Идрис Де Вер, гордый и надменный Мивар, стоял, бледнея.

— Я не могу быть с тобой и я никого не выбирала, — сказала я, и мой голос был тверд. — Ты не понимаешь в каком оказалась положении. А потому, поступаю как нужно.

Идрис сжал кулаки и кожаные перчатки на его руках скрипнули.

— Я могу решить все. Женюсь на тебе. Для меня не важно, что произошло. Прекрасно понимаю, что ты не могла противиться ему. — Мивар и вовсе отвернулся, сморщившись от боли. Ревность? Я не могла поверить.

Уложив ладонь на плечо Идриса, постаралась его утешить.

— Мы не любим друг друга, Идрис. Как и с Николасом, у нас с тобой нет будущего.

Мивар резко обернулся.

— С ним — нет. Но у нас может быть будущее. — Схватил он меня за плечи и сжал их до боли. — Я докажу это.

— Зачем? — Непонимание заполнило нутро и разлилось страхом в груди. Я поняла, что волк не собирается отступать. А Идрис, порождая еще большие опасения, развернулся и покинул меня. Оставалось только наблюдать за его темной удаляющейся фигурой, которая вскоре вышла за ворота.

Когда я вернулась в дом, Николас уже ждал меня. Вальяжно рассевшись в кресле, он сидел в гостиной, читая газету, в которой была статья о моем возвращении. Большой заголовок гласил: «Мивар, спасенный Альтом: необычная история любви в Руане».

— Они уже придумали нам роман, — заметил Альт, поднимая глаза от газеты на меня. — Это хорошо. Люди любят истории о любви больше, чем истории о спасении. Де Вер отвязался, наконец? — решил дополнить неприятные новости он своим пренебрежением к Мивару.

— Он не собирается отступать, и это настораживает, — ответила честно.

Николас отложил газету и встал.

— Отчего же? Вы красивы, Элизабет. Да еще и носите кровь оборотня. — Николас хмыкнул. — Ну, он так считает. Хорошая партия.

— Тогда нужно обдумать его кандидатуру, — поддразнила я и встала прямо напротив Альта. — И вы даже не поздоровались? Что за манеры?

Николас подошел ко мне ближе, заставляя встретить его взгляд и мощь. А еще напряжение, которое читалось в теле.

— Со мной ты будешь свободна, Элизабет, — серьезно проговорил он. — И это все, что я могу тебе предложить. Постарайся не упустить эту свободу.

Лорд чеканил верные слова, проистекающие из его разума. Глаза же Альта говорили совсем другое. В них горела та же страсть, то же желание, которое я видела в темнице. Только теперь он сдерживался. Для моего же блага. А я неосознанно подалась вперед, ощущая сильную потребность. И к моему разочарованию оборотень отшатнулся, сделал шаг назад.

— Николас, я...

— Не говори, — перебил он. — Не сейчас. Когда ты полностью станешь Миваром, когда брачный период отступит, когда ты сможешь думать ясно — тогда мы все обсудим. А сейчас я должен вернуться к охоте. Город все еще в опасности. Именно об этом пришел сказать. А еще завтра ты начнешь обучение. Я нашел для тебя учителя — одну из Миваров, которая поможет тебе контролировать свою природу пока я буду занят поисками.

— Позволь мне помочь тебе, — попросила я. — Я знаю, как думает человек, пытающийся скрыть свои грехи. Я была монстром. Позволь мне помочь найти его.

Николас долго смотрел на меня, а затем медленно улыбнулся.

— Вы действительно потрясающая женщина, Элизабет Лочестер. И я обязательно возьму вас с собой. Но только если пообещаете, что не будете рисковать своей жизнью без необходимости и освоите навык перевоплощения сносно, чтобы суметь защититься в случае чего.

— Обещаю, — выдохнула, сдерживая радость. Впервые кто-то воспринимал меня настолько серьезно.

И я действительно верила в это обещание.

Жар разливался по груди волнами, заставляя проснуться в поту. Я открыла глаза и ощутила, как сердце колотится в груди с невероятной силой. Брачный период вновь давал о себе знать. Хоть и не столь яростно, как в подвале, но достаточно, чтобы заставить тело гореть изнутри. Я села на кровати, прижимая ладонь к груди, стараясь унять дыхание. Ночная сорочка прилипла к телу от пота, а волосы спутались. Прочистив саднящее горло, поняла, что, скорее всего, кричала во сне. Луна светила в окно, озаряя спальню серебристым светом. Тишина успокаивала. Часы, висящие на стене, показывали три часа ночи, тикая слишком громко.

