На следующее утро меня разбудил не солнечный свет — его почти не проникало сквозь плотные гардины восточного крыла, — а звук шагов. Тяжёлых. Размеренных. Шагов человека, который не привык стучаться. Дверь распахнулась. Кайран стоял на пороге в том же чёрном камзоле, что и вчера, но без верхнего плаща. Без перчаток. Когти блестели в полумраке, когда он скрестил руки на груди. — Вставай, — сказал он. — Через три часа церемония. А до этого нам нужно поговорить. — Не войдёте? — спросила я, натягивая одеяло до подбородка. Ночная сорочка была тонкой, почти прозрачной — служанки явно постарались. — Нет. — Он так и остался стоять в дверях, не переступая порог. — Твои покои — единственное место во дворце, куда я не вхожу без приглашения. После свадьбы правило изменится. Но пока — говорим так. Я села на кровати, поправила сорочку и посмотрела ему в глаза. Золотые. Вертикальные зрачки сузились от света свечей. — О чём вы хотите говорить, ваше величество? — О свободе, — сказал он. — Ты хочешь её получить? Я замерла. — Вы отпустите меня? Он покачал головой. — Нет. Но я хочу, чтобы ты поняла: твоя свобода — это иллюзия. Была иллюзией с того момента, как твой опекун подписал контракт. Ты не уйдёшь отсюда. Даже если я прикажу открыть все ворота. Даже если сам проведу тебя до границы. — Почему? — Потому что тебя убьют раньше, чем ты сделаешь десять шагов за стенами дворца. Я сжала одеяло в кулаках. — Это угроза? — Это факт. — Он сделал шаг вперёд — и тут же остановился, будто наткнулся на невидимую стену. — Ариана, слушай меня внимательно. Твой опекун продал тебя не просто так. Он получил не только титул и прощение долгов. Он получил защиту. От кого-то, кто хотел бы видеть тебя мёртвой. — Кто? — вырвалось у меня. — Кто хочет моей смерти? Я никому не переходила дорогу. Я была никем. Сиротой в доме жадного старика. Кайран усмехнулся — горько, одними уголками губ. — Ты была не никем. Ты была дочерью Серены Ашворт. А Серена была тем, кого боятся до сих пор. — Моя мать умерла десять лет назад. В пожаре. — В пожаре, который устроили намеренно, — закончил он за меня. Тишина стала плотной, как вода в глубоком омуте. — Вы знаете, кто убил мою мать? — спросила я. Голос не дрожал. Это удивляло меня саму. — Знаю. — Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Но не скажу. Не сейчас. Потому что ты не поверишь. Или поверишь слишком быстро и сделаешь глупость. И то и другое приведёт к твоей смерти. — А если я потребую? — я встала с кровати, забыв о тонкой сорочке, о том, что стою перед королём почти нагая. — Если я, как будущая королева, прикажу вам говорить правду? Кайран не отвёл глаз. Его взгляд скользнул по моим плечам, ключицам — равнодушно, как по мебели. — Ты ещё не королева. И даже после свадьбы ты не будешь мной командовать. Запомни это, Ариана. — Он шагнул назад, за порог. — У тебя нет права требовать. У тебя есть только право слушать. И сейчас я скажу тебе главное. Я замерла. — Твоя семья погибла не по моему приказу, — произнёс он. — Я не убивал твоих родителей. Я не убивал ни одной из своих жён. Ты можешь верить или нет. Но у тебя нет выбора, кроме как остаться здесь и выяснить правду самой. Потому что если ты сбежишь — ты умрёшь. Если останешься — возможно, тоже умрёшь. Но хотя бы узнаешь, за что. — Это называется «выбор»? — прошептала я. Он наклонил голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Это называется «жизнь рядом со мной». Готовься к церемонии. Через три часа ты станешь моей женой. А после этого — моей проблемой. И моей… надеждой. Он ушёл. Шаги затихли в коридоре. Я опустилась на кровать, чувствуя, как дрожат колени. Он не убивал. Или убивал, но врёт? И главное — мама. Моя мама, которая пекла яблочные пироги и целовала меня в макушку перед сном. Которая шептала сказки о драконах, не подозревая, что её дочь станет женой одного из них. Она знала короля. Она работала с ним. И она умерла. Я подошла к окну. За стёклами — горы, чёрные зубья на фоне серого неба. Где-то там, внизу, текла река. Если прыгнуть с этой высоты — разобьёшься насмерть. Но выбора у меня действительно не было. Оставался только один путь — вперёд. К алтарю. К проклятию. К правде, которая, возможно, окажется страшнее любой лжи.

