После той ночи в архиве что-то изменилось. Я стала замечать то, на что раньше не обращала внимания. Как Кайран смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. Как его пальцы задерживаются на моей руке дольше, чем нужно. Как он поправляет прядь волос, упавшую на лицо, — осторожно, будто боится поранить когтями. Он боялся не поранить. Он боялся приблизиться слишком сильно. А я боялась, что он не приблизится вовсе. До полнолуния оставалось два дня. Войска герцога стояли под стенами, но не штурмовали. Кайран сказал, что они ждут сигнала изнутри. Кто-то во дворце должен был открыть ворота в нужный момент. Кто-то из своих. Мы не знали, кто. Не доверять никому — этому меня научили три года в доме Харгрейва. Но здесь, в этом дворце, среди каменных стен и шепчущих теней, я вдруг поняла, что хочу доверять. Хотя бы одному человеку. Кайрану. Второй день осады выдался тяжёлым. С утра пришло известие, что враги перерезали водный канал, питавший дворцовые фонтаны и колодцы. Воды оставалось на три дня. На пять — если экономить. — Они хотят взять нас измором, — сказал Кайран на совете. — Не надеются взять стены штурмом. — У нас есть магические источники, — заметил один из советников. — Запечатаны. Ключи у герцога. Он забрал их, когда бежал из города. Значит, воды нет. Еда была — запасов хватило бы на месяц. Но без воды люди умирают за неделю. — Мы можем выпустить дракона, — тихо сказала я Кайрану после совета. Мы шли по коридору, и наши шаги отдавались эхом. — Что? — Ты можешь обратиться. Прорвать осаду. Разогнать войска. — И сжечь полстраны вместе с ними, — ответил он. — Я не контролирую дракона в полную силу, Ариана. Проклятие делает меня бешеным. Я могу уничтожить и врагов, и своих. — Но если не попробуешь… — Если попробую и потеряю контроль — я убью тебя. Проклятие не различает друзей и врагов, когда я обращаюсь. Я замолчала. Мы подошли к моим покоям. Кайран открыл дверь, пропустил меня вперёд. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — О чём? — О ритуале. О полнолунии. О том, что будет после. — Если мы выживем. — Когда мы выживем, — поправил он. Я села на край кровати. Он опустился рядом — так близко, что я чувствовала жар его тела. — Твоя мать писала, что проклятие снимается любовью. Не кровью. — Он взял мою руку. — Я думал об этом. Всю ночь. — И что ты решил? — Я решил, что не знаю, что такое любовь. — Он посмотрел мне в глаза. — Я семьсот лет был чудовищем. Меня боялись. Ненавидели. Использовали. Никто никогда не любил меня по-настоящему. — А жёны? — Они боялись. Даже те, кто пытался быть смелыми. Я чувствовал их страх. Каждую ночь. Каждое прикосновение. — А я? Ты чувствуешь мой страх? Он помолчал. — Да. Но он другой. Ты боишься не меня. Ты боишься за меня. — Потому что я не хочу тебя терять. — Почему? — Он наклонился ближе. — Почему ты не хочешь меня терять? Я тебе никто. Чудовище, которое втянуло тебя в проклятие. Которое не смогло защитить ни одну из своих жён. — Ты спас мне жизнь. Дважды. Ты закрыл меня от монстра. Ты дал мне кольцо и веру. — Я коснулась его щеки. — Ты — не чудовище, Кайран. Ты человек, который страдает. — Ариана… — Я не боюсь тебя, — сказала я. — Я боюсь, что не успею сказать это до того, как… — Что сказать? Я посмотрела в его золотые глаза. — Что люблю тебя. Тишина повисла в комнате, как занавес перед спектаклем. Кайран замер. Чешуя на его лице проступила ярче, пульсируя в такт сердцу. — Не говори этого, — прошептал он. — Проклятие… оно может использовать твои чувства. — Пусть использует. — Я взяла его лицо в ладони. — Я люблю тебя. И мне всё равно, что с этим сделает проклятие. Он смотрел на меня долгим взглядом. Его дыхание участилось. — Ариана… — Не говори ничего, — попросила я. — Просто… Я не договорила. Потому что он поцеловал меня. Не так, как в прошлый раз — не нежно, не осторожно. Жадно. Отчаянно. Будто хотел выпить мою душу через губы. Я отвечала. Запустила пальцы в его волосы, притянула ближе. Чувствовала, как под кожей пульсирует проклятие — наше общее, связавшее нас навечно. Оно