И о чем я думаю?

Дверь открылась. Снова этот неприятный тип заходит в комнату.

— Идем. Босс хочет с тобой поговорить.

Послушно встаю с кровати и следую за ним. Вновь заходим в кабинет.

— Доброе утро. Как спалось? — Дядя вновь любезно улыбается, а у меня лишь рвотный рефлекс подступает к горлу.

— Отлично. Давно так хорошо не спала, — язвлю. Замечает.

— Присядь. Сейчас нам чай принесут. — Напротив сажусь. На стул. Серхио из кабинета не выходит. За мной встал. Стоит.

— Ну давай теперь поговорим о важном. Что ты забрала из дома отца? — спрашивает, будто не знает. Все он знает.

— Свою мягкую игрушку. Так дорога мне. Папа в детстве подарил, и, надо же, сохранилась, — говорю эмоционально. Издеваюсь над «любимым» дядей.

— А серьезно?

— Ты знаешь, что я забрала. Меня удивляет, почему ты не добрался первым.

— Искал. Не нашел. И что там? Документы? Флешка? Что? — Не знает.

— Жесткий диск и куча информации.

— И где он? У Мигеля? Или у копа, дружка твоего?

— Потеряла.

— Абриль, давай по-хорошему. По-родственному. Ты говоришь, где диск, а я позволю тебе выехать из страны. Вам обоим, — лжет. Никогда он мне этого не позволит.

— А если нет? — хочу узнать все варианты. Или просто время потянуть.

— А если нет, то я сейчас оправлю своих людей и перестреляю всех в той деревушке. Никого не оставлю. Только тебя. А ты будешь жить здесь, на цепи, как собака.

— У меня есть встречное предложение.

— Слушаю, дорогая.

— Ты возьмешь пистолет и выстрелишь себе в голову. А я просто уйду.

— Ха, интересно. Серхио, — произнес он имя своего головореза и тот тут же обхватил рукой мою шею. Сильно сдавил.

Я впилась в его руку и старалась вдохнуть воздух. Не выходило. Он душил меня.

— Все еще хочешь пошутить? Я не слышу, Абриль. Хочешь?

Бью руками по волосатой руке, что сдавливает мое горло. Безуспешно.

Серхио отпускает, и я начинаю кашлять. Вдыхаю рывками.

— Тебе конец, дядя. Отец приедет… — Перебивает. Кричит.

— Гектор мертв! Неужели не ясно? Он пропал в Бостоне! Его нет больше!

— С чего ты это взял? — пытаюсь вселить в него сомнение.

— Маркос сам выпустил в него пол-обоймы. — Вида не показываю, но внутри все сжалось. Не может этого быть. Не может.

— Твой сын — идиот. Куда тупее, чем ты думаешь. Ему тоже конец. Его ищет ФБР и найдет. Потому что он полный придурок.

— А ты, значит, умная?

— Да, дядя. Я очень умная. Я забрала диск, размножила его и первым делом отправила моему другу из ФБР. Так что неважно, доберешься ты до него или нет. Информация утекла.

— Ты такая же крыса, как и твоя мать. Я говорил брату, что сучка американская сдаст нас всех. Но он не послушал. Вот и поплатился.

— Поплатился?

— Надо было чуть больше взрывчатки в тачку подложить. Но я хотел, чтобы она мучилась перед смертью. Чтобы чувствовала, как ее кожу прожигает огонь. Чтобы видела, как ты, ее дочь, задыхаешься и не можешь выбраться. — говорит и смакует каждое слово. Упивается своей местью, тварь.

— Ты думаешь, что рассказал мне что-то новое? Я знала, что это ты убил маму. И Гектор знает. И он придет за тобой.

— Гектор мертв! — снова крикнул Диего. Ему хочется в это верить, но я знаю, что это не так. Сердцем чувствую. Оно меня не подводит, никогда.

— Ты болен? — меняю тему. Я наблюдательна.

— Что? — удивленно спрашивает.

— Ты же знаешь, что я доктор. Смотря на тебя, и кажется, что ты болен. Что у тебя? Рак? — В самую точку попала. Дядя изменился в лице.

— Заткнись, — цедит сквозь зубы. Раздражается. Я раздражаю.

— Я думаю, лейкемия. Налицо все симптомы. Какая стадия? Последняя. Врачи сколько обещают? Год? Полгода? Еще меньше?

— Я сказал тебе заткнуться.

