Дорога во дворец заняла три дня. Три дня в железной клетке на колёсах, которую здесь называли «королевской каретой». Снаружи она была обита чёрным бархатом с золотыми драконами, вышитыми такой тонкой работой, что чешуя переливалась на солнце. Внутри — мягкие подушки, шёлк на стенах, маленький столик с засахаренными фруктами и кувшином воды с лепестками роз. Клетка оставалась клеткой. Дверь запиралась снаружи. Окна были слишком узкими, чтобы в них протиснулось даже моё худое тело. А единственный охранник, сидевший напротив меня с безучастным лицом, имел приказ применить силу при первой попытке побега. После попытки побега меня охраняли как государственную тайну. Карета мерно покачивалась. За окнами тянулись поля, сменяясь перелесками, а потом — серыми скалами, чем ближе мы подъезжали к столице. Драконьи горы маячили на горизонте чёрными зубьями. Говорили, что в их недрах до сих пор живут настоящие драконы — не те, что обратились в людей, а древние, крылатые, размером с замок. Я не знала, верить ли в это. — Он правда убивает их? — спросила я у охранника на второй день пути. Просто чтобы нарушить тишину, которая давила на уши. Стражник — молодой парень с лицом, изъеденным оспой — покосился на меня и ничего не ответил. — Король Кайран, — уточнила я. — Говорят, ни одна из его жён не прожила дольше года. — Не положено мне с вами разговаривать, госпожа, — буркнул он. — А я приказываю. Он усмехнулся. Не зло, скорее устало. — Вы ещё не королева, госпожа. — Но стану ею через день. — Я подалась вперёд и посмотрела ему в глаза. — И тогда вспомню, кто был со мной вежлив, а кто — нет. Это было жестоко. Я знала. Но отчаяние делало меня хищной. Стражник вздохнул, оглянулся на запертую дверь — не услышит ли кто — и сказал тихо: — Первая, говорят, упала с балкона. Вторая — отравилась. Третья… — Он запнулся. — Третью нашли в лесу. Растерзанную. — Четвёртую? — Четвёртая сошла с ума. Бредила, кричала, что по стенам ползают тени. Умерла в своих покоях через полгода после свадьбы. Лекари сказали — сердце не выдержало. Я молчала. Мои пальцы вцепились в подушку так, что ногти чуть не порвали шёлк. — А пятая? — спросила я, хотя не была уверена, что хочу знать ответ. Он помедлил. — Пятая… её нет в летописях, госпожа. Совсем. Имя стёрли, портреты сожгли. Только в народе шепчутся, что она была ведьмой и что король казнил её самолично. — А шестая? Стражник поднял на меня глаза. В них было что-то похожее на жалость. — Шестой не было. Вы — шестая. Карета въехала в туннель, и на мгновение всё погрузилось во тьму. Когда снова зажёгся свет, я увидела, как изменилось его лицо. — Восемь месяцев назад, — проговорила я, внезапно поняв то, что упустила раньше. — Пятая королева умерла восемь месяцев назад. Мой опекун говорил, что король ждал ровно год, прежде чем искать новую жену. Но прошло только восемь. Стражник побледнел. — Я не должен был… — Слишком поздно, — перебила я. — Сколько ей было лет? Пятой? Он сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. — Семнадцать. Как и вам. И в этот миг карета вынырнула из туннеля, и я впервые увидела столицу. Город раскинулся в долине между трёх гор — чёрный, островерхий, с башнями, уходящими в небо, как когти. В центре возвышался дворец. Тысячи окон, сотни шпилей, мосты, перекинутые между корпусами, и над всем этим — огромный дракон, выкованный из тёмного металла, распростёрший крылья над главными воротами. Он смотрел на меня пустыми глазницами. — Госпожа, — стражник подал голос, когда карета замедлила ход у моста, ведущего к замку. — Советую вам… когда встретите короля… не смотрите ему в глаза. Не перечьте. Не задавайте вопросов о прошлых. — Это приказ? — Это совет человека, который не хочет через месяц искать новую невесту. Карета остановилась. Дверь распахнулась, впуская внутрь холодный воздух, пропахший камнем и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Как запах увядших