не жгло. Не давило. Оно… пело. Кайран отстранился первым, тяжело дыша. — Мы не должны, — сказал он хрипло. — Если проклятие почувствует… — Ему всё равно, — ответила я. — Оно уже всё чувствует. Я снова потянулась к нему. Наши губы почти коснулись. И в этот миг дверь распахнулась. В проёме стоял Дамиан. Бледный. Запыхавшийся. — Простите, — выдохнул он. — Но во дворец проникли убийцы. Кайран отстранился мгновенно. Его лицо стало каменным, чешуя — бронзовой. — Где? — В западном крыле. Убиты двое стражников. И… — Что? — Похищены документы из архива ордена. Те, что мы нашли вчера. Я вскочила. — Кто? — Неизвестно. Слуги видели тень. Чёрный плащ, маска. Кайран выхватил меч. — Иди в покои, Ариана. Запри дверь. — Нет. Я с тобой. — Ариана! — Мы связаны, — напомнила я. — Если ты идёшь — иду я. Он не стал спорить. Мы побежали в западное крыло. В коридоре пахло кровью. Два тела лежали у дверей архива — горло перерезано, глаза открыты. Стражники. Те, кого Кайран лично поставил охранять свитки. Дверь была взломана. Внутри — разгром. Свитки разбросаны, шкатулки пусты. — Всё, что мы нашли, — прошептал Дамиан. — Исчезло. — Кто знал об этом месте? — спросил Кайран. — Только мы трое. И старый библиотекарь, у которого был ключ. — Где он? — В своей каморке. Я послал за ним. В этот момент в коридор вбежал запыхавшийся слуга. — Господин! Библиотекарь мёртв. Убит в своей комнате. — Кем? — Не знаю. Лицо разбито. Но в руке он сжимал это. Слуга протянул клочок бумаги. Я взяла. Прочитала: «Не ищите правду. Она убьёт вас быстрее, чем проклятие». Почерк был незнакомым. Но запах на бумаге — сладковатый, цветочный — я узнала. Лилии. Те самые, что стояли в моей комнате в первую ночь. Те, что пахли смертью. Кайран прочитал записку, и его лицо окаменело. — Он здесь, — сказал он. — Убийца. Внутри дворца. — Кто? — спросила я. — Тот, кого никто не подозревает. — Он посмотрел на Дамиана. — Ты обыскал всех слуг? — Всех, кроме… — Дамиан запнулся. — Кроме кого? — Кроме вашей личной служанки. Эльзы. Я похолодела. — Эльза? Но она… она старая. Тихая. Она помогала мне одеваться. — Которая всегда знает, где вы, ваше величество, — сказал Дамиан. — Которая приносит вам еду и воду. Которая может отравить вас в любой момент. Кайран рванул к моим покоям. Я — за ним. Дверь была открыта. Внутри — темно. И тихо. Кайран зажёг свечу. На кровати лежала Эльза. Мёртвая. С ножом в груди. — Она мертва, — сказал Кайран, наклоняясь. — Убита. Час назад. — Зачем? — прошептала я. — Зачем убивать её? — Чтобы замести следы. Или чтобы показать, что он может добраться до любого. Я осмотрела комнату. Всё было на месте. Мамин дневник — под подушкой. Перстень отца — в шкатулке. Ничего не пропало. — Он не за этим приходил, — сказала я. — А за чем? — Чтобы показать, что он здесь. Что он может убить любого, кто нам дорог. Что мы бессильны. Кайран сжал кулаки. — Мы не бессильны. Мы проведём ритуал в полнолуние. И покончим с этим. — А если убийца ударит раньше? — Тогда умрём вместе, — сказал он. — Но я не позволю ему победить. Он подошёл ко мне, взял за плечи. — Больше никакой опасной близости, — сказал он. — Пока не снимем проклятие. Пока не узнаем, кто враг. Потому что если убьют тебя — умру и я. — А если убьют тебя? — Тогда иди к Дамиану. Он выведет тебя из дворца. Спасёт. — Я не пойду без тебя. — Пойдёшь. — Он поцеловал меня в лоб — быстро, почти сухо. — Потому что ты — последняя надежда. Твоя кровь может снять проклятие. Даже если меня не станет. — Не говори так. — Я говорю правду. — Он отпустил меня. — Теперь спи. Я посижу у двери. — Кайран… — Спи. Он вышел в коридор и сел у двери, положив меч на колени. Я осталась одна. Среди теней. Среди шепотов призраков, которые снова начали говорить. «Он любит тебя… Он убьёт тебя… Он не сможет защитить…» Я зажала уши подушкой. Но голоса не замолкали. А где-то в коридоре, очень близко, скрипнула половица. И я поняла, что покушение, прервавшее наш почти-поцелуй, было только началом. Настоящий убийца ещё не нанёс главный удар. Но он был рядом. Он смотрел. Он ждал.