Успокоенный деловым тоном, Харвелл отпер дверь и медленно приоткрыл ее, пропуская четырех мужчин, личности которых наверняка должны быть очевидны всем, кроме самого невнимательного читателя. Иоганн Кабал был первым, нетерпеливая энергия сквозила в каждом его движении. Он критически, но молча оглядел комнату, пока Шадрах, Корде и Бозе входили следом за ним и неловко стояли со шляпами в руках, пока Кабал широкими шагами расхаживал по залу. Подойдя к окну, он слегка отдернул занавеску и примерно с полминуты смотрел на перекресток, прежде чем позволил занавеске упасть обратно на место. Он постоял в молчаливом раздумье мгновение, прежде чем сказать:

- У нас не так много времени, джентльмены. Мы не единственная сторона, проявляющая интерес к герру Харвеллу. Мы прибыли едва ли вовремя.

- Э–э-э... интерес? - заикаясь, пробормотал Харвелл. - Кому я интересен? Кто вы?

- Пояснения были бы излишни, - сказал Кабал. Он повелительно щелкнул пальцами, обращаясь к Шадраху. - Ключ, сэр! Теперь побыстрее.

- Ключ... - Шадраху потребовалось мгновение, чтобы понять, что имел в виду Кабал. - Серебряный ключ?

- Конечно, Серебряный ключ, - сказал Кабал, его терпение сгорало так же быстро, как пороховой след. - Он у тебя, не так ли? Если мы проделали весь этот путь и оно лежит на туалетном столике дома...

- Да, конечно, у меня есть Серебряный ключ, но без врат он бесполезен. Разве это не так?

Харвелл обвел взглядом собравшихся, теперь, по крайней мере частично, уверенный, что ему привиделась эта неразборчивая банда мужчин, захламляющая его комнату. Он и не подозревал, что можно страдать от воспоминаний об абсенте, но это казалось наиболее вероятным объяснением.

- Да, это правда, и здесь есть врата. Ключ, пожалуйста?

- Врата, - сказал Харвелл. - В моей комнате?

- Да, конечно, - сказал Боуз добродушно, как Пиквик. - В вашем чердаке находятся врата в другой мир! Разве это не чудесно? Страна грез, не меньше.

Шадрах шикнул на него, но без видимого эффекта.

На лице Харвелла отразилось зарождающееся понимание. 

- Страна грез... страна... Конечно! Это так много объясняет! Мои сны, мои видения! Теперь я понимаю!

Он лихорадочно огляделся по сторонам, крутанувшись на месте. 

- Где это? Где эти врата? Это должно быть где–то рядом - я это чувствую.

Кабал тем временем принял Ключ от сопротивляющегося Шадраха и был в процессе извлечения его из длинного замшевого конверта, в котором он хранился. Он долго держал его в руке, чувствуя, как увеличивается и убывает его тяжесть, наблюдая, как приливы и отливы уменьшаются, подобно тому, как тают и вновь формируются кристаллы. Оно, конечно, было серебряным, но только по цвету. Из чего оно было сделано - это совершенно другой вопрос.

Он сунул конверт в карман пальто, одновременно крепко сжимая ключ. 

- Да, герр Харвелл. Врата Серебряного Ключа действительно очень близко.

Харвелл повернулся к нему, следующий вопрос уже вертелся у него на губах, но у него так и не было возможности озвучить его. Ибо Кабал поднял Серебряный Ключ на высоту головы и, не колеблясь, вонзил его Элдону Харвеллу между глаз.

Не было слышно ни хруста костей, ни брызг крови или мозговой жидкости, когда Ключ проходил сквозь кожу, подкожный жир, плоть, череп и мозг. Не было слышно вообще ни звука, если не считать коллективного шокированного вздоха зрителей. Неверно было бы утверждать, что прохождение Ключа между лобными долями Харвелла не оставило никаких следов: плоть и кость крошились и таяли, превращаясь в тонкий белый дым, а то, что осталось, было не более и не менее как четко очерченная замочная скважина. В то время никому из них это не показалось странным, но только впоследствии, при размышлении; в тот момент казалось, что замочная скважина всегда была там, очевидная для них, как только они увидели Харвелла, но каким-то образом они забыли о ней. Это было любопытное, наполовину сформировавшееся воспоминание, их первое знакомство с природой Страны Грез во время бодрствования, когда ее влияние вырвалось через открывающиеся врата в мир смертных, как ароматный жасмином воздух из сада.