лилий. Мне подали руку. Я спустилась на булыжную мостовую и подняла глаза. Дворец нависал надо мной, огромный и тёмный, будто зверь, припавший к земле перед прыжком. В каждом окне мне мерещились лица. В каждом шорохе ветра — шёпот. Я сделала шаг. Позади лязгнули ворота, отрезая путь назад. И тогда я услышала. Сквозь вой ветра, сквозь скрип цепей подъёмного моста — чей-то крик. Короткий. Сдавленный. Так кричат, когда рот зажат ладонью. Он донёсся откуда-то сверху, из северного крыла. И сразу стих. — Что это было? — спросила я, обернувшись к стражнику. Но он уже отступил на два шага и смотрел не на меня — куда-то за мою спину, во тьму воротного проёма. Его лицо сделалось белым, как мел. — Ваше величество, — выдохнул он, падая на колено. Я обернулась. Никого. Только тень скользнула по стене — огромная, крылатая, совсем не похожая на человеческую. А потом я поняла, что тень принадлежит не кому-то за моей спиной. Она принадлежит тому, кто стоит надо мной. На крепостной стене. И смотрит вниз. Я запрокинула голову. На краю парапета, в чёрном плаще, развевающемся на ветру, стоял мужчина. Высокий. Молодой — гораздо моложе, чем я представляла по легендам. Волосы цвета воронова крыла падали на лицо, скрывая глаза. Ветер играл с его плащом, и под ним на мгновение блеснула чешуя — не броня, нет. Чешуя, вросшая в кожу. Дракон. Он шагнул в пустоту. Я не успела вскрикнуть. Не успела зажмуриться. Он приземлился передо мной так тихо, что не стукнули даже сапоги о камень, и я вдруг поняла, что он не стоит — он парит в двух пальцах над землёй. А когда он поднял голову, я увидела его глаза. Золотые. Вертикальный зрачок. Глаза зверя, который решил притвориться человеком. — Ариана Вейл, — произнёс он, и его голос прошёл по моей спине, как ледяные пальцы. — Я ждал тебя. Он знал моё имя. До того, как я успела сказать хоть слово.

Он знал моё имя. Это была первая мысль, пробившаяся сквозь шум в ушах, когда король драконов шагнул ко мне. Его сапоги не коснулись земли — два пальца пустоты, отделявших подошву от булыжника. Я смотрела на этот зазор, как заворожённая, и не могла отвести взгляд. — Ариана Вейл, — повторил он, и в его голосе не было вопроса. Только констатация. Только факт. — Ты выглядишь моложе своих лет. Моложе. Я подняла глаза. Вблизи он оказался ещё более чужим. Не уродливым — нет. В легендах его рисовали чудовищем с клыками и горящими глазами. Но Кайран, король драконов, был… красив. Страшно красив. Как замерзающая река: от неё хочется отшатнуться, но нельзя перестать смотреть. Тонкие черты лица. Высокие скулы, покрытые едва заметной чешуёй — не серой и не чёрной, а золотистой, как старый бронзовый самовар на солнце. Губы — бледные, сжатые в прямую линию. И глаза. Бездонные, жёлтые, с вертикальным зрачком, который сузился до тонкой щёлочки, когда я посмела не отвести взгляда первой. — Ты не боишься, — сказал он. Не спросил — снова утвердил. — Я боюсь, ваше величество, — ответила я. Голос не дрогнул. Удивительно. — Просто я не показываю этого. Он наклонил голову. Длинные чёрные волосы скользнули вперёд, скрывая половину лица. В этом жесте было что-то звериное — так поворачивает голову хищник, когда слышит неожиданный звук. — Странная невеста, — проговорил он. — Мне говорили, ты будешь плакать. — Мне говорили, вы будете с рогами и хвостом. — Я сама не поняла, откуда взялась эта дерзость. Может быть, страх перегорел во что-то другое. Может быть, я просто устала бояться. — Все мы сталкиваемся с разочарованиями. Тишина. Такая глубокая, что я услышала, как где-то на башне скрипит флюгер. А потом король улыбнулся. Это была не та улыбка, что дарят гостям на балах. Не вежливое обнажение зубов. Он улыбнулся краем рта, одними уголками губ, и в его золотых глазах на мгновение мелькнуло что-то живое. Нечеловеческое. Драконье. — Идём, — сказал он и протянул мне руку. Я смотрела на его ладонь. Длинные пальцы, когти