Церемония началась ровно в полдень. Тронный зал был превращён в часовню: чёрный мрамор, серебряные драконы на колоннах, тысячи свечей в высоких подсвечниках. Вместо цветов — только камень и металл. Вместо музыки — низкое гудение, которое издавали странные инструменты в руках слепых музыкантов. Гудение проникало в грудь, заставляло сердце биться в чужом ритме. Я шла к алтарю одна. Платье было тяжелее, чем я ожидала. Расшитое серебряной нитью, с корсажем, в который вплели настоящую драконью чешую — говорят, она защищает от злых чар. Фата длиной в три моего роста волочилась по каменному полу, и шесть пажей несли её края. Гости стояли по обе стороны прохода. Я видела их лица — любопытные, хищные, испуганные. Они смотрели на меня, как на приговорённую к казни, которая ещё не знает об этом. Лорд Харгрейв сидел в первом ряду. Потный. Улыбающийся. Его жена кусала губы. Сын откровенно пялился на моё декольте — пошёл бы он к дьяволу. Но я смотрела только вперёд. Кайран ждал у алтаря. Сегодня он был в королевском облачении — чёрный бархат, золотые драконы на плечах, высокая корона из тёмного металла, похожая на сплетённые когти. Шея открыта, и я снова увидела чешую — золотистую, мерцающую, поднимающуюся к подбородку. Он не улыбался. Не смотрел на меня с нежностью. Он смотрел как командир, который принимает новобранца в своё войско. — Ты красивая, — сказал он, когда я встала рядом. Тихо, так чтобы слышала только я. — Я знаю, — ответила я. Он чуть приподнял бровь. — Это была не лесть. Констатация. Мои жёны всегда были красивыми. Это не спасло ни одну из них. Я промолчала. Священник начал обряд. Слова лились рекой — древние, на языке, которого я не знала, но почему-то понимала. Что-то о крови. О пламени. О том, что двое становятся одним, даже если один из них — зверь. — Принимаешь ли ты проклятие короля на себя? — спросил священник, глядя мне в глаза. Кайран замер. Гости замерли. Я вспомнила его слова: «Это твой единственный выбор». — Принимаю, — сказала я. Священник кивнул. Протянул ритуальный нож — чёрный, с волнистым лезвием. — Кровь к крови. Я не поняла, что нужно делать. Но Кайран взял нож, полоснул по своей ладони — быстро, не дрогнув. Кровь потекла чёрная, густая. Затем он взял мою руку, перевернул ладонью вверх и провёл лезвием по коже. Я вскрикнула — от неожиданности, не от боли. Кровь была алой. Кайран сжал наши руки вместе. Моя алая смешалась с его чёрной. И в этот миг я почувствовала, как что-то врывается в моё тело — горячее, живое, злое. Оно шло по венам, пульсировало в висках, сжимало сердце. Проклятие. Я покачнулась. Кайран поддержал меня за талию. — Всё, — прошептал он. — Теперь ты моя. — Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил священник. — Король драконов и его королева. Да будет их союз вечным. Гости захлопали. Сдержанно, будто боялись, что громкие звуки разбудят что-то. Кайран всё ещё держал меня за талию. Его пальцы были горячими — слишком горячими для человека. — Поздравляю, — сказал он без улыбки. — Теперь ты в ещё большей опасности, чем была час назад. — Спасибо за оптимизм, — ответила я. Он разжал руки. Я сделала шаг назад. Фата запуталась в моих ногах, и я чуть не упала — но кто-то из гостей подхватил меня. Мужчина. Молодой, с