Следующие три дня я почти не спала. Я читала мамин дневник — страницу за страницей, строчку за строчкой. В нём было всё: история проклятия, описание ритуалов, имена жён Кайрана, имена тех, кто их убил. Имена, которые заставляли кровь стыть в жилах. Герцог Норвудский. Лорд Харгрейв — мой опекун. И Дамиан. Мама не была уверена в его вине. Она писала: «Дамиан то ли союзник, то ли враг. Я не могу понять. Он помогает, но в его помощи всегда есть что-то… лишнее. Будто он играет в свою игру». Я закрыла дневник и спрятала его под матрас — туда, где раньше лежал дневник Элинор. Теперь он был в безопасности. Или нет? Если Дамиан украл один дневник, что мешает ему украсть второй? Но Кайран поставил охрану у моей двери. Двух стражников. Начальник стражи лично проверял коридоры. Я была под защитой. Или под надзором. Я не знала. На четвёртый день после бала я проснулась от того, что не могла дышать. Лёгкие горели, будто я вдохнула пламя. Сердце колотилось где-то в горле, пульс был неровным, скачущим. Я села на кровати, схватившись за грудь, и поняла: это не моя боль. Это боль Кайрана. Я накинула халат и побежала в его покои, не чувствуя ног. Стража у моей двери крикнула что-то вслед, но я не слышала. Я слышала только сердце — чужое, больное, умирающее. Кайран лежал на кровати, скрючившись, прижимая руки к груди. Его лицо было белым, на губах — кровь. Чешуя покрыла всё тело, глаза горели золотым огнём, но в них не было силы — только боль. — Что с ним? — спросила я у лекаря, который уже был там. — Проклятие, — ответил старик, не поднимая головы. — Оно активизировалось. Я не знаю почему. Возможно, из-за близости полнолуния. — Он умрёт? — Если мы не остановим приступ — да. Я оттолкнула лекаря и села на край кровати. Взяла руку Кайрана — горячую, почти обжигающую. Пульс был таким же неровным, как у меня. — Ты слышишь меня? — спросила я. — Ты не умрёшь. Слышишь? Он открыл глаза. Золотые, мутные. — Ариана… — прошептал он. — Уходи… Опасно… — Мне плевать. Я легла рядом с ним, прижалась к его груди — туда, где под чешуёй и шрамами билось его сердце. Моё сердце билось в такт. — Что ты делаешь? — спросил он слабо. — Делю боль, — ответила я. — Если проклятие убивает нас обоих, пусть убивает вместе. Я закрыла глаза и представила, что наша кровь течёт в одном русле. Что наши сердца бьются как одно. Что наши души сплетены в узел, который нельзя разорвать. И произошло чудо. Боль начала уходить. Сначала моя, потом — его. Я чувствовала, как пульс выравнивается, как жар спадает, как чешуя медленно исчезает с его тела. Кайран открыл глаза — уже человеческие, серые, полные изумления. — Что ты сделала? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила я. — Я просто… не хотела тебя терять. Он поднял руку и коснулся моей щеки. Когти исчезли — пальцы были обычными, тёплыми. — Связь, — сказал он. — Ты её усилила. Теперь наши жизни переплетены ещё крепче. — Это плохо? — Это опасно. — Он сел, опираясь на подушки. — Если один из нас умрёт — второй умрёт мгновенно. Не через минуту, не через час. Мгновенно. Сердце остановится у обоих в один миг. Я посмотрела на него. — Значит, нам нельзя умирать. — Нельзя, — согласился он. Лекарь, который всё это время стоял в углу, бледный как полотно, шагнул вперёд. — Ваше величество, — сказал он Кайрану, — я никогда не видел ничего подобного. Обычно проклятие не терпит чужого присутствия. Но королева… она буквально впитала часть вашей боли. — Это кровь Ашворт, — ответил