— Ты один живешь?

— Ты же все обо мне знаешь, как я понял. Зачем спрашиваешь? — ехидничает. Каждая его фраза, вопрос на допрос похожи. Говорит и на мою реакцию смотрит, каждое слово анализирует. Коп проклятый.

— Может, ты уже пережил расставание с Мэри и начал с кем-то встречаться, а я не в курсе. — Нагло ему улыбаюсь, на нервах играю.

Пристальный взгляд Джексона меня пугает. Снова глянул и на дорогу.

— Откуда ты все это знаешь?

— С отцом твоим дружим, он и рассказал, — говорю и смотрю в окно. Темнеет уже.

— А честно?

— А я вообще не вру никогда. Не договариваю — может, но не вру. Это ты мне не веришь.

— Странная ты, Кира. Столько загадок, сама не путаешься в показаниях?

— Пока нет. Ты за городом живешь? — спрашиваю, потому что из города почти выехали. Да и тему бы лучше сменить, ни к чему хорошему она не приведет.

— Иногда ночую. Там тихо.

— Где там? В лесу, что ли?

— В лесу. Этот дом за мной не числится, так что тебя там точно никто не найдет. Расслабься.

— Расслаблюсь, когда представится такая возможность. Сейчас нужно быть начеку.

— Работаешь завтра?

— Да. Ты же видел, что в больнице творится.

— Видел. И ты как-то в этом замешана. — Странно. Уже без вопроса. Во всех грехах меня обвинить готов.

— Если бы я была замешана, я была бы под стражей. И ты сам это прекрасно знаешь, иначе бы ты мне не помогал.

Мы заехали в местную забегаловку на выезде, взяли еду и поехали. Полчаса, и мы прибыли на место.

Дом был действительно расположен далековато от города. Вокруг безлюдный лес.

Одноэтажные строение. Внезапно довольно уютное.

Все коммуникации имелись. Вода, свет. Генератор на случай отключения электричества. Отличное место, чтобы спрятаться ото всех.

Этот дом как музей: картины, даже рога оленя висели на стене, а еще оружие.

— Крутая винтовка, — засмотрелась я. А Джексон немного напрягся.

— Мне начинать бояться? — серьезно спросил, а меня на смех пробрало.

— Расслабься, я тебя не пристрелю.

— Хотелось бы верить.

— Можно в душ? Я весь день на ногах.

— По коридору налево твоя комната. Полотенца там есть.

Я с огромным удовольствием приняла горячий душ. Надела чистые вещи, которые прихватила с больницы. У меня в шкафчике полно одежды, бывает, я несколько дней живу в больнице, а вещи нужны.

Захожу на кухню, Джексон разговаривает по телефону. Обеспокоен. На меня снова смотрит с опаской, подозрением. Трубку положил и уставился пристальней обычного, а я на него. Не понимаю, в чем дело.

— Что-то случилось? — начинаю разговор первой.

— Да.

— Что?

— Ответишь на один вопрос? Честно, и я расскажу.

Думаю. Смотрю в эти черные глаза, от которых доверием и не пахнет. Молчу. Что же он хочет спросить?

— Задавай. Только хорошо подумай, Джексон. Я не на все твои вопросы смогу дать ответ.

— Ты работаешь на картель? — Сразу спросил, даже не подумав.

— Нет, — отвечаю честно, кажется, верит.

— Спишь с Риверо?

— Это уже второй вопрос, детектив. Но я тебе отвечу и на него. Нет, я не сплю с главой картеля. Что случилось? — спрашиваю, а у самой мандраж. Боюсь того, что он может сказать.

— Майкл Тодд был найден в своей квартире мертвым. Застрелен из своего же пистолета.

Ноющая боль снова проснулась. Сердце сжалось, дыхание перехватило. Чувствую, как руки начинают неметь от этой несправедливости.

— Это не я, — тихонько отвечаю.

— Это я знаю. Ты была в больнице. Но после того, как ты от него ушла утром, ему позвонили. Номер отследить не удалось. А потом соседи слышали выстрел, и вот — труп.

На стул сажусь. Утыкаюсь глазами в пол и обхватываю голову руками. Майкл хоть и был козлом, но больше идиотом. А я могла это предотвратить, но не сделала. Ушла просто. Дура.

Глаза открываю. Светло. Утро.

Но будильник еще не звонил, значит, совсем рано.

Дышать тяжело. Смотрю на живот. Рука Джексона на мне лежит. Обнял во сне.