вместо ногтей — тёмные, острые, как лезвия. Кожа между пальцев чуть натянута, перепончатая. Рука убийцы. Рука, которая сжимала горла пятерых женщин до меня. Я не взяла её. — Я не ваша жена ещё, ваше величество. Он убрал руку. Не дрогнул. Не обиделся. Только кивнул, будто ожидал этого ответа. — Как хочешь. — Он развернулся и зашагал к главному входу. Широкий чёрный плащ развевался за ним, как крылья. — Но не отставай. Во дворце легко заблудиться. Я пошла следом. Внутри было ещё страшнее, чем снаружи. Главный зал встречал высотой — потолки уходили вверх на сто футов, теряясь во тьме, где блуждали тени и, казалось, чьи-то глаза. Колонны из чёрного мрамора были изваяны в виде драконов — каждый с уникальной мордой, каждая чешуйка проработана так, что хотелось потрогать. Но я не трогала. Я боялась, что статуи оживут. Пол выложен тёмным камнем, отполированным до зеркального блеска. В моих сапогах — простых, дорожных — я скользила, как новорождённый жеребёнок. Король же шёл бесшумно. Его плащ стелился по полу, но не издавал ни звука. Словно он действительно не касался земли. — Тебя поселят в восточном крыле, — бросил он через плечо. — До свадьбы ты не должна покидать его без сопровождения. — Это запрет или забота? Он остановился. Я чуть не врезалась ему в спину. — Это приказ, — сказал он, медленно оборачиваясь. В его глазах плясали отблески факелов. — Во дворце небезопасно для тех, кто не знает правил. — Небезопасно? — я вскинула бровь. — Из-за вас? Он посмотрел на меня долгим взглядом. Оценивающим. Таким, от которого хотелось прикрыть грудь руками, хотя платье было глухим до самого горла. — Из-за тех, кто не хочет, чтобы у меня появилась шестая королева, — ответил он наконец. — Из-за теней. Из-за тайн, которые я не собираюсь тебе раскрывать до свадьбы. Достаточно причин? Я промолчала. Он повернулся и пошёл дальше. Мои покои оказались роскошнее всего, что я видела в жизни. Комната — нет, зала — с высокими окнами, выходящими на горы. Огромная кровать под балдахином из серебристой парчи. Шкафы, полные платьев, которые шили явно не для меня — они висели на манекенах, ожидая примерки. Камин, где уже пылал огонь, хотя на улице стоял только ранний вечер. И цветы. Повсюду цветы. Белые лилии в высоких вазах. Сотни лилий. Тысячи. Запах ударил в нос — сладкий, приторный, почти тошнотворный. Я замерла на пороге, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это были её любимые цветы, — сказал король, остановившись у самого входа. Он не переступил порог. Будто его держала невидимая стена. — Предыдущей королевы. — Я не хочу спать среди её вещей, — выдохнула я. — Это не её вещи. Её вещи сожгли. — Он замолчал, и в тишине я услышала, как потрескивают поленья. — Это просто цветы. Украшение. — Пахнет смертью, — сказала я. Король дёрнулся. Едва заметно — уголком губ, краем плеча. Но я заметила. Я привыкла замечать такие вещи, живя в доме, где меня ненавидели. — Завтра в полдень — церемония, — сказал он глухо. — Ты можешь отказаться. До завтрашнего утра у тебя есть это право. — Правда? — я повернулась к нему. — Вы отпустите меня, если я скажу «нет»? Он молчал так долго, что я уже решила — не ответит. — Нет, — сказал наконец. — Не отпущу. Но ты можешь отказаться. Иногда важно просто иметь право сказать, даже если его никто не услышит. С этими словами он развернулся и ушёл. Его шаги стихли в коридоре так же бесшумно, как и появились. Я осталась одна. Среди лилий. Среди её лилий. Спать я не могла. Слишком много мыслей роилось в голове, как осы в потревоженном гнезде. Король не был чудовищем. Не был рогатым монстром из детских страшилок. Он был… странным. То ли жестоким, то ли просто уставшим. То ли убийцей, то ли пленником собственного проклятия. Я не знала. И это незнание пугало сильнее любых легенд. Когда за окнами стало совсем темно, я подошла к двери и попробовала ручку. Не заперто. Я