— Джексон, — осекает сыночка. — Кира, идемте. Я провожу вас к выходу.

— Отлично. А то у вас тут опаснее, чем на улицах ночью. Во сне меня чуть не прикончили. Полиция, называется.

Выхожу, а тут детективы навстречу. Важных из себя строят, в развалку идут, медленно.

— Мисс Прайс, не хотите прокомментировать то, что сегодня ночью произошло?

— Я? — охреневаю от их наглости. — Вы совсем без мозгов? На меня полицейский ваш напал во сне. Я должна комментировать? А он что?

— Отказался давать показания.

— Не мне вас учить раскалывать преступников. Удачи вам, ребята. — Улыбаюсь и прохожу мимо. Цирк какой-то, а не полицейский участок.

— Увидимся, мисс Прайс. — Женщина в след.

— Не думаю.

Вещи вернули, телефон тоже. Выходим из участка с Камиллой.

— Чего так долго? — наезжаю на подругу.

— Час — это долго?

— Час? Меня вчера задержали.

— Мне позвонили час назад, я сразу приехала.

— Суки. — Кровь закипает. Все-то у них схвачено. Мрази продажные. Закон они соблюдают. Ага. Себя законом считают.

— Жалобу будем подавать?

— Нет. Светиться мне ни к чему. Надо на дно залечь. Это только начало. Если копы меня нашли, то и все остальные уже в курсе.

— Защита нужна? — Снова охрану навязывает.

— Нет. Чем меньше людей рядом, тем лучше. Ты тоже особо не выделяйся.

— Ладно. Звони, если что.

— Надеюсь, «если что» не наступит.

В такси сажусь и домой. Сейчас еще Эмму успокаивать. Она там наверняка на панике всю ночь.

Жопа. Полная жопа.

Домой захожу, Эмма с порога кидается. Охает, ахает, плачет.

— Все нормально. — Всем видом показываю, что нечего ей волноваться. А вид у меня сейчас, как у накроши из переулка. Даже таксист странно смотрел. В крови вся, растрепанная.

— С рукой что?

— Зашьешь?

— А в больницу?

— Я сама бы зашила. Рука не та. И обезболивающее тащи, болит, сил нет. И ребра.

Эмма моя медсестрою была. Быстро зашила. Всю меня обколола. Кайф.

В душ сходила, одежда воняла, да и я тоже. Ночь в камере — так себе. В крови еще вся.

Лежу на кровати.

На работу звонила. Объяснила ошибку правоохранительных органов. В ночь на дежурство.

Хоть посплю пару часов. Отдохнуть не помешает.

Кажется, только глаза закрыла, будильник трезвонит.

Я на часы. Норм. Поесть нужно. Когда ела последний раз? Не помню.

Спускаюсь, Эмма на кухне. Запахом убивает.

— Проснулась, детка? — Расплылась в улыбке.

А мне от ее вида так радостно становится. Хорошо дома.

— Ага.

— Есть садись. Кира, что случилось?

Головой ей машу, чтобы лишнего не сболтнула. Понимает сразу. Замолкла.

— Тебе бы в гости к Веронике съездить? — только сказала, она сразу выпучила глаза и за сердце схватилась.

— Спокойно. — Напрягаюсь немного. — Пока все хорошо. На всякий случай.

— Как я тебя тут оставлю? — Голос дрожит. Вот-вот заплачет.

— На пару недель, пока не уляжется все. Езжай. Ты его слышала. Тобой рисковать не хочу.

— А собой?

— Эмма, ты же все понимаешь. И знаешь меня, кто я. Все будет нормально, а ты уезжай.

— Ладно. Прям завтра? — Слышу надежду, но нет ее.

— Прям завтра. — отвечаю с грустью. Давненько мы не расставились, но сейчас обстоятельства.

— Что в полиции?

— Все хорошо. Ерунду несли всякую, не бери в голову.

— Кира…

— Тише. — Палец у рта. По-любому прослушкой напичкали дом, телефоны. — Все хорошо. Зачем бы я тебе врала?

— Ладно. Ешь давай. Ты на смену?

— Как всегда. — Голос повеселей, чтоб в тоску ее и себя не вгонять.

Наелась так, что двигаться не могу. Но надо. Вещи собрала в рюкзак. Эмму чмокнула и в больницу.

Машина моя так и стоит там на парковке. Доеду на автобусе, время есть еще. Свежий воздух, опять же.

Выхожу через заднюю дверь и вижу интересную картину.

