— Скорую не дождемся, поднимай его… — командую парню.

— Что? — переспрашивает.

— Поднимай! — кричу.

Джексон — коп, обязан быстро реагировать, но в данной ситуации…

Не знаю, как мы Дэвиса старшего до машины дотащили, крупный он.

Назад с ним залезаю, Джексон за руль.

Моя больница ближайшая, ехать минут семь, если гнать.

Что Джексон и делает, пока я зажимаю раны своей рубашкой.

Джексон передает что-то по рации, и откуда ни возьмись появились полицейские машины с мигалками, организовав нам коридор.

Мчим на бешеной скорости, впереди ни одной машины, будто город резко опустел.

Достаю телефон, звоню в больницу, ставлю на громкую. Отвечают тут же.

— Вы позвонили в больницу … — перебиваю. Не даю администратору договорить.

— Это Кира Прайс, с кем я разговариваю?

— Кира, это я, Роузи. — Роузи сообразительная. Хорошая медсестра, с опытом.

— Роузи, слушай внимательно. У меня мужчина за пятьдесят, три пулевых ранения в грудь. Обширная кровопотеря. Готовьте кровь, третья положительная. Всех подними, встречайте, прибудем через… Джексон?

— Три минуты.

— … три минуты. Вызови Льюиса, пусть готовят операционную. Срочно! — последнее криком,

— Поняла. — Трубку повесила.

— Держись кэп, держись… — повторяю раз за разом. Будто себе внушаю.

Пульс слабый, начинаю паниковать, но мы успеем, должны успеть.

Вижу больницу, уже близко.

Подъехали, персонал на улице, каталка стоит.

Не успели остановиться, к нам все бегут. Девиса старшего на каталку.

Я с ним. Пульс проверяю — нет. Верхом забираюсь.

— Остановка сердца. Гоните! — кричу, но работаю в темпе.

Так и сижу сверху, пока нас до операционной катят.

Считаю нажатия.

Вижу Джексона, панику, ужас в глазах.

В дверях остановились, пока с чипом возятся, на него глаза подняла…

— Кира… — чуть слышно мне.

— Все будет хорошо, детектив. Я люблю тебя…

— Закатываем…

— Тебе нельзя оперировать. — Льюис боссом заделался?

— С чего бы? — отвечаю ему нагло.

— Ты на больничном. — Бюрократ хренов.

— Чушь не неси. Начинаем…

Выхожу из операционной, и руки трясутся. Да так сильно, что не могу унять этот мандраж.

Несколько часов я была сконцентрирована, но сейчас дала волю чувствам, эмоциям.

Еще утром и весь день я была так счастлива, и вот расплата. Не быть мне счастливой. Все на это указывает.

Руки мою, а слезы сами собой катятся по щекам, капают на пол.

Поднимаю глаза, вижу, как Джона Девиса увозят. Выдыхаю. Сегодня в этой операционной произошло чудо. И не одно. Три остановки сердца, литры крови и слаженная работа команды.

Мы сделали невозможное. Точно.

Я столько провела операций, со счета сбилась, но сегодняшняя работа — верх профессионализма. И это не мое эго говорит, а абсолютно честная оценка произошедшего.

Чудо плюс профессионализм — да, все так и было.

По коридору иду, так тихо тут. В операционных всегда тихо, это приемное обычно, как улей пчелиный.

Двери разъехались, и я на этаже. Глазами вокруг — нет его. Иду дальше. Тут есть комната для ожидающих. Бинго. Вот и Джексон мой.

Увидел меня, вскочил. Секунда и рядом уже.

— Ну что? — Явный испуг в глазах. Ждет ответа, не медлю.

— Все нормально. Мы справились. Ночью понаблюдаем, но должно…

Договорить мне не дал, кинулся, обнял. Крепко-крепко сжал. А я глаза закрываю, наслаждаюсь мгновением. Его тепло, запах, сила объятий — все нравится.

— Я так испугался, — шепчет на ухо, но не отпускает.

— И я, Джексон. И я.

— Утром придут детективы, начнут задавать вопросы. — Отпускает немного. Отходит. Осматривается, а на этаже никого. Лишь за стойкою медсестра спит на рабочем месте.

В больнице всегда так. Если выдалась свободная минутка, не медли, засыпай сразу. Вызовы — они такие, непредсказуемые.

— Ожидаемо. Что думаешь? Кто?

