Мы прошли в самый конец коридора. Он заканчивался большой приемной с диванами для посетителей. Сбоку от двери расположилась за столом секретарша. У дверей замерли два охранника с каменными лицами. В приемной при нашем появлении поднялся с дивана третий, чародей. Все по уставу.

— Готов спорить на годовую зарплату, что их тут не стояло во время инцидента, — тихо заметил я для Дани.

— Да тут и спорить не надо. Если бы все на местах стояли, мы бы сейчас уже дома второй сон смотрели, — ответил он.

— Или осматривали бы тела, — добавил я.

Друг кивнул мне и очаровательно улыбнулся секретарше, молодой девушке лет двадцати пяти с короткой стрижкой и строгим миловидным лицом. От его улыбки она, кажется, немного растерялась.

— Даниил Юсупов, — представился он, глядя ей в глаза. — И мой друг, Дмитрий Татищев. Рассказывайте, сударыня: когда, что, как. И представьтесь.

— Юлия Вдовина, секретарь его светлости, — с достоинством начала она и расправила плечи, подняла подбородок. Словно партизан перед расстрелом, усмехнулся я. — Все произошло полчаса назад. Тридцать три минуты назад, если точно, — поправилась Юлия, глянув на часы на стене у нас за спиной. — Начинался обед. Его светлость уже ушли, я собиралась пообедать на рабочем месте. Для этого вышла налить воды в чайник. Когда вернулась, охрана уже ушла, дверь в кабинет была приоткрыта, хотя я точно помню, что Георгий Викторович закрывал ее. На ключ. Я сразу зашла и увидела открытый сейф. И разбросанные бумаги. И запах гари.

— Бумаги сбросили со стола? — с надеждой спросил я, хотя предчувствовал ответ, который нам не понравится. И гарь. Если пожара нет и все спокойны, то ничего критичного не случилось.

— Нет. Из сейфа.

Я тяжело вздохнул — тот же почерк, что и в хранилище Кощея.

— Если тут сидит один из этих, представляешь, что начнется? — озадаченно пробормотал Даня и продолжил. — Почему ушла охрана?

У нас за спинами кто-то шумно сглотнул.

— Я не знаю, — тихо ответила Вдовина. — Дневная смена пришла вовремя. Но утренняя ушла почему-то раньше. Пока я за водой ходила. А из кого «этих»?

— Преступников, конечно, — улыбнулся я и повернулся к охранникам с уже серьезным лицом. — И где же ваши предшественники? Часто они на обед уходят пораньше?

— Никогда раньше, сударь, — спокойно ответил чародей. — Мы их не нашли.

Я кивнул, поправил перчатку на руке и начертил руны Алатырь и Крада. Помещение тут же окутал сумрак, но только я видел в нем следы. Секретарша и охранники охнули, чародей недовольно поджал губы. Только Даниил оставался спокоен — понимал, что я делаю.

— Что там? — спросил он.

— Псионика, — ответил я при виде фиолетовых линий, словно в воздухе разлили краску. — Прежнюю смену «убедили» пойти на обед чуть раньше.

Я махнул рукой и сумрак рассеялся. А потом осмотрел охранников и чародея.

— Что с вашим коллегой с утренней смены? — спросил я его. — Он не должен был так легко поддаться внушению.

— Ни его, ни солдат на посту не было, когда мы пришли, — сдержанно повторил чародей. — Мы не нашли их. И внизу сказали, что они не выходили из здания.

— Их ищут?

— Конечно, — кивнул чародей.

— Не ругайте их, они ни в чем не виноваты, — прервал его усталый и раздраженный голос и мы дружно обернулись. — Эти господа пришли вовремя.

В дверях кабинета стоял сам князь Долгоруков, министр иностранных дел. На вид лет шестидесяти, но чародеи живут дольше простых людей, так что и он на самом деле старше. Насколько я знал, князю под сотню лет. Среднего роста, с брюшком, лицо с пышными бровями над колючими карими глазами, губы сжаты в тонкую раздраженную линию.

— Простите, ваша светлость, но мы не в детском саду и пропала не игрушечная лопатка, — сдержанно сказал я, когда хотелось орать едва ли не матом.

— Понимаю. Проходите, молодые люди.

Даня пошел на осмотр, а я выглянул в коридор и спросил у солдат, как продвигаются поиски прежней смены.

