Темнота была живой. Она дышала, двигалась, обволакивала меня, как вода. Я стояла посреди комнаты, сжимая в одной руке кинжал, другой — нащупывая стену. Пальцы скользили по холодному камню, искали дверь — но дверь исчезла. Будто её никогда не было. — Не бойтесь, — голос Дамиана раздался отовсюду. — Я не причиню вам вреда. — Тогда зажгите свет, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Щелчок пальцев. Голубоватое сияние разлилось по комнате — не такое, как прежде, а более яркое, живое. Дамиан стоял у окна, заложив руки за спину. На его лице не было улыбки. Только сосредоточенность — и что-то похожее на усталость. — Садитесь, ваше величество, — он указал на стул у стола. — Нам нужно поговорить. — Я предпочту стоять. — Как хотите. — Он пожал плечами. — Но разговор будет долгим. И вы должны выслушать меня до конца. — Я ничему не верю из того, что вы говорите. — Вот и правильно, — неожиданно согласился он. — Не верьте. Но выслушайте. А потом решайте сами. Он подошёл к столу, взял стопку бумаг — те самые, что показывал мне перед тем, как погас свет. Перебрал их, выбрал одну, пожелтевшую, с неровными краями. — Это письмо Элинор. Настоящее. Не дневник, который вы нашли. Дневник она вела для отвода глаз. А это — писала в последнюю ночь. — Почему вы не отдали его королю? — Потому что король не поверил бы. Или поверил — и убил бы меня. — Дамиан положил письмо на стол, пододвинул ко мне. — Прочитайте. Я не двинулась. — Прочитайте, — повторил он тише. — Я не враг вам, Ариана. Как бы вы ни думали иначе. Я взяла письмо. Бумага была тонкой, почти прозрачной. Почерк — тот же, что в дневнике, но более ровный, спокойный. Словно Элинор писала его не в страхе, а в решимости. «Тот, кто найдёт это письмо — знай: Дамиан не убийца. Он пытался меня спасти. Но было поздно. Проклятие уже вошло в мою кровь. Король не знает, что его сила убивает всех, кто к нему приближается. Не по злой воле — по природе проклятия. Дамиан хотел найти способ остановить это. Он рисковал собой. Не верьте слухам. Верьте только фактам. И берегите следующую — ту, кто придёт после меня. — Элинор.» Я перечитала дважды. Трижды. — Это подделка, — сказала я, кладя письмо на стол. — Это не подделка, — ответил Дамиан. — Вы можете сравнить почерк с дневником. Те же завитушки, тот же наклон. — Вы могли скопировать. — Мог, — согласился он. — Но зачем? Если бы я хотел вас убить, вы были бы мертвы ещё в день свадьбы. Та стрела? Я мог бы направить её точнее. Но я не хочу вашей смерти. Я хочу снять проклятие. — Зачем вам это? — Потому что я служу короне, — он посмотрел мне прямо в глаза. — И потому что Элинор была моей кузиной. Я любил её. И не смог спасти. Но вас — смогу. Если вы позволите. Я молчала. В голове шумело. Письмо, дневник, слова Кайрана, слова Дамиана — всё смешалось в один клубок лжи и правды. — Вы сказали, что король использует меня. Что ему нужна моя кровь. — Да. И это правда. — Зачем? Дамиан сел на край стола, скрестил руки. — Проклятие можно снять двумя способами. Первый — кровь того, кто его создал. Но та женщина умерла семьсот лет назад. Второй — кровь её потомка. Ваша кровь, Ариана. Вы — последняя из рода Ашворт. — Моя мать была Ашворт. — Ваша мать была Ашворт, и она погибла, пытаясь снять проклятие. Король не убивал её — но его проклятие убило. Оно делает всех, кто рядом, уязвимыми для несчастных случаев, болезней, нападений. Чем дольше вы рядом с ним — тем слабее ваша защита. — А вы? Вы рядом с ним годами. Почему вы живы? — Потому что я ношу амулет, — Дамиан расстегнул ворот рубашки, показал тонкую цепочку с чёрным камнем. — Он защищает от влияния проклятия. Но таких амулетов всего три. Один у меня, один у начальника стражи, один — у старой библиотекарши. Король не знает. Если бы знал — отнял бы, чтобы защитить нас. Но тогда мы бы умерли. — А для меня амулета нет? — Вы — его жена. Вы связаны с ним кровью. Амулет не поможет. Только разрыв связи. — Какой разрыв? Дамиан помолчал. — Смерть. Ваша или его. Если умрёт он — вы будете свободны. Если умрёте вы — он освободится от привязки и сможет искать другую. — Вы предлагаете убить короля? — Я предлагаю вам бежать. Сейчас. Пока он не узнал, что вы читали дневник. Пока вы ещё живы. Я отступила к стене. — А если я не побегу? — Тогда вы умрёте, — сказал Дамиан безжалостно. — Медленно. Болезненно. Как Элинор. Как Рейна. Как все они. — Вы говорите, что пытались спасти Элинор. Почему она умерла? Он опустил глаза. Впервые за всё время его голос дрогнул. — Потому что она не послушалась. Она решила, что сможет снять проклятие своей кровью. В полночь, в полнолуние, она пришла к королю и предложила себя в жертву. Он не знал, что это убьёт её. Он думал, что это безобидный ритуал — капля крови, и всё. Но Дамиан — я — предупреждал: для потомка Ашворт этот ритуал смертелен. Она не поверила. Или поверила, но пошла. Потому что любила его. — Вы говорите, что король не хотел её смерти? — Король никогда не хотел смерти своих жён. Он хотел любви. Хотел спасения. Но проклятие искажает всё. Оно превращает любовь в яд. — Дамиан поднял голову. — Ваша мать знала это. Она работала над контр-проклятием. И погибла, когда была близка к разгадке. Моё сердце замерло. — Что вы знаете о моей матери? — Всё, — ответил Дамиан. — Она была членом древнего ордена, который хранил тайны драконьего проклятия. Она нашла способ снять его — но не успела. Перед смертью она передала свои записи мне. С наказом — найти её дочь и защитить. — Покажите. Дамиан подошёл к стене, нажал на едва заметный выступ. Каменная плита бесшумно отъехала в сторону, открывая нишу. В нише — шкатулка. Чёрная, с серебряной инкрустацией. Он достал её, поставил на стол. — Здесь записи вашей матери. И кое-что ещё. Он открыл шкатулку. Внутри лежали старые письма, несколько амулетов, потрёпанная книга в кожаном переплёте — и перстень. Мужской, золотой, с печаткой в виде дракона. Я узнала его. Это был перстень моего отца. — Откуда… — голос сорвался. — Ваша мать отдала его мне за день до смерти. Сказала: «Передай Ариане, когда придёт время. Она поймёт». Я взяла перстень. Он был тяжёлым. Тёплым. Внутри, на внутренней стороне, была выгравирована надпись. Я прочитала её, и слёзы навернулись на глаза. «Ариана, доченька. Прости, что не уберегла. Не верь никому. Узнай сама. И помни: проклятие снимается только любовью. Не кровью. Любовью. — Мама.» Я прижала перстень к губам. Дамиан молчал. — Всё, что я сказал, — правда, — произнёс он тихо. — Проверьте записи матери. Сравните с дневником Элинор. Решите сами. Но решайте быстро. Потому что время работает против вас. — Какое время? — Проклятие усиливается с каждой ночью. Вы уже чувствуете — крики за стенами становятся громче. Тени — длиннее. Скоро они начнут приходить не только ночью. Скоро они начнут говорить с вами. Я вспомнила голос из стены. «Мы ждём тебя». — Как мне снять проклятие? — спросила я. — Я не знаю, — ответил Дамиан. — Знает только тот, кто его создал. Но она умерла. Или… — Или? — Или не умерла. Есть легенда, что она спит в горах, в драконьей пещере, и ждёт, когда её потомок разбудит её. — Мой потомок? — Ваша прародительница, — кивнул Дамиан. — Первая Ашворт. Та, что прокляла короля. Если вы найдёте её — вы сможете узнать правду. Я сжала перстень в кулаке. — Почему вы помогаете мне? — Потому что я устал смотреть, как умирают невинные, — сказал он. — И потому что Элинор просила меня на смертном одре: «Защити следующую». Я не сдержал клятву. Но я сдержу. — А если я не хочу вашей защиты? Дамиан усмехнулся — горько, без радости. — Тогда уходите. Дверь открыта. Я не держу вас. Я подошла к тому месту, где минуту назад была дверь. Теперь там был проём — железная дверь стояла открытой. В коридор лился слабый свет. Я шагнула было к выходу, но остановилась. — А король? — спросила я. — Он знает про вашу помощь? — Нет. Он думает, что я враг. Что я убил его жён. Так ему сказали. Так он поверил. — Дамиан вздохнул. — Кайран не доверяет никому. Проклятие сделало его параноиком. Он видит заговор в каждом взгляде. — А он не прав? Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом. — Заговор есть. И я его часть. Но не та, о которой вы думаете. Он взял со стола одно из писем — старое, с выцветшими чернилами — и протянул мне. — Прочитайте это. Потом решайте, кому верить. Я взяла письмо. Развернула. Почерк был незнакомым — мужским, твёрдым. «Лорд Дамиан, вы должны любой ценой помешать королю найти потомка Ашворт. Если он снимет проклятие — мы все умрём. Дракон не должен стать человеком. Его сила — единственное, что защищает наши земли от врага с севера. Убейте девушку, если потребуется. Мы заплатим любую цену.» Внизу — подпись и печать. Печать герцога Норвудского. Того самого, что разговаривал с Кайраном на балу. — Что это? — прошептала я. — Мне приказали убить вас, — ответил Дамиан. — Приказали те, кто боится, что король станет человеком. Они хотят, чтобы он оставался драконом — их живым оружием. Поэтому они убивали его жён. Поэтому они убили вашу мать. — А вы? — Я не выполнил приказ. Я спрятал вас. — Он улыбнулся — впервые искренне, без тени насмешки. — И теперь они хотят убить меня. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как свинец. Я смотрела на письмо, на перстень отца, на шкатулку с записями матери — и не знала, кому верить. Кайрану, который закрыл меня собой от монстра? Или Дамиану, который показал мне письма, доказывающие заговор? Или себе — той, что внутри меня шептала: «Никому не верь. Узнай сама». — Я вернусь, — сказала я. — Я не приму решение сейчас. Но я заберу записи матери. — Забирайте, — кивнул Дамиан. — Они ваши по праву. Я сложила письма и книгу в шкатулку, взяла её под мышку и направилась к двери. На пороге обернулась. — Если вы обманули меня — я найду способ убить вас. Даже если придётся стать драконом. Дамиан поклонился. — Если я обманул вас — я заслужу смерть. Но я не обманываю. Клянусь Элинор. Я вышла в коридор. Шкатулка была тяжёлой. Но сердце было тяжелее. В зале бал продолжался. Я вернулась незамеченной — через боковой вход, смешалась с толпой масок. Музыка играла, гости кружились, никто не обратил внимания на королеву с чёрной шкатулкой в руках. Кайран стоял у трона, разговаривал с каким-то лордом. Когда он увидел меня, его лицо напряглось. — Ты была в башне, — сказал он, подходя. Не спросил — утвердил. — Да. — И? — И я не знаю, кому верить, — ответила я. — Но знаю, что буду искать правду. Сама. — Я помогу, — сказал он. — Нет. — Я посмотрела ему в глаза. — Вы — часть этой правды. И я не могу доверять вам, пока не узнаю всего. Он хотел ответить, но в этот момент громкий крик раздался из-за колонны. Все обернулись. На полу лежала девушка в золотой маске. Из её груди торчал кинжал. Кровь растекалась по мрамору. — Убийство! — закричал кто-то. Началась паника. Гости бросились к выходу. Стража попыталась навести порядок. Кайран схватил меня за руку. — Иди за мной, — сказал он. — Быстро. — Кто это? — Не знаю. Но это предупреждение. — Он тащил меня через толпу, не оглядываясь. — Тебе. — Почему мне? — Потому что она была похожа на тебя. — Он обернулся, и я увидела в его глазах страх. — Тот же цвет волос. То же платье. То же… Он не договорил. Потому что на месте убитой уже не было ни крови, ни тела. Только маска лежала на полу. Золотая. И внутри маски — записка. Кайран нагнулся, развернул её. Одно слово: «Следующая» Я смотрела на маску, и холод поднимался откуда-то изнутри. Кто-то во дворце знал, где я была. Кто-то знал, что я вернусь. И кто-то послал сообщение, от которого кровь стыла в жилах. Я перевела взгляд на Кайрана. Он стоял бледный, сжимая записку в кулаке. — Теперь ты понимаешь? — сказал он. — Тебе нельзя доверять никому. Даже мне. Особенно мне. — Я никому и не доверяю, — ответила я. И впервые за этот вечер я солгала. Потому что в глубине души — там, где билось проклятие вместе с сердцем — я уже сделала выбор. Я верила ему. И боялась этого больше, чем смерти.