— Нет. Этого не может быть… — проговорил я вслух. — Она не может излучать магию. Монстры не обладают ей. Они обречены оставаться неверной версией.

Но она излучала. Совсем слабо, практически неощутимо, но излучала. И это не могло оставить равнодушным.

На то, чтобы спуститься вниз, ушло немало времени. Мост был огромен, а путь сложен: пришлось слезать по грудам валунов. А чтобы вытащить оттуда абсолютно бессознательное тело девушки, уложив на плечо, ушло еще больше времени. Она горела огнем, как и все оборотни перед или сразу после обращения. Что-то еле внятно бормотала и дергалась, но отныне я старался не поддаваться искушению позаботиться о ней. Элизабет выжила и это было мне на руку. Но после нашего разговора с ней, после того, как она выдаст тех людей, что ее укрывали, чудовище ожидала только смерть.

Дом, выделенный мне на время пребывания в Руане, встретил запустением, прохладой и полным отсутствием слуг. Здесь наведут порядок утром. Но слуги не помешают. Собирался прятать свою добычу в подвалах, которые были оборудованы под небольшую тюрьму с камерами и решетками, напитанными силами магов. С магическими барьерами и ключами, которые зачарованы определенным образом, чтобы их мог открыть лишь я и тот, кто поставил барьеры. Об этом мэр позаботился еще до моего приезда. Кроме того, о секретах этого особняка знали только мы с ним и маг, которому глава города доверил тайны нашего маленького заговора ради поимки зверя. Ради наказания всех, кто причастен к сокрытию чудовища. Ради того, чтобы навсегда искоренить неверное, извращенное подобие оборотней.

Словно опасаясь самого себя, вновь опустил глаза к девушке в моих руках. «Прекрасное создание в ореоле серебристых блестящих волос, которые пленили взгляд сильнее настоящего золота… Как угораздило именно ей оказаться той, кого разыскивал?»

Сморгнув сожаление словно то могло в любой момент взять надо мной верх, толкнул ногой неприметную дверь за лестницей и ступил на первую каменную ступень спуска, что вел в ад. Обитель пыток. Их буду совершать отныне не над мужчинами, потерявшими совесть из-за властвующего над ними голода, а над девушкой, которая слишком уж въелась в память и затронула с самого первого взгляда самые нежные струны где-то внутри.

Старые механизмы ламп пришли в движение, как только тронул стену и заставил магию зародить тусклый желтый свет в этом гиблом месте. Элизабет немного дернулась в моих руках и напряглась всем телом. Пришла в сознание. Это понял сразу, но не смел опустить взгляд к ее лицу. Просто ускорил шаг, чтобы поскорее отнести ее в камеру. Она не сопротивлялась. Совсем. Лишь сердце ее вновь стало бешено колотиться, а частое дыхание защекотало мой подбородок.

Опустить глаза к ее лицу захотелось еще нещаднее…

Но эту тягу переборол. Подготовленная еще раньше самого дома тюрьма, ожидала. Я внес девушку в камеру и бросил как охапку дров без капли обходительности. Покривился, отворачиваясь, когда та грузно ударилась о твердый пол и застонала. Наверняка не все ее кости еще срослись. Но я быстро покинул камеру, со скрипом металла закрыл решетку и приложил руку к замку. Несколько щелчков, и все десять замков поддались моей магии, запирая зверя основательно. Всхлипы, вдруг раздавшиеся из угла темницы, почти не тронули моего сердца. Оно почти не сжималось от яростной боли, когда возвращаясь наверх, погасил свет, погружая тюрьму в кромешную темноту. Но я почти застонал от сокрушающего чувства вины, когда запер дверь и уперся ладонями в колени.

Прошел в гостиную и достал из серванта бутылку абсента. Плеснул зеленой жидкости в хрустальный стакан и выпил все залпом. Горло обожгло, но вскоре ком, образовавшийся там, словно провалился в желудок и погас. Я и сам не мог поверить в то, как быстро и сильно запала в голову эта злюка. Наверняка я бы потерял от нее голову позже, если бы Элизабет не оказалась Бист Вилахом. Чудовищем, которое мне предстоит убить.