Только Кабал и Харвелл не издавали ни звука, пока Кабал не повернул Серебряный Ключ в замке, и Харвелл тихо вздохнул, словно осознав или, возможно, узнав. Конечно, его глаза расширились, как будто он увидел то, что было скрыто от него всю его жизнь.

- Это ... прекрасно, - прошептал он, и одинокая слеза скатилась по его щеке, когда смутные миазмы смутных возможностей, преследовавшие его с той ночи в галерее Пикмана, наконец-то стали более четкими. - Все это так...

Затем его лицо напряглось, кожа натянулась до костей.

- Есть что-то еще, что-то еще...

Кабал закончил поворачивать ключ и осторожно вынул его из головы Харуэлла. Сохранилась замочная скважина, и от нее струйки жидкого света поднимались вертикально по центру брови и спускались вниз вдоль кончика носа.

- Врата... - сказал Корд. - Врата Серебряного ключа. Серебристая полоска света проходила над головой Харвелла и спускалась по его груди, свечение становилось все яростнее по мере продвижения. — Естественно, я предположил...

- Стены не видят снов, - перебил Кабал, и Корд замолчал.

Очередь почти разделила Харвелла пополам, и с каждым пройденным дюймом выражение недоверия на его лице медленно сменялось ужасом. 

- Нет ... нет! Я вижу это! Я вижу это! Я не могу... не должен... Боже, помоги мне!

- Что ты видишь? - спросил Кабал, стоя рядом с Харвеллом. Он заметил, что глаза раненого, казалось, расширились еще больше. Ворота открывались.

- Я вижу... все это!

Взгляд Харвелла был сосредоточен на чем-то далеко за пределами Кабала, за пределами маленькой грязной комнаты, за пределами этого мира и сфер пространства, в которых он находится.

- О, милосердие! Неужели нет пощады?

И с этими словами кончики линии света соединились, Врата Серебряного Ключа широко распахнулись, и это был конец Элдона Харвелла. Он стал чем-то, но чем это было, живым или мертвым, не поддавалось определению. Он рассыпался на крошки, которые сублимировались в газ, который размазался в жидкость, которая снова сублимировалась во что-то другое, пока не остались только ворота, горящие в воздухе ярким послеполуденным светом и превращающиеся в грязную мансарду в полночь.

- Ты... - Бозе на этот раз не нашелся, что сказать. - Ты убил его.

Кабал пожал плечами, как будто Боуз обвинил его в том, что он воспользовался не той ложкой за ужином.

- Он был уже мертв. Он позволил определенным концептуальным теоморфам поселиться в его сознании. В любом случае, он покончил бы с собой или был убит в течение нескольких месяцев. По крайней мере, таким образом он служил определенной цели.

Он заметил несколько листков бумаги, лежащих на письменном столе Харвелла, и некоторое время изучал их. 

- Он был поэтом. Значит, ничего страшного.

- Вы холодный человек, мистер Кэбэл, - сказал Корд не совсем неодобрительно.

Кабал не ответил. Он смотрел на портал, обходя его, чтобы оценить его ширину. ‘ Это будет небыстрый переход. По моим оценкам, каждому из нас потребуется примерно минута, чтобы завершить переход отсюда туда. Мы должны начать немедленно.

- Мы сейчас уходим? Шадрах был потрясен и немного рассержен. - Когда мы отправились на эту вашу небольшую разведку, вы дали нам понять, что мы всего лишь подтвердим местоположение врат.

Кабал самодовольно махнул рукой в сторону высокого светящегося эллипса, висящего в центре зала.

- Как и у нас.

- Но как же наше оборудование? Наши приготовления? Вы просите нас погрузиться в неизвестность!

- Вся эта экспедиция - погружение в неизвестное, Шадрах. Твое снаряжение бесполезно. Твои приготовления спорны. Страны Грез обеспечат. Единственное, чего они не могут нам дать, - это времени.

Он подошел к окну и жестом пригласил остальных присоединиться к нему. Он отодвинул занавеску достаточно далеко, чтобы они могли выглянуть на улицу. С кладбища выбегали собаки, которые не были собаками, бежали прямо к зданию, в котором они стояли. На ходу они издавали звук, странное хриплое мяуканье, не похожее ни на что, что кто-либо из мужчин слышал раньше. Не требовалось большого воображения, чтобы различить изменения в интонации, которые звучали тревожно, как язык.