— Не знаю. Отец в себя придет, спрошу. Может, он видел кого, отстреливался же.

— Это не кончится, Джексон. — Пессимизмом своим распыляюсь. — Никогда не кончится. Вот они уже и до отца твоего добрались, а потом и до тебя. — На носочки встаю и обнимаю крепче, может, даже душу немного, но мне это нужно.

— Пусть попробуют…

— Самоуверенный ты. Зря. Джон тоже не новичок в своем деле, а видишь, как оно все.

— Перестань. Ты просто устала. — Пытается меня вдохновить на хорошее. Но нет ничего хорошего и не будет.

— Устала. Идем, к отцу зайдешь на минутку. А потом спать пойдем. Устрою тебе романтическую ночь в больнице. — Переключаюсь. Не стоит впадать в уныние. Как бы там ни было, день закончился хорошо. Даже отлично.

— В палату?

— Не, есть у меня местечко. Не люкс, но вполне удобно.

Кэпа перевели из операционной в интенсивную терапию. Показатели в норме, ну для его случая. Джексон немного посидел у постели, пока я подсуетилась с едой.

Перекусили остатками из буфета. И в дежурку.

Маленькая комната, везде кровати. На двух спят коллеги. Те, кто в ночь дежурит. Быстренько в душ сходили и по постелям. Старались никого не будить.

Джексон долго ворочался — слишком большой для одноместной кровати. Но в итоге уснул, а я еще долго смотрела в потолок.

Завтра поговорю с капитаном, и, если он мне ничего нового не расскажет, придется действовать.

Отец молчит, хоть я и пытаюсь звонить ему, бесполезно. Джексон мне купил телефон, точнее пять телефонов. Звоню, не отвечают, выбрасываю.

Если Гектор скрывается, я могу выдать его положение своими звонками. Но почему он мне не звонит?

Точно ранен. Чувствую. Знаю.

Он бы со мной не поступал так, передал бы сообщение. А сейчас тишина, затишье проклятое.

Не знаю, как быть.

Или знаю?

В ближайшие дни будет выходить несколько глав одновременно!

— Джексон, просыпайся. — Тихонько глажу мужчину по руке. Жалко будить, так сладко спит. Знаю, что ему неудобно было тут ночевать, ворочался всю ночь.

— Сколько времени? — Глаза открыл и спрашивает сразу. Пытается потянуться, но места на постели нет.

— Одиннадцать почти. Отец твой пришел в себя. Я тебе набор принесла, одноразовую щетку там, умывайся, и идем к нему.

— С ним все хорошо? — Голос с ноткой тревоги.

— Ночь прошла, кризисные часы позади. Теперь будет восстанавливаться.

— Подождешь меня? Или тебе идти надо?

— Мне никуда не надо, я же на больничном. Меня и так босс отчитал за самоуправство. Двадцать минут орал.

— Сильно влетело? — Морщит нос. Такой смешной с утра, особенно с отпечатком на виске от шва на подушке.

— Не, мне не привыкать. — Отмахнулась. Мне и правда частенько попадает за то, что я чуть смелей остальных врачей нашей больницы. — Ну, давай, шевелись. — Поторопила Джексона. Он встает с кровати и идет умываться. Я пока снимаю постельное, складываю в корзину.

Стелю чистое белье.

Правила тут серьезные. Поспал — постели другому.

Минут через десять мы заходим в палату к Джону.

— Пап, ты как? — Джексон подходит к постели и берет отца за руку.

— Хорошо. Я в надежных руках. — Джон на меня смотрит и улыбается. Джексон слегка в недоумении.

Опять будет злиться, что я ему не все рассказала.

— Напугал ты меня, сильно.

— Да я и сам испугался. Думал все, конец, внуков уже не увижу, — шутит кэп, но смешно только ему. Джексон, наоборот, напрягся.

— Прекращай. Не смешно, пап. Кто это был? С тобой уже говорили? — спросил у отца, но я вмешалась в разговор.

— Детективы были с утра. Допросили его, меня тоже. Тебе в участок сказали явится.

— Я не могу… Я тут буду.

— Я останусь, не беспокойся. Мне работать нельзя, буду кэпу книжку читать целый день.

— Идите оба. Мне нянька не нужна, — в шуточной форме возмутился Джон.

— Джексон идет, а я остаюсь, — заявляю твердо. Никто не перечит.