тёмными волосами и зелёными глазами. Красивый. Очень красивый. И незнакомый. — Осторожнее, ваше величество, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Тронный зал коварен к новобрачным. — Благодарю, — ответила я, освобождаясь от его рук. Он поклонился — изящно, с лёгкой насмешкой. — Дамиан Эшкрофт, к вашим услугам. Советник короля по особым делам. — Я запомню ваше имя, лорд Дамиан. — Надеюсь, — сказал он. — Я хочу быть полезным новому величеству. Кайран бросил на него быстрый взгляд — колючий, предупреждающий. Дамиан улыбнулся шире и отошёл. Церемония закончилась. Гости потянулись к выходу — начинался свадебный пир. Я сделала несколько шагов следом за Кайраном. Вдруг краем глаза уловила движение. Там, на хорах, где должны были стоять музыканты, — мелькнула тень. Человеческая фигура. С натянутым луком. Я хотела крикнуть. Но стрела уже летела. Свист. Тот же самый, что звучал потом в кошмарах. Тонкий, режущий воздух. Кайран обернулся на звук позже меня — он смотрел в другую сторону. Я не успела бы оттолкнуть его. Не успела бы увернуться. Но стрела летела не в него. Она летела в меня. В левую сторону груди. Туда, где сердце. Время замедлилось. Я видела чёрное оперение, стальной наконечник, блеснувший в свете свечей. Видела лица гостей, которые ещё не поняли, что происходит. Видела крик, застывший на губах служанки. А потом кто-то схватил меня за фату и дёрнул вниз. Я упала на пол. Стрела пролетела в волосах, вонзилась в колонну за моей спиной и зазвенела. Кайран навис надо мной, прикрывая своим телом. — Ложись! — рявкнул он. — Не двигайся! Стража уже бежала к хорам. Крики, топот, звон мечей. Я лежала на холодном камне, прижатая к полу тяжёлой рукой короля, и смотрела на стрелу, торчащую из мраморной колонны. Зелёный налёт на наконечнике. Яд. Как и в моём сне? Или не во сне? Я перевела взгляд на Кайрана. Он смотрел вверх, туда, где скрылся убийца. Его лицо ничего не выражало — только глаза горели золотым огнём. — Это была не случайность, — сказала я. Голос прозвучал чужой, далёкий. Он опустил взгляд на меня. — Никогда и не было случайностей. Наверху загремела борьба. Короткий вскрик. Потом тишина. Командир стражи спустился с хор, держа в руке лук убийцы. — Ваше величество, — сказал он, — стрелявший мёртв. Успел проглотить яд до того, как мы его схватили. — Чей человек? — спросил Кайран. — Без опознавательных знаков. Лицо незнакомое. Но… — командир помедлил. — На его плече выжжена метка. Старая. Круг с разорванной цепью. Кайран побледнел. Я видела, как чешуя на его шее побелела, стала почти прозрачной. — Орден, — выдохнул он. — Они всё-таки добрались до дворца. — Кто? — спросила я. Кайран посмотрел на меня. В его глазах была такая тоска, что мне стало страшно. — Те, кто убил твою мать, — сказал он. — И те, кто придёт за тобой. Поздравляю, Ариана. Теперь ты не просто королева. Ты — их главная цель. Он подал мне руку. Я поднялась с пола. Платье было разорвано, фата валялась в пыли, на левой щеке — ссадина от падения. — А вы? — спросила я. — Вы моя цель или защита? Он не ответил. Только сжал мои пальцы — сильно, почти до боли — и повёл прочь из зала, оставляя за спиной дым свечей, труп убийцы и шепот гостей: «Шестая… Доживёт ли она до утра?»