«Еще неделю, может быть две, — напоминала я себе, вспоминая слова Николаса. — Это пройдет. Ты справишься».

Но справляться было невероятно сложно. Каждый вдох приносил боль, каждый выдох — облегчение, которое длилось ровно столько, сколько нужно, чтобы вновь захотеть кричать. Я встала с кровати и подошла к окну, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Оно обжигало кожу. Контраст температур был колоссальным. Но это казалось маленьким спасением. Хоть на мгновение.

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Следом без лишних позволений в комнату вошла моя компаньонка. Все эти дни Айла молча наблюдала за мной, настороженно изучая взглядом. Не навязывала свое общество, поскольку видела, как много сейчас внимания и пересудов вокруг моей персоны. А, возможно, и сама стала опасаться. Всем в Королевстве было известно, насколько волки несдержанные. Во время брачного периода, Мивары и вовсе походили на существ, с которыми опасно иметь дело. Именно поэтому многие из них имели загородные поместья для того, чтобы пережить его в одиночку или со своей парой.

— Госпожа, вы в порядке? — голос Айлы был полон беспокойства. Девушка подошла ближе, держа в руках кувшин с водой и стакан. — Я слышала, как вы кричали. Думаю, вам нужна помощь.

Я благодарно приняла стакан и осушила его в несколько глотков. Холодная, освежающая, она стала спасением, хоть и временным. Айла присела на край кровати, рассматривая меня с нескрываемым интересом и беспокойством.

— Госпожа, расскажите мне, что произошло, — попросила она тихо. — Мы искали вас столько дней. Так беспокоились… Почти похоронили… А вы вдруг появляетесь живой и невредимой с лордом Монфор-дом'Амори. Все говорят, что вы Мивар, что вы... — она запнулась, не решаясь закончить фразу.

Я вновь наполнила стакан и стала пить медленнее, обдумывая ответ. Айла была моей компаньонкой, почти лучшей подругой. Единственной, если быть точнее. Но я не могла рассказать ей правду. Не полностью. Слишком опасно. За плечами скрывалось слишком много тайн, которые могли уничтожить не только меня, но и тех, кого я люблю.

— Я не могу рассказать тебе все, Айла, — сказала мягко, но твердо. — Это слишком лично.

Лицо Айлы омрачилось. Я увидела обиду в ее глазах, разочарование. Но девушка продолжила настаивать, вопреки моему нынешнему состоянию.

— Я думала, мы подруги, — прошептала она. — Думала, вы мне доверяете.

— Это так, — ответила честно. — Но доверие — это не всегда значит рассказывать все. Есть вещи, которые предпочту оставить при себе, поскольку они слишком… Слишком откровенны, если ты понимаешь, о чем я? – предпочла уйти от ответа, ссылаясь на стеснения.

Айла вдруг широко улыбнулась. Наверняка именно так она улыбалась мужчинам, когда работала в борделе. Хитро, сладострастно, с легкой насмешкой, что таила в себе столько ядовитых моментов и горя… Осознание тут же разрезало что-то внутри. Девушка знала все самые откровенные вещи, с которыми сталкиваются девушки, попадая в руки мужчин, а я сейчас пыталась ей доказать, что не могу открыто говорить о том, что произошло между нами с Николасом. Для нее такая отговорка звучала смешной. И эта ситуация, как никакая иная, показала разницу между нами, между нашим восприятием мира, многих вещей и конечно же воспитанием.

Леди никогда бы не позволила себе разговоров с кем бы то ни было на столь щепетильную тему. Такое обсуждение считалось табу даже между матерью и дочерью. Все личные беседы с миссис Лочестер у меня проходили с четко выверенным прагматизмом. Мать рассказала лишь то, что должно знать юной леди, не более.

Компаньонка вдруг встала и отвернулась, но я заметила странное выражение на ее лице. Что-то холодное, расчетливое. Но когда она вновь посмотрела на меня, в глазах Айлы была только забота.