выдохнула. Медленно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Только факелы на стенах шипели маслом, да где-то далеко — очень далеко — слышались голоса. Я вышла. Не потому что хотела сбежать. Побег пока был невозможен — дворец стоял на скале, а внизу бурлила река. Но я хотела понять. Понять, куда я попала. Понять, что за тени скользят по стенам. Понять, почему предыдущие королевы умирали. Коридор тянулся бесконечно. Я шла и считала двери. Все одинаковые — дубовые, с коваными ручками в виде драконьих голов. За одними слышался храп, за другими — тишина, за третьими — шёпот. Я остановилась у пятой двери слева. Шёпот был здесь. Женский. Тихонький. Словно кто-то молился или просил о чём-то. Я прижалась ухом к дереву. — …не выходи, не ходи туда, не смотри на него, он придёт, он придёт, он… Голос оборвался. Всхлип. А потом дверь распахнулась изнутри, и я отшатнулась. На пороге стояла девушка. Моих лет. Бледная, с тёмными кругами под глазами, в ночной сорочке, слишком тонкой для этого холодного замка. Её волосы — мышиного цвета — висели сосульками. — Новая? — спросила она, глядя сквозь меня, а не на меня. — Я… Ариана, — представилась я. — Невеста короля. Она усмехнулась. Страшно. — Я тоже была невестой, — сказала она. — Два года назад. Он передумал. Отправил обратно. Сказал, что я не подхожу. — Она поднесла пальцы к лицу и начала перебирать что-то в воздухе, будто крутила невидимые чётки. — А другие подходили. И все они умерли. Все, кроме меня. — Кто вы? — спросила я, чувствуя, как холодок ползёт по спине. — Я? — она вдруг рассмеялась. Звонко. Громко. Совсем не по-здравому. — Я — та, кому повезло. Та, кто видит их. — Кого — их? Она подалась вперёд, и её горячее, сухое дыхание коснулось моей щеки. — Предыдущих королев, — прошептала она. — Они здесь. В стенах. Ходят ночью. Плачут. Ищут ту, кто займёт их место. — Она схватила меня за запястье. Пальцы ледяные, цепкие. — Не спи сегодня с закрытыми глазами, Ариана. Они придут. Они всегда приходят к новой. Я вырвала руку. — Вы сумасшедшая, — сказала я, отступая. — Да, — согласилась она, не обижаясь. — Сумасшедшая. Потому что видела их. Потому что они приходили и ко мне. Шесть ночей подряд. А на седьмую ночь король сказал, что я ему не нужна. И они ушли. — Она моргнула, и на её ресницах повисли слёзы. — Но к тебе они придут. Обязательно придут. Ты ведь займёшь место? Я не ответила. Я развернулась и почти побежала обратно в свои покои. В комнате я зажгла все свечи. Все, какие нашла. Десятки. Сотни. Свет залил каждый угол, разогнал каждую тень. Я села на кровать, обхватив колени руками, и стала ждать рассвета. Лилии пахли всё сильнее. И когда часы пробили полночь, я услышала это. Сначала шёпот. Множество голосов. Женских. Тихих. Они доносились из-за стены — той, что разделяла мою комнату и соседнюю, пустующую. Я не могла разобрать слов. Только интонации. Злые. Печальные. Отчаянные. А потом голоса стихли. И раздался крик. Один. Короткий. Такой же, как тогда, у ворот. Он оборвался так же внезапно, как начался. И вслед за ним наступила тишина. Мёртвая. Звенящая. Я подошла к стене и прижала ладонь к холодному камню. Под пальцами — едва уловимо — камень пульсировал. Как живой. Как сердце. Я отдернула руку. На ладони осталось красное пятно — не кровь, но что-то похожее. Ржавчина? Краска? Или... За стеной кто-то вздохнул. — Новая, — сказал голос. Женский. Спокойный. Слишком спокойный. — Тысяча пятьсот семьдесят вторая ночь. И новая королева. — Я не королева ещё, — прошептала я, хотя знала, что стена не может говорить. — Будешь, — ответил голос. — Будешь. И останешься здесь. Как мы. Я отступила. Свечи мигнули все разом, и на мгновение комната погрузилась во тьму. А когда свет вернулся, на стене, там, где секунду назад была только штукатурка, появилась надпись. Кривая. Нацарапанная когтем. «БЕГИ» Я смотрела на неё, и где-то в глубине дворца, очень далеко, завыл дракон. Не король. Настоящий.