Люди на улицах выглядели обычно. Казались почти лишними, хоть и были частью всего существующего здесь. Дамы в длинных пальто с высокими воротниками спешили по тротуарам, держа в руках зонтики от снега. Джентльмены в цилиндрах и пальто разговаривали, проходя мимо витрин, где выставлялись последние изобретения. Дети играли с механическими игрушками, которые двигались сами по себе благодаря магии.

Экипаж проехал мимо центральной площади, где возвышался огромный памятник королю. Металлическая фигура была покрыта платиной, а вокруг постамента кружили магические сферы, создавая иллюзию движения. Дальше слышалась железнодорожная станция, откуда доносился грохот поездов и свист паровозов. Дым от их труб поднимался в небо, смешиваясь с облаками и создавая странную атмосферу, полную индустриального величия и некоей меланхолии.

Я прижалась к стеклу, ощущая, как привычный жар в груди немного отступает. Мне всегда нравился Руан, его необычность, его смесь готической древности и новшеств современности. Но сейчас, глядя на него новыми глазами Мивара, наблюдала и другое. Теперь стало понятно, как Идрис почуял во мне оборотня. Я не видела магию, которая пульсировала в каждом механизме, в каждом здании. А чувствовала, как город дышит, живет, развивается благодаря ей. Где-то импульс ощущался ясно и четко, а где-то совсем слабо. Но я была поражена тем, что наблюдаю.

Экипаж свернул на узкую улочку, где располагалась лечебница доктора Ливаля. Здание было старым, из потемневшего от времени кирпича, с высокими окнами и медной широкой табличкой на высокой двери. Мы с Айлой молча вышли из агрегата, и холодный воздух ударил мне в лицо, немного охладив желание поскорее войти внутрь. «Как воспримет наставник перемены в ученице?» — подумала я, позабыв осмотреться вокруг. Зато это сделала Айла и сразу легонько тронула мою руку. Прохожие, взгляды которых были устремлены все как один лишь на меня, замерли в неверии происходящего. Кто-то стал шептаться, стоя поодаль. А кто-то из знакомых мне лично джентльменов, приподнял свой цилиндр, приветствуя. Дамы смотрели с легким презрением. Некоторые не скрывали восхищения во взгляде. Было ясно, что все они наслышаны о произошедшем, о связи с Альтом. Это вызывало серьезный диссонанс в головах высшего общества Руана. Для меня же было непривычно лишь одно – то, что обо мне, хоть и не всё достоверно, но известно всем вокруг. Момент обнажившейся правды всегда представляла иначе. Что меня придадут смерти. Распнут и разорвут на части. Но это… Теперь столь явная реакция окружающих не вынуждала сжаться от ужаса. Я вдруг поняла, каково это, быть одной из них… Быть оборотнем.

Улыбнулась тем, кто смотрел мне в глаза, ожидавших хоть малейшей реакции и кивнула. После подхватила длинные полы своего пальто и быстро направилась к высокой лестнице излюбленного пристанища.

Внутри лечебницы пахло характерно: дезинфектантом и лекарствами. Знакомый запах, который успела полюбить за годы работы здесь. Обширный холл встретил пустотой. Я двинулась по еще одной широкой лестнице, сразу подозревая неладное. Айла буквально бежала за мной. Прошла к кабинету профессора и постучала.

— Войдите, — разрешил знакомый голос, позволяя выдохнуть от облегчения.

Я осторожно открыла дверь и вошла. Айла конечно же вошла за мной, как это бывало и в прежние времена, следуя указаниям моего отца. Кабинет встретил строгостью обстановки: макетами органов, стоящих в стеллажах на подставках и схемами, изображениями устройства организма человека. На столе лежали стопки книг, хаотично разбросанные и открытые, словно кто-то очень искал в них ответы на свои вопросы.

Доктор Ливаль сидел в своем кресле за столом посреди всего этого хаоса, одетый в белый окровавленный халат. Под глазами наставника пролегли глубокие тени усталости. Он окинул меня блеклым взглядом, словно нисколько не осведомлен о том, кем стала. Кем всегда была. Куда пропала. На лице доктора не отобразилось и тени удивления. Он был разбит, подавлен. Настолько, что это без труда читалось во всем его виде. Настолько, что его не поразило даже появление живого мертвеца в его обители.

Но потом он словно бы очнулся от раздирающих душу тяжких мыслей, собрал всю оставшуюся волю в кулак и широко улыбнулся.

— Элизабет! — воскликнул доктор, вставая из-за стола. — Боже мой, я так рад видеть тебя живой! Когда ты исчезла, я думал... — он не закончил фразу, но я заметила в его глазах боль и облегчение одновременно.

— Все хорошо, доктор, — подошла и взяла руку пожилого мужчины в свою.

Мистер Тонгертон сразу вырвал ее у меня. Только посмотрев вниз, заметила на его коже следы запекшейся крови.

— Дорогая, я только из операционной, не стоит леди прикасаться к такому грязнуле, — попытался пошутить он, но быстро вновь погрустнел: — Пострадавших много. Я не справляюсь. Мы все не справляемся… И мы слишком многих теряем.

— Что? – выдохнула я сипло. Казалось, что пока проводила время в собственных переживаниях, в тепле и уюте своего дома и под опекой своей семьи, в городе неизменно происходило нечто страшное. Так оно и было, судя по всему.

Доктор Ливаль лишь добродушно, как-то грустно улыбнулся мне. Он наверняка понял, что не знаю и крох произошедшего за время моего отсутствия. Мужчина выудил платок из кармана, провел им по лбу и лысине, стирая проступившую испарину, и вновь обессиленно опустился в кресло. Его серые глаза безразлично скользнули по моей гувернантке, затем по мне.

— Присядьте, юные леди, я поведаю обо всем, что творится в городе. Но если вдруг станет сложно слушать, дайте знать.