Кайран. — Она не чужая проклятию. Она его часть. — Тогда вам нужно быть осторожными, — сказал лекарь. — Любая рана, любая болезнь одного из вас немедленно отразится на втором. Вы теперь не муж и жена. Вы — одно существо, разделённое на два тела. Он поклонился и вышел. Мы остались вдвоём. Я всё ещё лежала рядом с Кайраном, его рука всё ещё касалась моей щеки. — Теперь ты понимаешь? — спросил он. — Почему я не хотел, чтобы ты приближалась? — Понимаю. — Я повернула голову и поцеловала его ладонь. — Но я всё равно здесь. — Глупая, — сказал он, но в голосе была нежность. — Умная, — поправила я. — Я сделала свой выбор. Я не хочу быть свободной — я хочу быть с тобой. Даже если это убьёт меня. — Не убьёт, — сказал он твёрдо. — Я не позволю. — Ты не можешь контролировать проклятие. — Зато могу контролировать себя. — Он сел прямо, посмотрел мне в глаза. — С сегодняшнего дня я буду спать в твоей комнате. Не в кресле — в постели. Рядом с тобой. — Зачем? — Чтобы, если проклятие нападёт ночью, я был рядом. Чтобы делить боль. Как ты сейчас. Я покраснела. — Это… неприлично. — Мы муж и жена, — напомнил он. — Или ты забыла? — Я не забыла. Просто… — Просто ты боишься, — закончил он. — Не меня. Себя. — Да, — призналась я. — Я боюсь, что если мы станем слишком близки — я не смогу уйти. Даже если нужно будет. — А зачем тебе уходить? — Чтобы спасти тебя. Если проклятие начнёт убивать меня — я уйду. Чтобы ты не умер следом. Он сжал мою руку. — Не уйдёшь. Я не отпущу. — Ты не сможешь меня остановить. — Смогу. — Он притянул меня к себе и поцеловал — в губы, долго, глубоко, так, что у меня закружилась голова. — Я привяжу тебя к себе. Не верёвками — душой. Я не ответила. Я просто прижалась к нему и чувствовала, как наши сердца бьются в унисон. Одно сердце на двоих. Одна жизнь. Одна смерть. В ту ночь Кайран перебрался в мою комнату. Он принёс свои вещи — немного, только самое нужное. Слуги переглядывались, но молчали. Эльза, помогавшая мне разобрать платья, спросила только: — Всё хорошо, ваше величество? — Да, — ответила я. — Всё хорошо. Она не поверила, но не стала спрашивать дальше. Мы легли в постель — впервые рядом. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание. Он лежал на спине, глядя в потолок, и не двигался. — Ты спишь? — спросила я. — Нет. — Я тоже. Повисла тишина. Потом он сказал: — Расскажи о своей матери. Какой она была? Я удивилась — он никогда не спрашивал о прошлом. Только говорил о своём. — Она была тёплой, — начала я. — Всегда пахла яблоками и корицей. Пекла пироги по утрам. Расчёсывала мои волосы перед сном и пела песни на старом языке, которого я не понимала. — Она любила тебя. — Да. — Голос дрогнул. — И я любила её. Когда она умерла, я думала, что мир рухнул. И он рухнул. На три года. — Пока ты не попала в мой дворец. — Пока я не попала в твой дворец, — согласилась я. — Здесь другой ад. Но хотя бы я знаю, за что сражаюсь. — За что? — За тебя. За нас. За жизнь. Он повернулся ко мне. В темноте я видела только его глаза — золотые, горящие. — Ты сильная, Ариана. — Нет, — ответила я. — Я просто не умею сдаваться. Он обнял меня — впервые по-настоящему, крепко, прижимая к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая запах дыма и драконьего огня. — Спи, — сказал он. — Завтра будет трудный день. — Почему? — Потому что завтра мы начнём искать того, кто стоит за покушениями. И того, кто украл дневник. — Ты знаешь, кто? — Догадываюсь. — Его голос стал жёстким. — Но нужны доказательства. — Мы их найдём. — Мы их найдём, — повторил он. Я закрыла глаза и провалилась в сон — без снов, без криков, без призраков. Впервые за много ночей. Утром я проснулась от того, что Кайран смотрел на меня. