Свою я почти не помню. Всплывают картинки, образ, но с каждым годом он все туманнее.

А она все, что у меня есть. Всегда была рядом, всегда заботилась обо мне.

— Проснулась? — Ирен заглянула и отвлекла меня от печальных мыслей.

— Ага.

— Сейчас анализы возьмем, и ты свободна.

— Где детектив? — спрашиваю, а она лукаво смотрит на меня. Думает совсем не о том.

— Ушел. Рано утром. Там полицейский дежурит у твоей палаты. Куда ты вляпалась?

— Да так. Ничего серьезного.

— Когда ничего серьезного, копы не дежурят у палаты.

— Поверь, ты не хочешь знать. — Делаю такое лицо, чтобы она, наконец, отвязалась, а то ее не остановить, обычно. Как пристанет с расспросами.

— Ладно. Принести тебе планшет? Карты заполнишь, назначения.

— Да. Я ненавижу это делать, но сейчас я готова на все.

— Сейчас принесу. И завтрак девочки организуют. Лежи, отдыхай.

— Хорошо.

Ирен ушла. Следом пришла медсестра, потыкала в меня иголкой и удалилась. Вернулась минут через десять и принесла завтрак.

Типичная больничная еда. Но вкусно. А может, я просто голодная.

Овсяная каша, булочка и чай. Лучше бы кофе, но выбор у меня ограничен.

Пока ем, пишу сообщение Джексону.

«Сдался? Не будешь больше меня охранять?»

Ответ пришел сразу.

«Я занят немного, вызвали в участок. Освобожусь, заберу тебя. Наслаждайся отдыхом».

День тянулся неимоверно долго. Я занималась самыми скучными обязанностями врача, которые только могут быть: заполняла карты, прописывала назначения.

Не знаю, как я смогла дотянуть до вечера и не сойти с ума от скуки.

Джексон все не приезжал, а значит, есть вероятность, что сегодня я буду снова ночевать тут.

Сползаю с кровати и иду в душ. Снимаю с себя больничную одежду и смотрю в зеркало. Губа припухшая, но почти зажила. Синяк на скуле стал ярко-фиолетовым.

Взгляд опускаю. Весь бок фиолетовый, лишь кое-где виднеются желтоватые пятна. Остатки старых побоев.

Болит не сильно, только если наклоняюсь. Да и обезболивающие помогают. Терпимо.

Включаю воду, закрываю душевую и встаю под горячую струю воды.

Закрываю глаза. На минутку отключаю сознание, не думаю. Просто дышу. Наслаждаюсь этой мимолетной безмятежностью.

Звуком льющейся воды.

Нужно думать, что делать дальше. В Бостоне оставаться опасно, пока Маркос здесь. Он не успокоится.

Да и Гонсалес в стороне не останется.

Уехать?

Куда?

Странно, почему Грин от меня отстал? Я думала, ему нужна информация. Планы-то были грандиозными. Молчит. А может, его и нет уже в живых, раз не видать на горизонте.

Вот бы кто-нибудь мне сказал, что делать дальше. Как быть.

Вдоволь отмокнув, заматываю себя полотенцем, второе на голову.

Да, это не отель, фен мне не светит.

Еще бы лосьон для тела не помешал. Ну да ладно.

Выхожу из ванной, а посреди палаты стоит Джексон.

Я хоть и прикрыта полотенцем, но ощущаю неловкость, незащищенность. Сжимаю узел на груди, чтобы случайно не оголиться при мужчине.

Джексон не говорит ни слова. Смотрит на меня и молчит, блуждает глазами.

— Привет, — разряжаю неловкий момент.

— Привет. Я это… Вещи тебе привез. — Рюкзак мне протягивает. Беру.

— Спасибо. Я тогда переоденусь. Мы же уезжаем?

— Да.

— Хорошо, — говорю и прячусь в ванной. Не знаю, что за мандраж такой, но к Джексону у меня явно какое-то нездоровое влечение.

То, которое нужно прогнать. Он единственный, кто мне сейчас помогает. И портить это каким-то мимолетным порывом не стоит.

Но он же просто ходячий секс. Футболки эти носит, которые мышцы его обтягивают… Такие выпуклые, особенно грудь. Два модных квадрата, к которым хочется прикоснуться.

Да что уж грудь. Все его тело — сплошной рельеф.

В этом домике нет никаких кухонных приборов типа блендера и духовки. Мог бы и предупредить.

Только одна плита и то очень древняя. Ну хоть работает.