Аккуратно убираю ее, чтобы не разбудить. На лицо смотрю. Улыбаюсь непроизвольно.

Спит. Побриться бы ему не мешало. Скоро бороду отрастит уже. Щетина густая, черная.

Губы во сне вытягивает.

Что ему снится? Глазами веду по его шее, плечу. Повязку сменить нужно, шов обработать не помешало бы.

— Маньячка, — говорит и глаза открывает. Так неожиданно, что вздрагиваю.

— Почему это?

— Ты всегда смотришь, как люди спят?

— Я не смотрела. — Отворачиваюсь от парня.

— Ну-ну. Сколько время?

Телефон беру.

— Шесть тридцать.

— Полчаса не дала доспать. — Ложится удобнее, подушку под себя подминает.

— Ну извини.

— Иди в душ. А я еще поваляюсь. — Глаза закрыл. А я встать не могу.

— Отвернись только.

— Что? — Снова глаза открывает, смотрит и ждет объяснений. Что непонятного?

— Ну закрой глаза и не открывай. На мне нет шорт. — Брови поднимает. Чуть-чуть улыбается. Непонятная реакция.

— Хорошо.

Глаза закрыл. Аккуратно из-под одеяла вылезаю и в ванную иду. Быстро.

— Трусы как трусы.

— Козел. — Поворачиваюсь, а он смотрит на меня. В улыбке расплылся.

Дверью как хлопну — дом содрогнулся.

Наглец. Нахал.

Душ приняла. Волосы в пучок наверху собрала. Вроде бы и спала, но вид уставший.

Отмахиваюсь от своего отражения. Джинсы надела, чистую майку. Домой надо попасть. Вещи закончились.

Сегодня заеду.

И где я буду ночевать сегодня? Интересно. Из ванной вышла, постель пустая. Гремит на кухне, гудит кофеварка. Проголодался.

— Ешь, и поедем, мне в участок нужно. — Недовольный с утра. Но кофе сварил и мне.

— Что-то случилось?

Уставился. Смотрит и будто в чем-то подозревает.

— А что-то должно случится?

— Не знаю, может быть.

— Подробнее не хочешь рассказать?

— Я не знаю никаких подробностей. Тебе нужно шов обработать, — тему меняю. Задолбали его подозрения.

— Потом. Ты до скольких сегодня?

— Я не знаю. У меня не график, а что попало. Сейчас приеду в больницу, посмотрю, что к чему.

— Запиши мой телефон. Напишешь, до скольких работаешь, я заберу, — спокойно так говорит. Будто обязан. А он не обязан совсем ничего. Но участие оценила.

— У меня есть твой номер.

— Точно. Я и забыл, что ты всезнайка. — Гримасу состроил. Ехидную.

И я не смогла промолчать.

— Я должна знать номер своего телохранителя.

— Телохранителя?

— Ну да. Мне еще нужно домой за вещами.

— Не стоит.

— У меня кончилась чистая одежда, — говорю громче, раз не доходит.

— Ладно, посмотрим вечером. Допивай и поехали.

— Я готова.

В больнице творился полнейший хаос. Народу тьма. Все на смене. Персонал зашивается.

Я и переодеться не успеваю, как операцию ставят. Экстренно.

Заканчиваю после обеда. Беру на себя обход. Два отделения.

В перерыве Джексону сообщение чиркаю.

«Я до шести. Но могу подождать, если нужно»

«В шесть приеду. Позвоню» — тут же ответил. Точно телохранитель.

Такой ответственный. Душка.

Обход закончила. Душ приняла прям в больнице. Последние чистые трусы откопала в шкафчике.

В машине еще есть вещи. Да мои шмотки повсюду. Собрать бы да постирать.

Еще есть… Нет.

Это уже на самый крайний случай. Соваться нельзя туда просто так. Да и Джексону логово тайное не стоит показывать.

Мало ли, вдруг что-то не так пойдет.

В холл выхожу. Стоит мой охранник. Прикид сменил. О себе позаботился. Моя теперь очередь.

В буфете еды взяли. Готовят тут неплохо. Пару салатов, картофель со стейком, печеньки мои любимые.

Часы вибрирует. Двадцать процентов заряда осталось.

Все разрядилось. Телефон еще.

Идем на парковку. Есть хочется. Живот сводит от голода.

— Куда мы поедем? — интересуюсь. Джексон что-то немногословен. Совсем затих. То расспрашивает без остановки, а тут молча идем.