— Пока без результатов, ваше сиятельство, — отрапортовал один из них.

— Чародей может быть ранен, а солдаты дезориентированы, — предупредил я. — Или мертвы. Все они.

Я вернулся в приемную, снял трубку с телефона внутренней связи и распорядился, чтобы на каждом посту находился чародей. И только после этого прошел в кабинет.

В той его части, где стоял диван, кресло и кофейный столик, царили порядок и чистота. Но рядом с рабочим столом и сейфом валялись бумаги и раскрытые папки. Не гора, конечно, как в хранилище замка Кощея, но папок двенадцать я насчитал. В пепельнице на столе чернели останки листа или нескольких.

— Давно у нас тут ничего не происходило, — продолжал рассказывать министр. — Чародеи каждое утро обходят все кабинеты и проверяют на прослушивание и прочие чары. Но чтобы кража, да еще такая наглая… не припомню такого.

— Найдем утреннюю смену и спросим, — сказал Даня и достал фотоаппарат.

— Больше всего вопросов к чародею, — заметил я. — Солдаты против псионика ничего не могли сделать. Не трогать!

От моего вопля князь аж подпрыгнул и поспешно прижал руку к груди. Даня тоже вздрогнул и чуть не выронил фотоаппарат. Он удивленно посмотрел на меня, потом на князя, что стоял у стола и явно собирался скинуть пепел.

— Прошу, ваша светлость, ничего не трогайте, — уже спокойно повторил я. — Вы же терпели этот беспорядок полчаса. Потерпите еще несколько минут.

— Да, прошу прощения, я машинально, — пробормотал он.

Даня покачал головой и вернулся к запечатлению обстановки на пленку. Я же аккуратно прошел, чтобы не наступить на бумаги, и проверил сейф, снял отпечатки с двери и колеса шифрования. Потом подошел к сожженной бумаге и присмотрелся.

Видимо, вор торопился и не дождался, когда бумага догорит, чтобы развеять пепел. Потому на том, что осталось, можно было рассмотреть части текста.

— Даня, иди сюда, — позвал я. — Только осторожно.

Он подошел и тоже присмотрелся. Сфотографировал.

— Сможешь восстановить? — спросил я.

— Смогу подсветить небольшой фрагмент, но после этого он будет уничтожен окончательно.

— Он и без того разлетится от малейшего дуновения, — заметил я.

Даниил кивнул, щелкнул зажигалкой-фокусировкой, начертил Алатырь и еще несколько рун. Чернила загорелись. Удалось увидеть, что это какой-то список. Но тут буквы вспыхнули ярче и остатки листов опали бесформенной кучкой.

— Много списков у вас хранилось в сейфе? — спросил он у хозяина кабинета.

— Только один. Для вас, — сказал князь и понизил голос. — С именами князей с фамилией, которая…

— Мы поняли, — быстро остановил его Даня.

— Он уже готов. Был. Я как раз собирался его отправлять.

— Вы видели его целиком, Георгий Викторович? — уточнил я.

— Да, разумеется. Я просмотрел его и вызвал курьера. Ваш отец сказал не пользоваться факсом — мало ли, кто увидит.

— Ты что задумал? — повернулся ко мне Даня.

— Список составляли не пять минут. На восстановление уйдет время. Зато он в голове его светлости, — пояснил я.

— Псионика⁈ — хором воскликнули Даня и министр.

— Все верно, — невозмутимо сказал я. — Разумеется, мы пригласим самого сильного. Я бы предпочел цесаревича Святослава, но он наверняка занят, потому предлагаю его невесту, княжну Куракину.

— Вы понимаете, что и кому предлагаете, молодой человек⁈ — возмутился князь. — Я вам не какой-то там пострадавший или карманник, я министр иностранных дел! У меня в голове такие сведения, что… что…

От эмоций он даже не нашелся, чем продолжить.

— Граф Дмитрий Татищев, — вежливо представился я. — Конечно, я догадываюсь, что у вас в голове не список покупок к ужину. Потому и предлагаю позвать лицо с высшим допуском секретности. Сомневаюсь, что невеста цесаревича знает меньше вашего. К тому же она действительно сильный псионик и сделает все деликатно.

— Кто и что деликатно сделает? — раздался от двери голос нашего начальника. Доехал, наконец.

Мы обернулись и уже собирались сделать доклад, но министр нас опередил: