Я встала и направилась к выходу, желая поскорее вернуться домой. Николас Молча подал пальто, помогая надеть его. Простое, такое же, как и платье, но элегантное. Мужчина, выбиравший вещи, точно не старался угодить. Знал, что, вернувшись в родной дом, все равно сменю наряд, а этот захочу сжечь, чтобы не помнить о произошедшем.

Механический экипаж ждал нас у входа. Во время поездки Альт рассказал мне детали нашей легенды, которую дополнил, обдумав досконально. Из наших уст она должна была литься одинаковым и последовательным рядом событий. Я была захвачена Бист Вилахом, но каким-то чудом сумела сбежать в лесах возле моря. Там, в полном одиночестве и отчаянии, произошло мое первое осознанное перевоплощение в Мивара. Николас, охотившийся на монстра, нашел меня в критическом состоянии и спас. Там все и случилось. Брачный период, наша губительная связь и последствия, которые мы скрывали какое-то время в его особняке. А я жила с ним, пока природа хоть немного не отпустила из лап влечения.

Общество будет возмущено, но закон позволял оборотням выбирать себе пару в исключительных ситуациях. Николас предложит мне руку,а я останусь под его опекой до полного становления как Мивара. После нас ждет решение властей, которое и решит все оставшиеся проблемы.

— Твой отец может попытаться убить меня, — добавил Альт с усмешкой, когда мы тронулись и уже ехали по улицам города. В центре из труб тянулись дымовые столбы, снабжая руанцев теплом. А многочисленные фабрики поддерживали работоспособность не только магией и механизмами, но и углем. — Но я переживу. Главное — ты должна быть убедительна. Не жалей слез, рассказывай о своих страхах. Люди верят эмоциям больше, чем логике.

— Не сомневайтесь, милорд, мой отец будет целовать ваши руки из благодарности, когда узнает, что вы спасли его дочь. Единственную дочь, которую он наверняка похоронил в своем сердце.

Дом Лочестеров выглядел так же, как я его помнила, но казался чужим. Светлое двухэтажное здание почти в сердце Руана окруженное кованной оградой с остроконечными пиками стояло в убранстве зимнего волшебства. В окне виднелись огни, хоть на улице было светло. Наверняка мама молилась, пока отец расхаживал по гостиной, ожидая новостей. Мне поскорее хотелось побежать к ним, утешить. Экипаж остановился у входа, я почувствовала, как сердце начинает колотиться в груди еще сильнее. Николас покинул механический агрегат первым, протянул мне руку, помогая выйти. Его прикосновение было теплым и уверенным.

Дверь распахнулась еще до того, как мы поднялись на крыльцо. Отец вышел первым, его лицо было изможденным, в глазах — отчаяние. Мать выбежала следом за ним, и когда она увидела меня, издала звук, похожий на рыдание.

— Лиззи! — закричала она и бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я едва могла дышать.

Отец стоял позади, не в силах произнести ни слова. Его руки дрожали, когда он наконец подошел и обнял нас обеих.

— Мы думали, что потеряли тебя, — прошептал он, целуя меня в макушку. — Боже, спасибо, спасибо... — стал говорить он, но продолжал только обнимать и целовать нас с матерью.

Николас остался в стороне, позволяя порадоваться встрече. Его присутствие было спокойным, уверенным. Когда мой отец наконец успокоился и подошел к Альту, выражение его лица изменилось. Подозрение, гнев, благодарность — все смешалось. И мы знали, что этот момент настанет.

— Лорд Монфор-д'Амори, — произнес он официально. — Я должен вас поблагодарить за спасение моей дочери. Но я также должен знать, где она была и что с ней произошло.

Мы прошли в гостиную и я заметила свою компаньонку, которая с легкой радостной улыбкой сдержанно поздоровалась со мной и тут же отправилась на второй этаж к себе, чтобы не мешать важному разговору. Я знала, Айла после поговорит со мной и обнимет, но сейчас она поступила правильно, выполняя все правила этикета.

Я рассказала родителям историю, которую придумал Николас, но добавила в нее столько своих эмоций, столько истинного страха и боли, что даже сам Альт, похоже, на мгновение поверил в свою собственную ложь. Мои родители слушали, держась за руки, а когда я дошла до момента, когда Николас нашел меня в лесу, мать снова разрыдалась.