Ага. Отстали они. Вон сидит. Далеко, не вижу, но я все машины в нашем районе знаю. А эта мне не знакомая. Почти. У участка стояла. Дом обхожу и соседский тоже. Улицу перебегаю и за машинами прячусь.

— Слава богу ты тут, — причитает Адам и рыщет в бумагах.

— Что случилось, босс?

— Что случилось? — Возмущенно. — У меня три операции назначено, а моего лучшего кардиохирурга увозят копы. И ты еще спрашиваешь, что случилось? — заведующий отделением не доволен. Явно.

— Я тут. Все хорошо.

— Тут-тут, но ты не можешь оперировать сразу двоих.

— Поочередно могу, — предлагаю решение.

— Так, иди уже. Операционную готовят. Потом посмотрим, что дальше.

— Да, босс. — Разворачиваюсь и проваливаю.

Как хорошо, что я отказалась от этой должности. Бумажная волокита не для меня, я у стола себя чувствую отлично, когда скальпель в руке.

Переодеваюсь, читая на ходу карту. Случай простой. Справлюсь быстро. Мою руки и в операционную, а здесь уже моя стихия.

Шесть часов длилась операция. Быстро управилась. Я зашивала, когда заведующий по громкой связи меня, мягко говоря, расстроил.

— Кира, там два агента ФБР пришли, хотят с тобой поговорить.

— Твою мать, — выражаюсь и позволяю закончить своему интерну. Три стежка осталось, думаю, справится. Интерн счастлив, а я свободна. Пока.

А может, и нет. Как пойдет.

— Кира Прайс? — агенты спрашивают.

— Да. — Смотрю на двух старичков в форме. Мне прям везет. То дети меня арестовывают, то дедушки.

— Агенты Грин и Эванс. Проедете с нами?

— У меня есть выбор?

— В вашем случае лучше сотрудничать. Это не арест, мы просто хотим поговорить, — отвечает седой мужик, Грин вроде.

— Могу переодеться? Начальство предупредить? — спрашиваю, а про себя думаю, как бы круто было в душе оказаться.

— Да, мы будем ждать вас в вестибюле.

— Десять минут.

Разворачиваюсь и ухожу.

Может, сбежать? Залечь на дно, так говорят преступники?

Как меня это все уже задолбало. Так бы и осталась в операционной. Никто меня не дергает.

А эти сейчас начнут. Расспрашивать, додумывать и обвинять.

Вещи собрала, Адама опять огорчила и вниз. Из лифта выхожу, вижу этих двоих, к ним иду. На первом этаже почти никого.

И тут выстрел раздается. Откуда? Еще один. Интуитивно наклоняюсь. Слышу визги, треск бьющегося стекла.

На агентов — они за стойку спрятались.

Смотрю по сторонам, не знаю, куда бежать, повсюду люди. Все мечутся.

Кто-то хватает меня, тянет. Не вижу кто. Сквозь толпу бежим, пробираемся.

Медсестра, вижу, лежит, Лили, голову руками прикрыла. Не ранена. В ужасе.

Выстрелы не умолкают, перестрелка начинается.

Адреналин в кровь. Начинаю бежать быстрее, картинка становится четче.

На лестницу выбегаю, руку одергиваю и вижу, кто передо мной.

— Джексон? — удивляюсь.

— Не стой. Идем. — Снова за руку тянет. Силы много, руку мою сжимает.

— Куда?

— В участок, там безопасно. — Головой вертит по сторонам, рука на пистолете. А я не успеваю за ним.

— Не уверена, — отвечаю иронично, а он как глянет злобно.

— Я вырубил кого-то, за тобой шел. Ствол у него был.

— Ты думаешь, это из-за меня было?

— Не знаю, ты мне скажи. — Бежит и на меня поглядывает.

— Я не знаю. Я шла к агентам ФБР.

— Садись в машину. Живо, — приказывает, и я подчиняюсь беспрекословно.

В тачку заскочили, газ в пол и прочь из больницы. Он по рации сообщил, что меня везет в участок. Потом по телефону какие-то указания выслушал, я не слышала, что ему говорили.

Через пару кварталов только выдохнула. События в голове прокрутила. Ничего не ясно.

— Нормальная у тебя тачка на деньги налогоплательщиков, — усмехнулась над папенькиным сыночком.

— Это личная. — И почему он все время огрызается?

— Ясно.

— Рассказывай, — приказывает мне снова.

— Что?

— Кто ты? — Лихо ведет и на меня глазками стреляет своими карими. Раздражает всем своим видом.