого.

— Что?

— Вы правы. Я плохо объясняю. Я многое скрываю. Иногда потому, что не знаю, как сказать. Иногда потому, что стыдно. А иногда потому, что боюсь: если скажу правду, вы уйдёте.

Наталья замерла.

Грифоны поднялись на лапы.

— Я сказал капитану не то слово, — продолжил Луис. Голос у него стал ниже. — Старое слово. Из старой жизни. Это была ошибка. Не потому, что оно когда-то ничего не значило. Значило. Но сейчас это прошлое. Тяжёлое, плохое, незавершённое, но прошлое.

Наталья смотрела на него, не двигаясь.

— А я? — спросила она почти шёпотом.

Вопрос вырвался сам.

Луис сделал шаг ближе, но остановился, будто боялся напугать её поспешностью.

— А вы… — он запнулся. И вдруг эта его неловкость оказалась честнее любой красивой фразы. — Вы появились вчера. И за сутки разрушили мне всю систему самозащиты.