— Ваша дочь Мивар. Она вошла в брачный период, — сказал Николас спокойно. — Это редко, но случается с девушками-оборотнями столь неожиданно, которые пережили сильный стресс. Элизабет была на грани смерти. Я не мог оставить ее. А поэтому между нами произошло то, чего мы оба не могли избежать.

Мой отец сначала побледнел. Мать вовсе замерла, слушая и не веря своим ушам. На лицах родителей пронеслись все самые противоречивые эмоции. Столько новостей разом. Еще бы. Но в конце концов, мистер Лочестер уверенно подал руку Николасу. Посмотрел на Альта с еще большим уважением, но также с осторожностью. Они пожали друг другу руки, но отец не спешил отпустить лорда.

— Вы понимаете, что это означает? Брак между Альтом и Миваром запрещен законом.

— Я это понимаю, мистер Лочестер, — ответил Николас. — Я предложу вашей дочери руку, но не ожидаю согласия. Власти Руана решат, как поступить. Закон привыше всего. Но общество должно видеть, что я поступаю честно. После Элизабет будет свободна выбирать свой путь, но останется под моей опекой до полного становления как оборотень. Это необходимо для ее же блага.

Мать посмотрела на меня с вопросом в глазах. Я кивнула, стараясь выглядеть благодарной, но не влюбленной. Это было важно.

— Я согласна остаться под опекой лорда Николаса, — сказала я. — И доверяю ему больше, чем кому-либо еще из оборотней. Лорд Монфор-д'Амори спас меня, и я не виню его за все остальное. Природа оборотней все решила, не мы. Это совершенно иное, нежели просто отношения между мужчиной и женщиной.

Это была правда. Может быть, самая искренняя правда, которую я произнесла за весь этот день.

***

Реакция дозорной группы и старшего Де Вера, который лично явился к нам с новым допросом, была смешанной. Бенджамин смотрел на меня строго, но, когда уходил, заметила в его глазах задумчивую внимательность, которую он умело прятал за маской беспристрастности. Николас поспешил всем покинуть особняк, чтобы дать мне отдохнуть и поговорить с родными наедине. Сам тоже вскоре удалился.

И я вздохнула. Впервые за долгие дни.

Новости о моем возвращении распространились по Руану быстрее, чем я ожидала. К концу дня весь город знал, что мисс Элизабет Лочестер жива и что она — Мивар. По словам Айлы, которую мать наловчила собирать новости в городе лучше всяких шпионов, мы уже знали, что одни восхищались тем, что я выжила. Другие шептались о том, что я была проклята. Третьи просто боялись. Я же мечтала поскорее уединиться у себя в комнате, что и сделала, избегая лишних вопросов от матери и компаньонки. Лишь отец оставил меня без лишних осуждений и разговоров. Мистер Лочестер безоговорочно и свято верил Николасу. Их личный разговор в кабинете развеял все сомнения отца. О чем они говорили там, было неизвестно, но знала одно, папу устроили все доводы альта. Иначе бы он не был так спокоен.

***

Идрис пришел в дом моих родителей на следующий день. Его лицо было маской вежливости, но я видела в его глазах ярость. Он знал, что я предпочла Альта ему. Это было унизительно для гордого Мивара. Но в поведении Де Вера было еще что-то. Это и настораживало, когда Мивар вошел в дом и сразу обнял меня, словно ничего не произошло. Словно я все еще его невеста.

— Элизабет, я рад видеть тебя живой, — сказал он, целуя мне руку, отстраняясь. — Но я должен поговорить с тобой наедине.

Мы вышли в зимний сад на заднем дворе нашего дома. Идрис закрыл дверь и обернулся ко мне с выражением, которое я никогда раньше не видела на его лице. Это была не ярость. Это была боль.

— Ты выбрала его? Сама? — спросил он тихо. — Альта. Мужчину, который не может дать тебе то, что я мог бы дать.

— Идрис...

— Нет, дай мне закончить. — Он сделал шаг ближе. — Я знал, кто ты. Я знал с самого начала. Мой отец рассказал мне о твоей природе. Он хотел, чтобы я женился на тебе, чтобы укрепить наш род. Но я... я должен признаться, Элизабет. Несмотря на все. Я хотел защитить тебя, спасти тебя от самой себя. Я испытываю к тебе искреннюю симпатию и надеялся, что наш брак станет счастливым.