Я вернулась в галерею на следующий день. Дамиан не появился. В галерее было пусто, только портреты смотрели на меня со стен сотнями немых глаз. Я подошла к портрету Элинор и снова провела пальцами по краю рамы. Вчера мне помешали. Сегодня — я ни за что не уйду, пока не узнаю, что скрывает этот портрет. Я потянула раму на себя. На этот раз она поддалась. С тихим скрипом портрет откинулся в сторону, открывая тёмную нишу. Глубокую — рука уходила в неё по локоть. На ощупь — холодный камень и… что-то кожаное. Я вытащила находку. Книга. Толстая, в потёртом кожаном переплёте, с медными уголками. На обложке — выжженный дракон и буква «Э» под короной. Дневник. Сердце забилось бешено. Я оглянулась — никого. Сунула книгу за пазуху, поправила платье и быстро пошла прочь. На лестнице мне показалось, что кто-то смотрит в спину. Я обернулась — никого. Только портреты. Сотни портретов. Их глаза следили за мной. Я почти бежала по коридорам восточного крыла, пока не добралась до своих покоев. Заперла дверь на засов — впервые за всё время — и села на кровать, сжимая дневник дрожащими руками. Он был тёплым. Словно кто-то держал его передо мной. Я открыла первую страницу. Почерк — мелкий, женский, с завитушками. Буквы прыгали, будто писавшая торопилась или боялась. «Я, Элинор из дома Эшкрофт, начинаю эту запись в первый день после свадьбы. Король Кайран сказал, что я могу писать всё, что хочу. Что никто не прочтёт. Я не верю ему. Но мне нужно кому-то говорить. Хоть бумаге.» Эшкрофт. Та же фамилия, что у Дамиана. Кузина, говорил он. Я перевернула страницу. «Третья ночь. Король страшный. Не лицом — душой. У него нет души. Я видела, как он смотрит на меня. Как на мясо. Я знаю, что он убил предыдущих. Все знают. Но молчат. Потому что боятся.» Я нахмурилась. Это не вязалось с тем, что я видела сама. Кайран не смотрел на меня как на мясо. Он смотрел с усталостью. С болью. Дальше. «Десятый день. Ко мне приходила девушка. Служанка. Сказала, что знает способ сбежать. Через подземный ход. Я испугалась. Сказала королю. Он побледнел. Сказал, что никакой служанки не было. Что мне показалось. Но я видела её. Она назвала себя. Лианна. Так звали третью королеву.» По моей спине пробежал холодок. Лианна — портрет, который я видела в галерее. Третья жена. Мёртвая. Элинор видела её призрак? Или живую? Я читала дальше, страница за страницей. Элинор описывала свои дни во дворце — страхи, подозрения, попытки подружиться со слугами. Она боялась Кайрана, но постепенно страх сменялся чем-то другим. Любопытством. Жалостью. «Сороковой день. Сегодня он зашёл в мою комнату и просто сидел. Молча. Час. Я спросила, зачем он пришёл. Он сказал: „Чтобы не слышать крики“. Я не поняла. Потом ночью сама услышала. Кто-то плачет за стеной. Женщина. Кайран сказал, что это проклятие. Что стены помнят всех, кто умер в этом дворце. Я спросила, сколько их. Он не ответил.» Я зажмурилась. Я тоже слышала эти крики. И плач. И голоса. Значит, это не безумие. Это проклятие. «Два месяца. Я начала замечать странное. Король не убивает. Я почти уверена. Но кто-то убивает рядом с ним. Сегодня ко мне в комнату влез человек. Чёрный, с кинжалом. Я закричала. Прибежал Кайран. Он спас меня. Но убийца исчез. Растворился в воздухе. Кайран сказал — это тени. Тени проклятия. Я не поняла.» Тени. Те же тени, которые видела я в день приезда. Та тень на стене, огромная, крылатая. С каждой страницей почерк Элинор становился мельче, торопливее. Словно она знала, что времени осталось мало. «Три месяца. Сегодня ко мне пришёл Дамиан. Сказал, что хочет помочь. Что он знает, как снять проклятие с короля. Что для этого нужна кровь чистой девы из древнего рода. Моя кровь. Я испугалась. Он сказал, что не больно. Всего один порез. Я отказалась.» Я перевела дыхание. Дамиан. Опять Дамиан. «Четыре месяца. Дамиан приходит каждую ночь. Уговаривает. Говорит, что король умрёт, если я не соглашусь. Что проклятие убивает его. Я видела чешую на его теле — она растёт. Скоро он перестанет быть человеком. Я люблю его. Кайрана. Не как мужа — как того, кто страдает. Я не хочу, чтобы он