Вокруг с автоматами стоят люди отца.

Вижу Джексона. В бронежилете, с оружием. Красивый мой.

Бегу к нему, прижимаюсь. Через бронежилет обнимать неудобно, не могу прижать голову к его сильной груди.

Но в данном случае хватает и этого.

— Не обижали? — спрашивает.

— Вон тот меня чуть не задушил. — Гляжу на Серхио злобно. Тот улыбается.

— Брат, ну ты чего? — Мигель на него.

— Брат? — переспрашиваю.

— Да. Не похожи? — шутит Мигель. Почему мне никто не сказал?

— Вы тут все, что ли, брат, сват? Что вообще такое?

— Абриль, идем. С Диего поболтаем, — зовет отец. Я нехотя отпускаю Джексона. И что это я? При всех обнимаю его.

В кабинет заходим. Дядя все еще сидит за столом. Рядом Моника на диване. Испуганная.

Молодая девчонка, красивая. Очень. А я ее вижу, и злость меня наполняет:

Не могу объяснить.

Она не виновата ни в чем. Ни в том, что отец у нее такой, ни в том, что брат — отморозок последний.

Но себя контролировать перестала. Прям бесы вселились.

На дядю смотрю, на его противную ухмылку. Он не проиграл. Он и так умирает. Ему терять нечего, даже если отец его прям здесь пристрелит.

Но мне этого мало.

Недостаточно.

Он столько плохого сделал. Мне, маме, моим близким людям. Боже, я даже Майкла вспомнила. Он вообще ни при чем был.

— Дождалась отца? Ликуй, — спокойно говорит дядя. Куда делась его наглость?

— Нет повода для радости, дядя. Просто справедливость восторжествовала.

— Справедливость? Что ты знаешь о справедливости, девочка? Что ты, что мать твоя, вы предатели. Семью свою предали. И ты, брат, туда же. С ФБР связался, с копами. Забыл о семье. Я твоя семья.

— Ты перешел все границы, Диего. Я тоже много что делал. Но невинных не убивал. Детей не убивал. А ты? Я сорвался в Бостон, потому что узнал, что вы с Гонсалесом замышляли. За моей спиной. В террористы подался? Совсем мозгов нет. Мы же вместе с тобой начинали. Тебе что, денег мало? Власти? У тебя все было.

— Я предательство не прощаю, Гектор. Ты перестал быть моим братом в тот миг, когда баба твоя призналась, что шпионка. Ты мне не сказал. Скрывал. Семью строил, дочкой обзавелся. А она все сливала, весь бизнес наш. Крыса. — говорит дядя со злостью, отвращением. Я опять вспыхиваю. Внутри разгораюсь, как костер, в которой так и подливают горючего. — Я тебя от выбора избавил. Баба твоя или семья, бизнес. Сделал то, что ты не смог, когда надо было.

Беру у отца из рук пистолет. Проверяю обойму: полная.

Все на меня уставились.

Подхожу к Монике. Хватаю за руку и приставляю ей ствол к виску перед дядей.

Он мгновенно меняется в лице. Страх его поглощает. Былой смелости и след простыл, лишь паника.

— А если так? — спрашиваю и улыбаюсь дяде.

— Она не виновата ни в чем. Отпусти ее, Абриль, — просит, а я хочу, чтобы стал умолять.

— Не виновата? Как ты мне вчера сказал? Надо было бомбу побольше в машину положить. Но ты хотел посмотреть, как мама будет заживо гореть и я вместе с ней. Так?

Выбегаю на свежий воздух. Светло, солнце слепит. До ближайших кустов, и нутро наружу.

Стресс, нервозность, усталость — все из меня. Только позывы. День без еды. В организм сегодня попадала только вода и то пара глотков.

— Кира, все в порядке? — Детектив тут как тут.

— Да. Лучше. Можешь воды найти где-нибудь?

— Сейчас принесу.

Джексон уходит, а я делаю пару шагов и сажусь на сухую землю, выжженную беспощадным солнцем.

Голову между коленями зажимаю, руки кладу на голову.

Вот и конец всему.

Или нет?

— Поехали со мной? Зачем тебе здесь оставаться? — спрашивает в сотый раз.

— Не хочу назад. Точнее хочу, но боюсь. Джексон, там сейчас такое начнется. Думаешь, никто мне отомстить не захочет? Гектору? Тут я в безопасности, а там?

— А там буду я. Я смогу тебя защитить. Спрячемся в лесном домике.

