— Рома, как хорошо, что ты приехал! Твои орлы хотят залезть ко мне в голову! Объясни им, что я не…

— Стоп-стоп. — Роман Алексеевич поднял руки. — Давайте по порядку.

Даня вышел вперед и доложил о том, что мы успели узнать.

— Для того нам и нужен псионик. Дима предложил Катю, — закончил он.

Министр стоял с видом победителя, явно ожидая, что мы сейчас получим выволочку от начальства.

— Понятно. Я сам позвоню в Кремль, — невозмутимо сказал Юсупов. У Долгорукова аж лицо вытянулось от возмущения и усы обвисли. — А вы пока займитесь камерами. Вряд ли преступник показал лицо, но хотя бы будем знать, как он провернул дело. Какими пользовался инструментами, кроме магии. Вы уже осмотрели сейф?

— Нет. Занимались сгоревшим списком, — ответил Даня.

— Тогда занимайтесь сейфом, а я посмотрю кино. Присоединяйтесь, как закончите.

Мы дружно обернулись, но подойти, не наступив на бумаги, не могли. Но и с расстояния удалось рассмотреть, что сейф не просто вскрыт — дверца погнута в местах, где ее удерживали специальные штифты.

— Даниил, быстренько снимай эту красоту, собирайте бумаги и… вы все сами знаете, — распорядился Роман Алексеевич. — Откуда можно позвонить?

— Из приемной, — подсказал я.

Князь Долгоруков упал на диван с потерянным видом. Можно понять — только что он чувствовал себя хозяином положения и своего кабинета, но внезапно оказалось, что вскоре перестанет быть хозяином и своей памяти.

Вероятно, преступник на то и рассчитывал, что список уничтожат, а пока его будут восстанавливать, он закончит начатое. При этом никто и не подумает лезть в голову целому министру. Не только потому, что это опасно и не принято, но и из-за того, что можно случайно достать государственную тайну. Наверняка ему даже в голову не пришло, что мы можем обратиться к тому, кто имеет допуск к этой самой тайне. Конечно, отвлекать сильных мира сего по пустякам мало кто решится. Но для нас они близкие друзья, так что нам можно.

Пока я размышлял, Даня зафиксировал разгром и кивнул, что можно сложить бумаги.

— Ваша светлость, — обратился я к министру, собирая документы с пола. — Попробуйте понять, чего не хватает. Преступник не просто так все раскидал, он сделал это, чтобы вы не сразу нашли, что пропало.

— Я думал, он так искал нужные бумаги, — проворчал князь Долгоруков. — И отбрасывал те, которые не нужны.

— К сожалению, его хозяин умнее, — проворчал Даня.

Наконец, собранные документы перекочевали к министру, а мы получили доступ к сейфу. Дверь оказалась не просто погнута — металл разворотило как при направленном взрыве. Направленном, потому что иначе взорвался бы весь сейф. Только взрыв услышали бы в коридоре, любой.

— Ножницы по металлу? — с сомнением предположил Даня.

— Проще. Разрыв-трава, — вздохнул я. — Ножницы так не сделают. Взрыв не слышали и следов его нет. Но при этом штифты словно взорваны.

— Преступник знал модель сейфа и где у него блокираторы. Но трава тоже должна оставить след, — нахмурился мой друг и припал к полу, зашарил рукой под сейфом и с довольным видом вернулся в сидячее положение. Он раскрыл ладонь и показал крошку сухой травы. — Ты снова прав, Демон. Тебе не надоедает?

— Я целых пятнадцать минут спал, — пошутил я. — А ты и сам мог бы догадаться. Взрыв есть, но гари нет и звука тоже не было.

— Да-а, — протянул он и поморщился. — Понадобилось четыре стебля. Как думаешь, на черном рынке купили или сами собрали? Я за то, что сами, раз у них Горбунок есть.

— Давай рассуждать, — улыбнулся я и сел на ковре удобнее. — Разрыв-трава — не ромашка, так просто ее не найти. И на рынке она штучный товар, а значит дорогой. Обычно покупают по одному стеблю, а тут четыре. Это денежный след. По нему можно выйти на покупателя, чего им не надо.