Так что в данном случае было не создание кулинарного шедевра, а чистый экспромт.

Но все получилось.

Накрыла на стол.

— Джексон, ты идешь?

— Да, — крикнул из комнаты и вышел.

Я инстинктивно повернула голову в сторону движущегося объекта и ненадолго зависла.

Обнаженный торс привлек внимание. Сразу. Я даже не могла моргать, чтобы как можно дольше лицезреть этот прекрасный вид.

От груди спустилась взглядом чуть ниже. Благо шорты были на нем, иначе меня бы просто разорвало на части от…

От чего? Что происходит вообще?

Я что, мужика полуголого не видела никогда?

Да я их повидала немало. Но этот образец был в единственном экземпляре.

— Пахнет нереально. Я думал, ты меня не позовешь есть. Кира, ты чего? — спросил Джексон, а я наконец пришла в себя.

— Тебе нужно швы снять, — бурчу, чтобы отвлечься.

— А, это. — На плечо свое смотрит. — Я уже и забыл. Давай сначала поедим?

— Давай. Пива?

— Да, давай. Глоток холодного пива мне сейчас не помешает.

За стол садится, а я ему пиво подаю. Салфетки, приборы. Суечусь зачем-то.

Села.

— Ты не только неплохой доктор, но еще и повар, — говорит вроде комплимент, но я воспринимаю в штыки его необдуманные словечки.

— Неплохой доктор? — переспрашиваю. — Я охрененный доктор. Ясно?

— Ясно, ясно. Ты чего? — Глаза на меня вылупляет.

— Не люблю, когда принижают мои достижения, детектив, — и вновь я с ним огрызаюсь. Не могу по-хорошему.

— Понятно. Буду иметь в виду.

— Хватит болтать, ешь давай.

— Скажешь, от кого были цветы? — снова начал расспрашивать. Неугомонный какой.

— Ревнуешь? — спрашиваю в ответ и внимательно смотрю.

— Ха. Нет. С чего бы? — Перестал улыбаться. — Просто интересно.

— От Гектора Риверо, — спокойно отвечаю. Джексон даже в лице не изменился, будто ожидал это услышать. Не удивился.

— И кто ты для него? Личный хирург, детка?

— Детка? Ха-ха-ха, Джексон, — искренне хохочу. Рассмешил меня. Во дает. — Привязался же ты к этому слову.

— Я просто не понимаю, что может вас связывать. Он глава наркокартеля. Преступник. Да я еще в академию когда поступил, нам рассказывали о всех зверствах двух братьев. Гектор Риверо — это король преступного мира. На его счету сотни трупов. Подкуп представителей власти. Нарушение закона по куче статей. А ты? Ты обычная девчонка из Бостона. Я не понимаю, Кира.

— Ты доел? — спрашиваю строго. Щурюсь. Вскипаю немного. Как пузырьки лопаются в кипятке, но не бурлят.

— Доел. — Обижает меня грубостью.

Из-за стола встаю, посуду убираю. Буквально сваливаю в раковину. Бросаю. Злюсь. Руки трясутся.

Как же хочется взять и все рассказать этому идиоту. Кричать в лицо о том, как он ошибается.

Меня обижают его слова, подозрения, взгляды.

И эта его поддельная доброта и не доброта вовсе.

Что он хочет? Доконать меня окончательно?

Разворачиваюсь, хочу пройти мимо. Убежать в лес и потеряться там, чтобы не врать людям, которым не хочется больше врать.

Но он хватает меня за локоть. Резко. Одним движением.

Начинаю вырывать руку — не выходит.

Так бы и вмазала этому дотошному детективу. Злобно в глаза его смотрю, а там нет злобы.

— Успокойся, — говорит спокойно.

— Успокойся? — вскрикиваю. — Ты достал меня уже своими подозрениями!

— Это ты меня достала своими тайнами, — говорит громко и продолжает крепко держать за руку.

— Для тебя так лучше, — кидаю ему в лицо.

— Заботишься обо мне? — произносит с усмешкой.

— Может, и так! Тебе-то что?

Наступила пауза. Мы оба разозлились. Смотрим друг другу в глаза, дышим часто.

У меня так вообще глухой шум в ушах. Не дергаюсь больше. Снова кажется, что биение сердца своего слышу.

Замираю, а Джексон свободной рукой меня за шею хватает и в губы своими губами.

Внутри возмущение бьет в груди, но я ему не сопротивляюсь.