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто смотрел. В его глазах не было золота — только серая нежность. — Что? — спросила я хрипло. — Ничего, — ответил он. — Смотрю на тебя. Ты красивая, когда спишь. — Я красивая всегда, — пробормотала я, натягивая одеяло на лицо. Он рассмеялся — впервые за всё время. Смех был низким, грудным, и от него что-то перевернулось у меня в груди. — Пойдём, — сказал он, вставая. — Нас ждут дела. — Какие? — Начнём с архива. Там, где твоя мать работала. Там могут быть подсказки. Я встала, накинула халат. Мы вышли в коридор — рука об руку. Стража у дверей вытянулась, глядя на нас с изумлением. Король и королева, идущие вместе. Неожиданно. Мы спустились в архив — в ту самую комнату, где были прошлой ночью. Но теперь она выглядела иначе. Стеллажи были сдвинуты, книги лежали на полу, а на стене красовалась надпись, выжженная огнём: «НЕ ИЩИТЕ ПРАВДУ. ОНА УБЬЁТ ВАС». Кайран побледнел. — Кто-то был здесь. Этой ночью. Пока мы спали. — Зачем? — спросила я. — Чтобы уничтожить улики. — Он подошёл к стеллажу, где вчера лежал мамин дневник. Дневник исчез. — Они забрали его. — Но мы вчера читали его. Я запомнила почти всё. — Запомнила? — Почти всё. Имена. Факты. Даты. Кайран повернулся ко мне. В его глазах горела надежда. — Ты — моё сокровище, — сказал он. — Ты даже не представляешь, насколько. — Я просто имею хорошую память. — Нет. — Он подошёл и взял меня за руки. — Ты — та, кто спасёт нас. Я знаю это. Я хотела ответить, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Дамиан. Бледный. Взволнованный. — Ваше величество, — сказал он, обращаясь к Кайрану. — В городе мятеж. Герцог Норвудский собрал войска. Они идут к дворцу. — Когда? — Через два дня. Может быть, раньше. Кайран отпустил мои руки и шагнул к Дамиану. — Откуда ты знаешь? — Мой шпион передал. — Дамиан протянул смятое письмо. — Читайте. Кайран прочитал. Его лицо стало каменным. — Они требуют моей головы. И головы королевы. — Да. — Дамиан перевёл взгляд на меня. — Им нужна её кровь. Для ритуала, который сделает дракона бессмертным. — Какого ритуала? — спросила я. — Того, что убьёт вас обоих, — ответил Дамиан. — Если они захватят дворец — вы умрёте. Но если вы сбежите сейчас — сможете вернуться с армией. — Нет, — сказала я. — Я не побегу. Я буду сражаться. — Ариана… — начал Кайран. — Нет, — повторила я. — Ты сказал, что мы одно целое. Если ты сражаешься — сражаюсь и я. Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Тогда готовимся к осаде. Дамиан склонил голову. — Я с вами, — сказал он. Кайран посмотрел на него с подозрением. — Докажи, — ответил он. — Докажу, — сказал Дамиан. — Я открою вам тайну, которую хранил двадцать лет. Тайну вашего проклятия. И тайну крови Арианы. Он шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и начал говорить. Он говорил час. Мы слушали, не перебивая. И к концу его рассказа я знала, что наша связь — не просто магия. Это судьба. Потому что моя кровь была не просто кровью потомка. Я была той, кто должна была родиться. Через семьсот лет после проклятия. В день, когда звёзды сойдутся. В час, когда луна станет красной. Я была последней. Последней Ашворт. Последней надеждой. И если я умру — проклятие станет вечным. А Кайран останется драконом навсегда.