Бал закончился в полночь. Гостей разогнали по покоям, слуги заливали вином пятна крови на мраморном полу. Тело девушки в золотой маске так и не нашли — исчезло, будто его никогда не было. Только золотая маска осталась лежать у колонны, и стража унесла её в неизвестном направлении. Кайран привёл меня в свои покои. Не в те, где я спала — в его личные, куда я не заходила ни разу с тех пор, как он лежал там раненым. Здесь было темно и холодно. Камин не горел. Только луна светила в высокое окно, выходящее на горы. — Садись, — сказал он, указав на кресло у окна. Я села. Шкатулку с записями матери поставила рядом, на пол. Кайран опустился напротив — на подоконник, поджав одну ногу под себя. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из кости — белым, острым, с тенями под глазами. — Ты должна знать правду, — сказал он. — Всю. Сначала. Без недомолвок. — Я слушаю. Он посмотрел на свои руки. Когти блеснули в лунном свете. — Семьсот двадцать три года назад я был человеком. Молодым. Глупым. И безумно влюблённым. Я молчала. Он говорил тихо, словно рассказывал сказку — не свою, чужую. — Её звали Моргана. Моргана Ашворт. Красивая, умная, опасная. Она была жрицей древнего культа, поклонялась силам, которых я не понимал. Мы встретились на ярмарке в столице. Я был простым рыцарем без земель и титула. Она — дочерью могущественного лорда. Но она выбрала меня. Или я выбрал её. — Вы любили её? — До безумия. До готовности отдать жизнь. — Он усмехнулся горько. — И отдал. Только не так, как планировал. Он замолчал. Я ждала. — Однажды она пришла ко мне и сказала: «Кайран, я могу сделать тебя бессмертным. Сильным. Непобедимым. Ты станешь королём, драконом, легендой. Но за это придётся заплатить». Я спросил — чем. Она ответила: «Своей человечностью и своей свободой». — И вы согласились? — Я был молод и глуп. — Он поднял на меня глаза. — Я согласился. Она провела ритуал. Влила мне в кровь драконью сущность, связала с древним зверем, который спал в горах. Я стал драконом. Первым из людей, кто смог обращаться. Но ритуал был неполным. Или Моргана обманула меня. Вместо дара она наложила проклятие. — Какое? — Я не могу умереть, пока жив хотя бы один из её потомков. А её род бессмертен. Они передают проклятие по крови. Каждое поколение Ашворт продлевает мою жизнь — и мои страдания. — Поэтому вы женитесь на Ашворт? — спросила я. — Чтобы приблизиться к ним? — Чтобы попытаться снять проклятие. — Он провёл рукой по лицу. — Я думал, что если свяжу себя браком с потомком проклинающей, то проклятие ослабнет. Или я смогу его контролировать. Но каждый раз… каждый раз моя жена умирала. И я не знал почему. — А теперь знаете? — Теперь — да. — Он посмотрел на меня пронзительно. — Проклятие не выносит близости с кровью Ашворт. Оно пожирает её. Медленно. Болезненно. Но не сразу. Элинор прожила семь месяцев. Рейна — четыре. Лианна — шесть. Серена — два года. Мирелла — три года. Чем дольше жена рядом — тем больше она страдает. И тем быстрее растёт проклятие во мне. — То есть вы убили их? — Нет. — Он сжал кулаки так, что когти впились в ладони. — Их убила моя кровь. Моё проклятие. Оно не даёт мне любить. Оно отравляет всех, кто ко мне приближается. Я смотрела на него. На его искажённое болью лицо. На чёрные вены, пульсирующие на шее. — А я? — спросила я. — Я тоже умру? Он молчал так долго, что я уже знала ответ. — Да, — сказал он наконец. — Если мы не найдём способ снять проклятие. Или если ты не уйдёшь. — Ты отпустишь меня? — Если ты захочешь — да. — Он поднял голову. — Я найму корабль, отправлю тебя на юг, в земли, где никогда не было драконов. Там проклятие не достанет тебя. Ты будешь жить долго. Счастливо. Свободно. — А ты? — Я останусь здесь. Буду искать дальше. Или умру в горах один. Я встала. — Нет, — сказала я. — Что? — Я не уйду. Он смотрел на меня, не веря. — Ты не понимаешь, Ариана. Если ты останешься — проклятие убьёт тебя. Как убило всех до тебя. Я не хочу ещё одной смерти. — А я не хочу бежать, — ответила я. — Всю жизнь я убегала. От