— Спасибо, что довез. — И в довесок лучезарная улыбка, а у самой демонята внутри отплясывают ритуальный танец, смотря, как корчится самообладание этого мужчины.

— Всегда пожалуйста, — выдохнули мне практически в губы, видимо, не желая отставать. Эдак мы к концу недели доведем друг друга до заикания.

Машину я покинула нарочито вальяжно, но меня все равно не отпускало ощущение, что это больше походило на побег.

Уже знакомые двери палаты встретили меня запустением. В этот ранний час родители находились в офисе, чем я и решила воспользоваться.

После разрешения доктора прошла в хорошо освещенную одноместную палату. Взгляд сразу же зацепился за умиротворенное девичье лицо безмятежно спящей сестры, и мне так не хотелось ее будить, но, кажется, спала она достаточно чутко. Стоило за моей спиной закрыться двери, как девушка тут же открыла глаза и уставилась своими карими омутами прямо на меня.

— Ивори, — выдохнула то ли облегченно, то ли радостно, — я надеялась, что врач, обмолвившись о раннем посетителе, имел в виду именно тебя. — И столько надежды в голосе и мольбы во взгляде, что я разом напряглась. Не понравилась мне реакция сестры.

— Прости, что вчера не навести…

Договорить мне не дали, перебив словами о том, что знают, почему меня не допустили к ней. И вот то ли она о враче сейчас говорит, то ли о чем-то догадывается.

— Ив, я знаю, кто устроил это ДТП и для чего, — произнесла она больно серьезным тоном. Сурово поджатые губы смотрелись инородно на молодом личике. А от холода, который излучали родные глаза, становилось не по себе. Внутри что-то сжалось, а потом хрустнуло, издав полный боли рев. Видимо, я достигла порога, когда самообладание окончательно тебя покидает. Иначе мне сложно объяснить то, что произошло дальше.

Меня накрыло волной тревоги, а из глаз брызнули слезы, застилающие обзор на все, кроме непривычно бледного лица сестры. Ей даже шевелить губами было больно из-за запекшихся кровяных корочек.

Кажется, трясло меня долго, и протянутая в мою сторону рука, оглаживающая ледяную кисть, лишь больше этому способствовала.

— Я должна была догадаться раньше, что ты тоже знала о ее проделках, — устало выдохнула сестра, осуждающе прицыкнув, будто устраивала самой себе выволочку. — Не знаю, когда в это была втянута ты, но я наблюдала за компанией последний год. И знаешь, аппетиты нашей мамы лишь растут.

Я понимала, насколько младшей Прайс тяжело об этом говорить. В отличие от меня она была близка с мамой, и по ней эта новость ударила куда сильнее, нежели по хладнокровной мне.

— Она клятвенно заверяла меня, что прекратит, разорвет все связи и выгонит вон своего пособника. Как оказалось, верить ей — последнее дело.

А вот во мне клокотала ярость, что пожирала быстрее, чем похоть самого опустившегося человека. Я с трудом простила матери то, что она предала веру отца, но произошедшее с сестрой с рук точно не спущу.

— Что ты намерена делать?

Данни правильно трактовала мой горящий бешенством взгляд и стиснутые зубы. Девушка хотела было податься ко мне, но с резким вскриком упала обратно, до смерти меня перепугав.

— Что же ты творишь, ненормальная! — сипло пробурчала я, трясущимися руками подцепляя подбородок сестры, крючащейся от боли. — Доктор!

Я знала, что он ожидает за дверью, так как мужчина пропустил меня буквально на десять минут, после чего собирался продолжить осмотр. Я по своей глупости явилась аккурат к утреннему обходу.

Меня аккуратно подвинули, и над сестрой начал колдовать врач. Мне же оставалось наблюдать за его выверенными движениями со стороны. Правда продлилось это недолго, — мужчина дал мне понять, что сестре нужно отдыхать, и меня вытурили из палаты.

