— Воды. Дайте мне воды. — Указала она на кувшин, который поставил на стол вместе с едой.

Но я преградил ей обзор на желанное питье собой, упершись в край стола.

— Для начала мы сыграем. Это почти не пытки. Я буду давать вам по кубку воды с каждым новым ответом. А, поправочка — честным ответом. Если порадуете меня хорошей беседой, то дам вам и поесть.

— Хорошо, — опустила руку девушка, — задавайте свои вопросы.

Я улыбнулся, поставил трость у стола взял кувшин, кубок и присел прямо на пол, жестом приглашая Элизабет присоединиться ко мне. Она была послушна и села, глазами пожирая сосуд. Знал, жажда мучит оборотней после перевоплощения особенно сильно. А потому налил воды в кубок прямо при ней.

— Это для сговорчивости, — улыбнулся девушке, а та тяжело сглотнула и облизнула губы кончиком языка. Внутри тут же взметнулась волна жара. Ее быстро погасил. А после резко снял повязку с глаза. Девушка стала рассматривать меня с интересом и даже восхищением. — Лучше вам не лгать мне. Это непременно услышу, почую, и конечно же рассмотрю в вас, Элизабет.

— Я и не собиралась.

— Хорошо, проверим. Это вы убили свою сестру?

Ресницы Элизабет задрожали словно крылья мотылька.

— Да.

Она не лгала. Действительно была уверена.

— Вы помните, как это произошло?

— Нет. Но я очнулась возле ее трупа в ту ночь. Вернее, рядом с тем, что от нее осталось… Догадываться не пришлось. Это я.

Девушка замерла в ожидании награды, украдкой поглядывая на кубок с водой, но я видел, она что-то недоговаривает. А потому, вопросительно на нее взглянул.

— Еще у меня бывают сны, видения. Воспоминания, — более твердо сказала она, подобрав верное слово. — Я иногда вижу словно наяву в человеческом обличии то, что делало это существо. Это жуткие, кровавые картины, задумчиво проговорила девушка, кожа ее покрылась мурашками, дыхание участилось, а сердце загрохотало в груди от чистого отвращения и ужаса при этих словах. Она не лгала. И то, чем она поделилась, было интересно.

Я протянул ей сосуд, и она его приняла словно драгоценность. Пила быстро, но так, чтобы не проронить и капли мимо. После так же послушно вернула. Наши пальцы на мгновение коснулись и воздух немного затрещал, наполняясь магией.

— Это магия? — с недоумением спросила Элизабет.

— С вами прежде такого не приключалось?

— Со мной? — удивленно вскинула она на меня свой ледяной взгляд.

— Да, Элизабет. Это ваши силы. Они хаотичны и не станут слушаться. Постепенно вовсе угасают у Бист Вилахов.

Девушка слегка улыбнулась и принялась изучать свою руку, вокруг которой собрался прозрачный магический импульс. Магия не имела цвета или же запаха. Лишь воздух подрагивал от нее, а резкий звук пронзал пространство, когда маг или оборотень применял большое количество сил. У Элизабет в распоряжении была капля в море, но для нее это явление было самым настоящим чудом.

— Мне прежде не доводилось ее излучать так… так явно…

Я прочистил горло.

— Дайте свою руку, — пошевелил я пальцами, приманивая девушку. Она вложила свою крохотную ладошку в мою.

На мгновение оторопел от того, как чисто излучается сила. Слабая, но очень ровный поток.

— В вашем роду не было Альтов?

— Нет. Я не слышала о таком. В чем дело?

Я накрыл руку девушки и сверху своей ладонью. Прикрыл глаза и прислушался к потоку.

— Похоже, что были. Возможно смешение в вашем роду и породило в дальнейшем недуг. Эта магия призвана созидать. Она не от Миваров. Если бы вам посчастливилось родиться нормальным оборотнем, то вы непременно стали бы Альтом. Или же… силы настолько искажены, что определить стало невозможно. Такой вариант наиболее вероятен.

Элизабет поджала губы и попыталась высвободиться из моей хватки. Но я не отпустил, продолжая поглаживать ее ладонь подушечкой большого пальца. Мне не хотелось отпускать ее. Взгляд голубых глаз тотчас же настиг. Теперь, обнажив глаз Альта и пользуясь его зрением, мог детально увидеть в радужках королевы льда морозный рисунок.

— Мне очень жаль, что все так сложилось для вас, — сказал и все же отпустил руку девушки. Та кивнула и ее губы задрожали от досады.

— Мне тоже.