— А твои люди знают, что ты скоро сдохнешь? Думаю, только самые близкие. И кто после тебя будет править? Маркос? Только не он, этот идиот даже собой управлять не может, не говоря уже о бизнесе. Дядя-дядя, жаль мне тебя. Столько стараний и ради чего?

— Уведи ее. Не в комнату. В подвале запри. Посидит немного, может быть, перестанет болтать все подряд.

— Серхио, пристрели его, а? Хреновый у тебя босс. Труп ходячий. А я тебя на работу возьму, платить больше буду. А? — понесло меня. Куда?

— Пошла. — Серхио толкает меня к двери. Я потираю свое горло. Болит.

Иду вперед.

До подвала. А тут, как в старом замке, темница. С железной решеткой. И вонь стоит. Тошнотворная.

Сырость. Почти ничего не видно.

В клетку толкает и запирает на ключ. Осмотрелась — даже сесть не на что. Только на сырой пол.

Ничего, бывало и хуже.

Хотя нет, такое впервые.

Я не знаю, сколько прошло времени. Пара часов, может, больше. А может, уже целый день?

Однажды ко мне пришли, принесли воды. Жажда одолевала, но я старалась много не пить. Туалета поблизости не было. И навряд ли меня кто-то бы туда отвел.

На меня забили.

Я даже кричала, когда стало совсем скучно. Но никто так и не пришел…

В итоге я смогла заснуть. Свернулась калачиком на холодном полу, положила руку под голову и погрузилась в свои фантазии.

Я мечтала о большом доме. О том, как снова увижу Эмму. О том, что капитан Девис поправится и мы встретимся с ним в парке около больницы. Он принесет два стаканчика кофе, как и всегда, и будет рассказывать мне о своем сыне. Я буду слушать и улыбаться.

Я мечтала вновь оказаться в операционной. Провести сложную операцию и не чувствовать ног после дежурства.

Да, я все-таки сильно хочу жить. Очень.

Резкий звук. Открываю глаза, вскакиваю. Не просто звук. Это автоматная очередь. И вот снова.

Инстинктивно присаживаюсь, хоть и не под обстрелом.

В ответ слышу одиночные выстрелы. Много. Громко.

Что там происходит?

Что происходит?

Самое ужасное: сидеть взаперти и не знать, что творится.

— Выпустите меня! — кричу и дергаю железную решетку. Безрезультатно.

Пинаю ее, но все без толку.

Выстрелы стихли. Совсем. Ничего больше не слышно.

А это значит, в войне есть победитель.

Пячусь назад. К стене. Хочу разглядеть того, кто за мной придет.

Я его из ада потом достану.

Дверь открывается, распахивается, а я своим глазам не верю.

— Отец! — говорю и подбираю к решетке. Гектор заходит внутрь. Выглядит плохо. Маркос и впрямь подстрелил его.

Бледный, уставший. Даже, кажется, сильнее постарел.

— Ты не ранена? Все хорошо? — спрашивает и подходит к решетке, как вдруг в помещении появляется Серхио.

У меня вновь что-то оборвалось внутри.

— Пап, он…

— Нет, детка. Серхио свой, не бойся.

— Он меня чуть не задушил, — возмущаюсь. Свой? А как же парень тот?

— Да ладно ты. Я немного, для правдоподобности.

— Ты парня подстрелил вчера, — наезжаю я, когда противный мужик открывает замок. Хотя сейчас, зная, что он работает на отца, думаю, что не такой он уж и противный.

— Так нужно было. Да и я ему в плечо попал. Жить будет, заштопали, — он даже говорит по-другому, нет прежней грубости.

— Все хорошо? Где Мигель? Джексон? Как ты тут вообще? — вываливаю тонну вопросов.

— Все хорошо, мы без потерь. Как я? Чем ты думала, когда сюда прилетела? Абриль, я тебе сто раз говорил: нельзя в Мексику, — отец хотел поругать, но закашлялся. Одна пуля попала в грудь, легкое, видимо, зацепила.

— Тебе плохо? — испугалась. Выгладит он не очень. Как долетел?

— Нет, детка. Нормально. Маркос — падальщик, три пули в меня выпустил. В спину стрелял.

— Ты поэтому на связь не выходил? Я так переживала, — говорю и отца обнимаю. Не сильно, чтобы больно не сделать.

— Еле выкарабкался. Смог. Знал, что выжить надо. Знал, что ты не послушаешь и рванешь в Мексику. Ты меня никогда не слушаешь.

— Неправда. Идем отсюда, тут воняет. И от меня теперь тоже.

Поднимаемся наверх. Все люди Диего на улице. Лицом в землю.