— Звучит здорово. Но не прятаться же всю жизнь?

— Смени имя. Работу, жилье, — предлагает варианты Джексон, но я уже все решила. Я хочу остаться здесь, хоть мне тут и не нравится.

— Меняла я уже имя. И жилье, и работу…

— А как же Эмма? — не унимается. Не отступает.

— Что ты хочешь от меня? — Глаза поднимаю. Хочу, чтобы отпустил. Мне это нужно.

— Чтобы ты со мной полетела. Не оставайся тут. Я понимаю, он твой отец и все такое, но его деяния никто не отменял. Он преступник.

— А ты коп.

— Да, я коп, — повторяет мои слова.

— А я дочь преступника. Может, и сама…

— Не говори так. Ты хороший человек. Я знаю. Я видел тебя, как ты спасаешь людей. Все кончилось, не за чем оставаться здесь.

— Тебе пора, детектив.

— Значит, на этом все? — Слышу грусть в голосе.

— Я не знаю, Джексон. А ты будь осторожен. Маркос где-то там, и он точно захочет отомстить.

— Я его не боюсь.

— Я знаю. Просто береги себя.

Прижимаюсь к нему всем телом. Не хочу отпускать.

Но я впервые в жизни ощущаю свободу. Тут, в Мексике. Мне ничего не угрожает. Я просто иду, куда захочу, и не боюсь.

Эти три месяца я беспробудно следила за новостями. Читала миллион статей в Интернете и не верила в масштаб произошедшего.

Вся информация, что я предоставила агенту Грину, направилась в нужное русло. Многих свергли, еще больше посадили, не обошлось и без жертв.

Мы несколько раз созванивались с агентом Грином. Он каждый раз говорил о маме, о том, что она сделала для своей страны. И каждый раз просил у меня прощение.

Хотя мы знаем, кто виноват во всем. Но он уже заплатил.

Диего Кабрера скончался в больнице через три недели после перестрелки в его доме. В одиночестве, в крохотной палате.

Моника вышла замуж, как и хотела. Я извинилась перед ней. Постаралась объяснить свой эмоциональный всплеск, она, кажется, поняла.

Но простила ли?

Не знаю.

Да мне и все равно.

Маркос Кабрера оказал сопротивление при задержании на канадской границе. Его тело было доставлено в Матаморос и захоронено рядом с отцом.

А я?

А я все эти месяцы бродила по лабиринтам своей памяти. По забытым местам в городе, и поняла, что пора возвращаться домой. К нему.

Ждет ли он меня? Хочется верить, что ждет.

Последний раз Джексон прилетал ко мне месяц назад. Я так ему и не призналась, что жду ребенка. Не знаю почему.

Не была уверена, что вернусь в Бостон.

Но сейчас, когда я начала чувствовать шевеления малыша у себя в животе, я знаю точно: мое место там, рядом с ним.

Ночной рейс, и вот я приземлилась в Бостоне.

Город стал другим. Для меня уж точно. Я ненавидела его раньше. Ненавидела все, что видела.

Но сейчас все иначе.

Я иду по улице и не оглядываюсь. Меня больше не трясет от резкого торможения машин. Я не вздрагиваю от громких криков.

А вот и нужный мне дом. Капитан пригласил на ужин. Решил сделать сыну сюрприз.

Сюрприз так сюрприз.

Тонкая ткань обтягивает животик, и мое положение стало заметно.

Как он отреагирует?

Узнаем.

Стучу в дверь. Слышу знакомый голос.

— Пап, я открою! — кричит Джексон. — Мы ждем кого-то?

Дверь распахивается, и я вижу его. Моего детектива. Его карие глаза, немного ехидную улыбку и удивление.

Он смотрит в мои глаза. Ничего не говорит, просто смотрит.

— Можно? — спрашиваю негромко.

— Заходи, — отвечает и делает шаг назад.

И в этот момент его глаза устремляются вниз. Моргает и молчит.

В шоке? Не рад?

Надо было сказать раньше. Я знала…

— Джексон… — хочу объяснить, но он перебивает.

— Ты беременна? — задает глупый вопрос. Разочаровывает меня детектив.

— Как-то так. — Джексон снова замолк. Только на живот мой указал, потом на себя. Как я поняла, спрашивает, его ли он. Совсем уже? — Заделал, однако. — Шучу, а у самой слезы подобрались к глазам. Не понимаю его реакцию, и от этого немного страшно.