— С другой стороны, — подхватил мою мысль Даня. — После тех попыток убить Славку и похитить Ольгу усилили контроль за переходами в Навь и обратно даже для Проводников. Так что если бы Горбунок часто скакал туда-сюда, привлек бы внимание Яги. Но можно прыгнуть, там полазать по лесам, найти и вернуться. Это привлекло бы меньше внимания.

— По лесу долго лазать. Видимо, готовились ко всему этому целое лето, — согласился я.

— Вопрос, к чему «этому»? Я пока не понимаю, чего они хотят, — удрученно протянул Даня.

— Давай обсудим в другой обстановке и на свежую голову, — предложил я, покосился на министра и зевнул, прикрыл рот рукой. — И надо спешить. Вор в здании, я уверен, но кто знает, что он выкинет, когда поймет, что мы близко.

— Это точно. Идем смотреть камеры, — вздохнул он и поднялся.

Я тоже встал. И огляделся в поисках камер. Их тут оказалось четыре, широкоугольные, расположены так, чтобы не оставлять слепых зон. В приемной то же самое. И еще две камеры в коридоре смотрели на дверь в кабинет.

— Куда идет сигнал, на главный пульт? — уточнил Даня.

— Нет, к ребятам там, в приемной, — махнул рукой Долгоруков. Он шуршал документами и раскладывал их по стопкам.

Мы немного удивились, но вернулись в приемную и сразу подошли к чародею.

— Нам бы записи с камер посмотреть, — попросил Даня.

— Его светлость уже смотрит. Проходите, — ответил он и указал на неприметную дверь в углу. От стены ее отличала только тонкая полоска и маленькая круглая ручка.

— Благодарю, — кивнул я, постучал и зашел. Даня последовал за мной.

Мы оказались в полутемной маленькой каморке. На стене висели мониторы, на столе перед ними лежал широкий пульт с кнопками и бегунками. Одна камера — один монитор. Без переключений. И висели они на таком расстоянии, чтобы наблюдатель мог видеть их все сразу, не поворачивая головы. Все для того, чтобы не пропустить ни кадра.

— Тогда получается, что тут должен быть четвертый? — уточнил я.

— Нет. Один из двоих охранников обычно сидит тут, — ответил наш начальник. — В приемной как правило все трое не нужны.

— Хорошо. Нашли что-то?

— Да. Сами полюбуйтесь, — усмехнулся Роман Алексеевич и нажал поочередно на три кнопки. — В Кремль я позвонил. Катерина приедет через минут двадцать.

На экранах действие началось в приемной. Вот ушел министр. Секретарша возилась с бумагами на столе, видимо освобождая место для обеда. Один из охранников схватился за живот и выбежал в коридор. Я проследил, как он уходит в уборную. Потом и секретарша Юлия отправилась следом с чайником.

— Да уж, заклинания от диареи еще не придумали, — усмехнулся Даня. — Только для ее появления.

Я улыбнулся, его отец шикнул.

— Это чародей выбежал? — уточнил я.

— Да. Смотрите, самое интересное.

И мы продолжили наблюдение.

Вдруг на экранах коридора появилось затемнение. Шло оно как раз от уборной. Следом мы увидели приемную: из каморки выбежал охранник, входная дверь открылась, в коридоре все еще камера показывала темноту. Оба охранника вдруг замерли, кивнули, деревянной походкой вышли в коридор и отправились к лестнице. Затемнение быстро пересекло приемную и переместилось в кабинет. Пробыло там минуту и вышло в коридор, куда уже стекались люди, торопящиеся на обед. Потом затемнение исчезло. В приемную вернулась Юлия, увидела открытую дверь и подняла тревогу.

— Что скажете? Чем затемняли? — повернулся к нам Роман Алексеевич.

— Свечей вора, — ответил я. — Очевидно же.

— Но это же кельтский артефакт, — удивился Даня.

— А Скарлетт у нас откуда? — навел я его на мысль.

— Допустим. Но как свечу сюда пронесли? — не сдавался мой друг.

— Она на то и инструмент вора, чтобы ее не могли засечь.

— Получается, что это чародей из охраны? — переключился на следующий вопрос Даниил. — Его поэтому не могут найти?

— Либо он, либо вор знал о проблемах с животом и ждал его там, — продолжил его рассуждения князь.

— Если бы так, он вернулся бы спрятать тело, — не согласился я. — Проводникам вход в здание закрыт, так что таким образом от охранника не избавились.

— Получается, что это он. Но где двое других? — спросил князь.