Приняв ванну, прошел в спальню и постарался уснуть. Выходило это скверно, как и всегда, впрочем, но ближе к утру сон настиг. Тяжелый, беспокойный. В нем меня неустанно преследовали льдисто-голубые глаза незнакомки. Тихие всхлипы и холод, которые овладели ей. Стоны терзали душу. Но вокруг была непроглядная тьма. Я все никак не мог ее найти, чтобы помочь. Вся моя суть рвалась защитить ее, но я не мог. Не мог найти к ней путь.

***

Шорохи в покоях мгновенно заставили проснуться и осмотрется. Служанка внесла что-то на подносе и поставила его на тумбу у кровати.

— Который час, — задал вопрос девушке и поморщился от того, насколько голос прозвучал низко и хрипло. В глаза словно бы насыпали песка.

Служанка чуть вздрогнула и боязливо осмотрела мое тело. Только после этого понял, что лежу на животе и обнаженное тело не укрывает ничто. Перевернулся на спину, прикрывая при этом все ниже пояса одеялом. Не хватало еще смущать слуг. Однако, посмотрев внимательнее на девушку, заметил и то, как та разочарованно вздохнула, когда прикрылся.

— Уже полдень, милорд. Дом привели в сносный порядок, и большая часть слуг отбывает. Трость доставили, но ваше место жительства осталось в секрете. Я решила, что после вчерашнего праздника вы наверняка захотите испробовать целебного напитка. Я принесла горячего молока с золой. Смесь поможет избавиться от последствий.

На подносе действительно стояла чашка со снадобьем. Я качнул головой:

— Благодарю. А теперь оставьте меня. Как тебя зовут?

— Ах, да, я и забыла представиться, господин! Прошу простить! — уже просияла девушка, быстро тараторя слова. — Я Элен!

— Элен, — осек ее радость жестом. — Мне не нужны слуги в доме. Ты можешь быть свободна.

Улыбка Элен тут же спала. Служанка с секунду недоуменно глядела на меня, широко раскрыв карие круглые глаза, а после попрощалась, присев в реверансе и покинула комнату. Через час увидел из окна как вместе с ней покинула особняк кухарка и пожилой мужчина, приставленный помогать двоим женщинам по дому, который был достаточно большим даже для пятерых слуг. Меня же не смущало одиночество. Оно было необходимостью.

Применив смесь от похмелья, которое непременно настигало меня даже от небольшого количества, выпитого накануне, поспешил заглянуть в гардероб. Все вещи уже были выглажены и развешены. Трость с механическим навершием стояла у стены, ее наверняка забрал после праздника тот лакей, который сопровождал меня. А запертый сундук с особенными вещами, находился в самом дальнем углу небольшой комнаты.

Черный костюм лег по фигуре как всегда идеально. Черная повязка, каких у меня было множество, надежно спрятала глаз. Волосы собрал черной лентой в хвост, предварительно расчесав. Закатав рукава белой рубашки до локтей и оправив жилет, открыл сундук магией, что защищала замок от всех, кроме меня. Взял сверток, револьвер сунул за пояс брюк, подхватил трость и направился вниз.

Сегодня мне казалось все более простым. Даже ощутил облегчение от затопившего грудь хладнокровия. Я был обязан действовать правильно. Не жалеть чудовище, которое убивало детей. Элизабет убила когда-то младшую сестру и даже после этого предпочла утаить правду. Тело младшей мисс Лочестер было изувечено до неузнаваемости, исходя из написанного в деле о ее убийстве. Осознание этого факта на чистую голову, добавило решимости. Отперев замок чарами и напитав лампы ими же теперь сполна, чтобы те не гасли, быстро спустился в катакомбы, которые когда-то служили прежнему хозяину этого дома извращенным способом наказания слуг.

Того аристократа уж сотню лет как не было в живых. Он был сразу отправлен в тюрьму за издевательства над людьми и другие многочисленные преступления. Там и скончался. А я не побрезговал поселиться в его доме и обрести личную темницу в свое распоряжение, подозревая Миваров в сокрытии монстра. Не желая делиться с ними тайной где именно содержу и пытаю чудовище. Еще до приезда, получив письменное прошение в руки от мэра Руана решить проблему города, сразу стал подозревать семейство Де Веров. Они бы не помогли, стань расследовать это дело вместе с ними. Вели бы по ложным следам, а после попытались бы убить. Если конечно это действительно они покрывали Элизабет. Это и стоило прямо сегодня еще доказать. Хоть и все было очевидно, но желал услышать лично от нее все тайны. Не желал судить кого-то без железных доказательств.