Харгрейва, от его сына, от его жены. От правды. Я устала. — Это не игра. Это жизнь. — Это моя жизнь. — Я подошла к нему. — И я выбираю остаться. Он покачал головой, но не отстранился, когда я села рядом на подоконник. — Ты сумасшедшая, — сказал он. — Возможно. Но я также та, кто нашла дневник Элинор. Та, кто получила письма матери. Та, кто знает теперь, что проклятие связано с моей кровью. — Да. — Он взял мою руку, осторожно, когтями вверх, чтобы не порезать. — Твоя кровь — ключ. И замок. Она может усилить проклятие — если ты останешься со мной. Или снять его — если пройдёшь древний ритуал. — Какой ритуал? — Тот, что убил Элинор. — Он посмотрел мне в глаза. — Ритуал крови. В полнолуние. В святилище драконов, в горах. Если ты отдашь свою кровь добровольно, с чистым сердцем, любя — проклятие падёт. Если в тебе будет страх или ненависть — ты умрёшь. — Элинор боялась? — Она боялась. И ненавидела. Но она также любила. И этого оказалось недостаточно. — А если любовь сильнее страха? Кайран не ответил. Только сжал мою руку. — Твоя мать знала об этом ритуале. Она готовилась к нему. Но кто-то убил её до того, как она успела. — Дамиан говорит, что это сделал герцог Норвудский. — Дамиан много говорит. — Голос Кайрана стал холодным. — Я не доверяю ему. — А я не знаю, кому доверять. — Я высвободила руку. — Но я знаю одно: проклятие связано с моей кровью. Это мой долг — снять его. — Нет. — Он встал. — Это мой долг — защитить тебя. Я не позволю тебе идти на ритуал. — Ты не можешь меня остановить. — Я король. Могу. — Ты мой муж. И должен уважать мой выбор. Он замер. Чешуя на его скулах проступила ярче. — Ты действительно хочешь этого? — Я хочу свободы. — Я посмотрела ему в глаза. — Не от тебя. От проклятия. От страха. От того, что мы оба умрём, если ничего не сделаем. Он молчал долго. Луна скрылась за тучей. В комнате стало темно. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но сначала ты должна узнать всё. Всю правду о себе. О своей матери. О том, почему твоя кровь такая ценная. — Я слушаю. — Твоя мать не просто Ашворт. Она была Верховной жрицей ордена. Того самого, что хранит тайну проклятия. Она знала способ снять его, но не успела записать. Она передала знания только одному человеку — Дамиану. Если он говорит правду — значит, у него есть ключ. — А если он лжёт? — Если он лжёт — мы найдём правду в архивах. Там, где твоя мать работала. В библиотеке, под запретным крылом. — Ты покажешь мне? — Да. — Он взял свечу с камина. — Идём. Сейчас. Пока луна высоко и стража сменилась. Мы вышли в коридор. Библиотека ночью была страшной. Тени прыгали по стенам, свечи мигали, будто кто-то дул на них из-за угла. Кайран шёл впереди, уверенно, будто знал каждый шаг. Я следовала за ним, сжимая в руке кинжал — старый, затупленный, но привычный. — Здесь, — сказал он, останавливаясь у неприметной двери в конце зала. Дверь была железной, с массивным замком. Кайран коснулся его рукой — замок щёлкнул и открылся. Магия. — Запретное крыло, — пояснил он. — Здесь хранятся книги о проклятиях, ритуалах, крови. Твоя мать проводила здесь дни напролёт. Мы вошли. Комната оказалась небольшой, заставленной стеллажами. Пахло пылью, плесенью и чем-то сладковатым — как в склепе. Кайран подошёл к дальнему стеллажу, снял книгу в чёрном переплёте. — Это дневник твоей матери, — сказал он. — Она оставила его здесь. Для тебя. Я взяла книгу дрожащими руками. Открыла первую страницу. Почерк — мамин. Ровный, аккуратный. Я узнала бы его из тысячи. «Моя дорогая Ариана. Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. И значит, ты стала женой короля драконов. Не бойся. Он не чудовище. Чудовище — то, что внутри него. И внутри тебя.» Я перевернула страницу. «Проклятие передаётся по крови. Ты носишь его в себе. Как и я. Как и все женщины нашего рода. Оно спит, пока мы далеко от дракона. Но когда мы рядом — оно просыпается. И требует жертв.» «Чтобы снять проклятие, нужно не отдать кровь — а принять её. Принять дракона не как врага, а как часть себя. Соединиться с ним не телом, но душой. Тогда проклятие исчезнет. Или превратится в дар.» Я подняла глаза на Кайрана. — Ты знал об этом? Он покачал головой. — Я знал, что нужна кровь. Но не знал, что соединение душ. — Что это значит? — Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Возможно, это значит, что мы должны… стать одним целым. Не только в браке. Глубже. — Как? — Может, это любовь. — Он посмотрел на меня. — Настоящая. Искренняя. Та, что побеждает страх и проклятие. Я вспомнила мамину надпись на перстне: «Проклятие снимается только любовью. Не кровью. Любовью.» — Твоя мать знала, — сказал Кайран. — Она хотела провести ритуал соединения. Но её убили. — Кто? — Те, кто не хочет, чтобы проклятие пало. Герцог Норвудский. Его люди. И, возможно… — Он запнулся. — Дамиан. — Я не верю, что Дамиан убийца. — А я не верю ему. — Кайран взял меня за плечи. — Но сейчас неважно, кто из нас прав. Важно то, что у нас есть дневник твоей матери. И у нас есть время до следующего полнолуния. — Сколько? — Три недели. — Он посмотрел в окно, на луну. — Через три недели — полнолуние. Тогда проклятие сильнее всего. И тогда же его можно снять. — Или умереть. — Или умереть, — согласился он. Я закрыла дневник, прижала его к груди. — Я не умру, — сказала я. — Я не позволю себе умереть. Кайран посмотрел на меня долгим взглядом. Потом наклонился и поцеловал — не в губы, в лоб. Легко, почти невесомо. — Я тоже не позволю, — сказал он. Мы вернулись в его покои под утро. Я сидела в кресле, перечитывая мамин дневник. Кайран стоял у окна, глядя на светлеющее небо. — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — моя мать тоже была Ашворт. Я подняла голову. — Что? — Ты не знала. — Он усмехнулся. — Проклятие неразрывно связано с кровью. Моя мать — сестра твоей прапрабабки. Мы с тобой дальние родственники. — Это… неправильно. — Это проклятие. — Он повернулся. — Оно запутывает всё. Родство. Любовь. Судьбу. Но оно же и даёт шанс. Потому что только родная кровь может снять проклятие. Я встала, подошла к нему. — Ты боишься? — спросила я. — Да, — ответил он. — Боюсь потерять тебя. Как потерял всех остальных. — Не потеряешь. — Откуда ты знаешь? Я взяла его руку, прижала к своей груди — туда, где билось сердце. — Потому что здесь, — сказала я, — проклятие пульсирует в такт с твоим. Мы связаны. Если я умру — умрёшь ты. Значит, ты сделаешь всё, чтобы я выжила. А я сделаю всё, чтобы выжить сама. — Ариана… — начал он. — Тише. — Я приложила палец к его губам. — Не надо слов. Просто будь рядом. И верь. Он закрыл глаза. Я чувствовала его дыхание — горячее, неровное. — Верю, — сказал он. И в этот момент я поняла: проклятие действительно связано с моей кровью. Но не только. Оно связано с нашими сердцами. И если одно из них перестанет биться — умрут оба. Мы стояли так до рассвета, держась за руки, и слушали, как за стенами замолкают крики призраков. Впервые за много ночей во дворце было тихо. На заре я вернулась в свои покои. Положила мамин дневник под подушку, рядом с перстнем отца. И только тогда позволила себе заплакать. Тихо. Чтобы никто не слышал. Слёзы капали на бумагу, расплываясь чернилами. Но мамины слова оставались чёткими. «Любовь снимает проклятие». Я любила ли? Я не знала. Я знала только, что боюсь потерять. Боюсь так сильно, что это похоже на любовь. Или любовь всегда похожа на страх? Я уснула под утро, сжимая в руке кольцо Кайрана — чёрное, с драконом и рубином. И мне приснился дракон. Огромный, золотой, с глазами цвета расплавленного металла. Он летел надо мной, закрывая небо крыльями. Потом опустился рядом, свернулся кольцом и положил голову мне на колени. — Ты не боишься? — спросил он голосом Кайрана. — Нет, — ответила я. — А должна. — Знаю. — Я погладила его по тёплой чешуе. — Но не могу. Дракон вздохнул, и от его дыхания зацвели цветы. Я проснулась. На подоконнике, в горшке, который был пуст ещё вчера, распустилась белая лилия. Такая же, как те, что стояли в моей комнате в первую ночь. Только теперь она не пахла смертью. Она пахла надеждой.