В тот же день я сразу отдал ей и воду, и еду. Она не была частью заговора. Позже сама честно ответила на все мои вопросы. Де Веры вовсе ее не покрывали. Девушку все годы спасал мост и ее метод справляться с чудовищем своими способами.

Казалось бы, чудовище поймано, сеть интриг разоблачать не нужно.

Все выглядело таким простым. И таким до безумия сложным… Я должен был убить Элизабет прямо в эту же минуту. Не рисковать.

Но не сделал этого. Ни в первый день, ни в последующий. Приходил, задавал вопросы, кормил, поил и вновь уходил с осознанием того, что не могу лишить эту девушку жизни. Она без конца рассказывала мне обо всех способах, которые испробовала на себе ради излечения, но все их я давным-давно экспериментально проверил. Слушал ее рассказы о том, как вкалывала себе опасные яды, смешивала эфиры, купленные на выпрошенные у отца огромные деньги якобы на пожертвование лечебнице. Как хитрила, прятала одежду где-то в городе в укромных местах на всякий случай. Как справлялась с новыми и новыми переломами, которые иногда давали о себе знать спустя недели. Как мучилась чувством вины, когда в городе обнаруживался новый изувеченный труп. Начал понимать ее. Сблизился, хоть и больше всего опасался именно этого.

Сила ее духа поражала. Впервые перед собой я видел благородного человека, которому не посчастливилось родиться «не таким». Обычно чудовища и в обличии человека теряли совесть. Наверняка я обнаружил Элизабет до того, как она начала превращаться окончательно в одного из них. Наверняка она действительно готова была принять смерть, которую я, к сожалению, с каждым днем откладывал все дальше на потом…

— Я сегодня отлучусь по делам в город, заодно узнаю, как там дела. Не пугайся, что долго не прихожу, — поставил поднос с едой и питьем прямо на пол перед решеткой.

Элизабет выглядела особенно болезненно сегодня. Завернутая в одну лишь простынь и лежащая на матрасе, который притащил ей сюда с одеялом и подушкой, девушка повернулась ко мне, как всегда покорно принимая указания и еду.

Ее руки дрожали, когда поставила миску и кувшин с водой у своей импровизированной кровати. После она попросту легла и отвернулась, завернувшись в одеяло.

— Все в порядке, Лиззи?

— Да, все отлично, — сдавленно ответила девушка.

Только сейчас, спустя три дня я окинул взглядом камеру иным взором, осмотрел спутавшиеся волосы девушки и наконец-то полностью осознал в какое дерьмо мы вляпались. Оба. Я держал ее в подвале как зверя. Но обходился как с человеком. Это было ошибкой и это знал, не раз прокручивая в голове собственные принципы, которые в этот раз не сработали.

— Когда, Николас? Когда ты это сделаешь? — без тени упрека или страха в голосе спросила Элизабет, все так же отвернутая лицом к стене. — Я устала жить вот так…

— Я скоро вернусь и сделаю то, что должен, — ответил твердо, понимая, что затягивать больше некуда. — Исполню твою волю. Никто никогда не узнает, кем ты была.

В этот момент мисс Лочестер, которая уже больше походила на зверька, нежели юную леди, обернулась. Ее глаза блестели от слез.

— Спасибо тебе. И еще. Не убивай меня во сне. Говорят, души умерших во сне людей, навек остаются бродить среди живых, так и не осознав свою смерть. Я не хотела бы бродить привидением по этому подвалу вечность.

Девушка истерично рассмеялась в то время, как по ее щекам катились слезы. Не выдержав, я открыл камеру и порывисто шагнул к ней. Поднял ее с матраса и обнял. Сжал хрупкое тело, стал гладить девушку по голове, успокаивая.

— Я буду помнить тебя, как самое благородное и милое чудовище в своей жизни. Но ты и сама должна понимать — мы обязаны. Дальше будет только хуже.

Обнял ее лицо руками и в который раз залюбовался красотой девушки. Даже сейчас, заплаканная и растрепанная, в одной лишь простыне вместо изящного платья, она выглядела для меня как воплощение чертовой мечты. Наши лица были опасно близки, а дыхания смешались. Я видел по глазам Элизабет, что она чувствует то же, что и я. Думает о том же, о чем и я. Она обняла меня в ответ и мир покачнулся от нахлынувших эмоций. Стали слышны четкие щелчки ее магии, что источали женские руки на моих плечах. А сердце девушки грохотало, изъявляя потребность и волнение. Элизабет встала на носочки и потянулась ко мне за поцелуем.