Уже у порога заверила сестру, что непременно приду завтра. Она же стребовала с меня обещание, что я никуда не полезу, не посоветовавшись с ней. Эх, знала бы ты, Данни, что я уже залезла в эту грязь…

Большая часть дня прошла в раздумьях. Несмотря на то, что махинации матери были очевидны, я не знала, что с этим знанием делать. Подойти к отцу? Это было бы самым правильным решением, но что-то останавливало. В конечном итоге, к вечеру я так ни к чему и не пришла, и это угнетало. Не радовало и то, что Зена опять упорхнула в командировку, на какой-то там слет историков, который проводится в столице чуть ли не каждый месяц. Что там так часто можно обсуждать?

В общем, осталась я без поддержки в лице подруги, но с висящей надо мной ответственностью за здоровье сестры. Дурой я не была и прекрасно понимала, — от моих действий сейчас зависит благополучие Данни. Девушка определенно до чего-то докопалась, раз ее решили припугнуть. И то, кем были эти люди, тоже очевидно, вот только имен мы все равно не знаем.

Не хотелось в этом признаваться, но мне до жжения в груди не хватало Абойса с его идеями. Все-таки Рид варится в этом котле, чего нельзя сказать о журналисте и модели с неоконченным высшим образованием…

Домой я не спешила, боясь встретиться с матерью лицом к лицу, поэтому провела несколько часов в небольшом кафе, где поток людей сводился к минимуму, а потом подалась в парк, затерявшись в самой его непримечательной части.

Там же, на одной из поросших тропинок, меня и настиг звонок Игрэйна.

Последнее, чего мне сейчас хотелось — это слышать голос этого человека. Вот только что-то просто-напросто вынудило меня принять вызов.

Тридцать секунд гробового молчания, а после слова, произнесенные ледяным тоном, не терпящим возражения.

— Нам нужно встретиться.

По моему телу прошел полк напуганных мурашек. Хотелось возмутиться, но с губ сорвался лишь несчастный хрип, который я тут же проглотила.

— Это в твоих же интересах, — добили меня следом, не дав и слова вставить. После чего мужчина скинул вызов.

И что это было? Я с непониманием смотрела на потухший экран телефона, как вдруг на нем высветилось входящее сообщение.

«Я жду тебя через час в том месте, где мы впервые встретились».

— Пытаешься изобразить романтика? — протянула с усмешкой, все еще не придя в себя. — Или понял, что наедине с тобой я больше не останусь?

Как будто невзначай вспомнила, сколько людей ежедневно посещает побережье. Да и камер вокруг музея предостаточно. Это немного успокоило колотящееся сердце, но я все равно была на взводе.

У меня было достаточно времени в запасе, поэтому я решила заехать в ближайший ТЦ и купить какую-нибудь простенькую блузку и джинсы. Предстать перед Игрэйном в этом платье мне не позволит поруганная психика.

Сцапала с вешалки практически первое, что попалось под руку, и после оплаты сразу же на себя и натянула. Если бы у зеркала был выбор, оно не стало бы меня отражать, но вместо этого явило взвинченную девушку, чьи побледневшие от напряжения щеки сровнялись по тону с цветом блузки.

Уже за рулем кинула взгляд на панель и надавила на газ. Было, конечно, желание опоздать или вовсе не явиться, но здравомыслие подсказывало, что не стоит вертеть хвостом у самой пасти льва. Тем более, у Гордена был весомый рычаг давления, ведь мужчина знал о проделках нашей с Данни матери.

Он стоял спиной к парковке, взирая на то, как безмятежно танцуют волны. Море сегодня было поразительно спокойным. Настолько, что хотелось сиюминутно разоблачиться и с разбегу нырнуть, смывая все то, что беспокоило меня в последние дни.

Мое появление не смогло застать мужчину врасплох. Несмотря на снующие тут и там парочки, Игрэйн сразу меня заметил.

— Я рад, что не ошибся в тебе. — Это холодное равнодушие и налет всезнания в голосе раздражали, но я стоически стерпела и не стала язвить, решив сначала послушать, что для меня приготовили.

Всегда казалось, что у акул бизнеса довольно мало свободного времени, но сейчас мое суждение разбилось вдребезги. Горден не спешил заводить разговор, все так же смотря на водную гладь. Видимо, его это успокаивало, меня же, напротив, начинало бесить. Я сюда явилась не для лицезрения этой личности.