умирал.» Любит? Элинор полюбила короля? За четыре месяца? Я отложила дневник на секунду. В голове не укладывалось. Она боялась его, а потом… полюбила? Или это не любовь, а страх за него? Я читала дальше. «Пять месяцев. Я согласилась. Дамиан сказал, что обряд состоится в полнолуние. Что нужно будет всего лишь дать немного крови. И проклятие ослабнет. Я спросила, почему король не знает. Дамиан сказал, что Кайран не позволит — он не хочет, чтобы кто-то страдал ради него. Но я хочу. Я хочу спасти его.» «Шесть месяцев. Я начала сомневаться. Сегодня я нашла в библиотеке старую книгу. О проклятиях. Там было написано, что снять проклятие дракона может только кровь той, кто его создала. Или её прямой потомок. Моя кровь не подходит. Я спросила Дамиана. Он побледнел. Сказал, что книга врёт. Но я видела его глаза. Он испугался.» Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах. «Семь месяцев. Я решила писать правду. Ту, которую поняла за это время. Кайран не убийца. Я знаю это точно. Он не убивал предыдущих жён. Их убивал кто-то другой. Кто-то, кому нужно, чтобы король оставался один. Чтобы он считал себя чудовищем. Чтобы ненавидел себя. И этот кто-то — БОЙТЕСЬ СОВЕТНИКА. Дамиан. Он приходит ночью. Говорит, что хочет помочь. Но его глаза... его глаза как у змеи. Я не хочу больше писать. Если найдут этот дневник — передайте следующей. Пусть знает. ОН НЕ УБИЙЦА. БОЙТЕСЬ СОВЕТНИКА.» Последние слова были написаны крупно, с нажимом, чернила расплылись — будто она плакала, когда писала. Или писала в спешке, перед чем-то страшным. Я перевернула страницу. Пусто. Ещё одну. Пусто. Потом — последняя страница с текстом. Почерк почти неразборчивый, строчки съезжали вниз, будто рука дрожала. «Сегодня полнолуние. Дамиан сказал, что обряд перенесли. Что он должен состояться сегодня. Я не хочу. Я боюсь. Но если это спасёт Кайрана... если моя кровь нужна... простите меня. И берегите себя, та, кто будет читать эти строки. Не верьте Дамиану. Никогда. Он убийца.» Всё. Дневник обрывался на полуслове. Ни даты смерти. Ни объяснения, что случилось той ночью. Только эти строчки — последние, отчаянные, полные страха и любви. Я закрыла дневник и уставилась в стену. Элинор убили. Не Кайран. Дамиан. Советник. Тот, кто улыбался мне на свадьбе. Тот, кто предлагал руку помощи. Она согласилась отдать кровь. И умерла. Что сделал с ней Дамиан? Выпил её кровь? Использовал в ритуале? Убил, чтобы скрыть следы? Я не знала. Но знала одно — я не стану следующей. Я спрятала дневник под матрас. Встала, подошла к окну. За стёклами уже смеркалось. Горы стали чёрными, небо — тёмно-синим. Где-то там, за стенами дворца, ждала свобода, о которой я мечтала. И где-то здесь, в этих стенах, ждала смерть. Но теперь у меня было оружие. Знание. Я знала имя врага. Ночью Кайран пришёл, как всегда, сел в кресло у камина и закрыл глаза. Я смотрела на него из-под одеяла и думала: знает ли он? Знает ли, что его советник — убийца? — Вы спите? — спросила я. — Нет, — ответил он, не открывая глаз. — Почему вы держите при себе Дамиана Эшкрофта? Тишина затянулась. Камин потрескивал. Где-то за стеной завыл ветер — или призрак. — Потому что он мой единственный союзник, — сказал наконец Кайран. — Или тот, кого я считал союзником. Почему ты спрашиваешь? — Просто интересно, — ответила я, пряча дневник глубже под матрас. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Золотые зрачки расширились в темноте. — Ты что-то нашла, — сказал он. Не спросил — утвердил. — Ничего, — соврала я. Он долго смотрел на меня. Потом закрыл глаза и произнёс тихо: — Будь осторожна, Ариана. В этом дворце правда убивает быстрее, чем кинжал. Я не ответила. Я лежала и думала о Дамиане. О том, как он улыбался. О том, как его пальцы коснулись моей талии, когда он подхватил меня на свадьбе. И о том, что Элинор предупредила меня с того света. Её голос, который я слышала прошлой ночью, — это был не сон. — Ты найдешь правду, — прошептала я в темноту. — Клянусь. Камин погас. В комнате стало холодно. Но под матрасом дневник пульсировал теплом — как живое сердце, которое отказывалось умирать.