Когда услышал быстрые шаги, повернулся лицом к двери, чтобы встретить свою невесту. Она вошла, сделала несколько шагов и остановилась, глядя на него восхищенным взглядом. В руках она держала какой-то пояс, который протягивала ему. Портрет, который был у Эрика в замке, не врал. Девушка была милой, юной. Волосы темного золота стянуты в толстенную косу. На ней было такое-же простое платье, как у селянки, нарядные передники. Она долго смотрела на него, словно не могла поверить своим глазам. Эрик нахмурился, ее взгляд разозлил его. Наконец девушка начала что-то говорить, потом протянула ему пояс, сказала, что сама сделала его. Он взял пояс, повертел в руках и передал Гудбранту, заметив, как Агнес нахмурилась. Уже потом наставник сказал, что он не должен был так делать, а должен был опоясаться этим поясом и поблагодарить невесту. Эрик отмахнулся, ему было все равно. В голове была совершенно другая мысль – как эта девочка, которая живет в лесу и ходит в каких-то несуразных платьях будет его женой. Она должна выглядеть лучше всех, носить самые богатые платья, украшать себя, а из украшений на девушке была только ее улыбка.
Обед прошел напряженно. Эрик уже и не помнил, что спрашивал у Хельги и ее матери, которая продолжала смотреть на него пронизывающим душу взглядом. Они договорились, что выедут в Адельбург завтра рано утром, после чего он со своими хускарлами отправился в город. Оставаться в доме ему не хотелось, слишком тяжелый был взгляд у Агнес. И никак Эрик не мог понять, что чувствует к Хельге. Его сердце продолжало биться ровно, мужское начало оставалось спокойным, не хотелось ее обнимать и целовать.
Чтобы меньше встречаться с невестой, они решили поужинать в каком-нибудь трактире и вернуться в дом к верховной велье только для ночлега. Они ходили по улицам, заходили в лавочки и мастерские. Он купил отцу красивый кинжал, выкованный местным мастером, для матери купил большую теплую шаль, связанную из тончайшей шерсти. Он долго думал, купить что-нибудь в подарок будущей жене, но потом решил, что все это она могла купить и без него.
По возвращении в дом Агнес он узнал, что женщина собирается ехать вместе с дочерью. Эрику не слишком это понравилось, так как его не отпускало чувство какой-то тяжести и тревоги, когда Агнес находилась возле него. Когда утром за ней прибежал мальчишка и сказал, что верховную велью ждут в доме Главы, где заболела его жена, он был недоволен. Хельга упросила его подождать, пока матушка освободиться. И был рад, когда тот же мальчишка принес записку от Агнес, в которой она писала дочери, что не может сейчас уехать.
Всю дорогу Эрик наблюдал за своей невестой. Она ехала на лошади, которую он специально взял для нее. Девушка ничего не требовала от него, принимала все. Она не возражала, когда им пришлось ускорить бег своих лошадей, чтобы успеть к назначенному дню. Хельга ни разу не сказала, что ей не нравится останавливаться в этих трактирах, где всегда шумно и полно пьяных мужиков. Она молча делала то, что он говорил. Когда они на утро третьего дня вновь отправились в дорогу, на небе появились низкие тучи и подул ветер. Эрик решил, что сейчас Хельга будет упрашивать его остановиться где-нибудь, чтобы переждать непогоду, но она только молча куталась в свой теплый плащ и не отставала от их отряда. Он видел ее лицо, немного напуганный неизвестностью взгляд, но ничего не билось в его сердце.
На крыльце замка их встретили князь, княгиня и придворные, которые спешили увидеть его нареченную невесту. Эрик заметил, как скривились лица у женщин, когда разглядывали Хельгу. Только Ульрика и Айварс смотрели на нее с добрыми улыбками. Матушка даже обняла девушку, что никогда ранее не делала.
Эрик поспешил в свои комнаты, чтобы успеть смыть с себя дорожную пыль и надеть свою нарядную одежду, которую ему вышивала матушка. Пока его слуга Агмунд помогал вымыться, Эрик представлял, как пройдет таинство брака у алтаря. Хотелось верить, что Хельга взяла с собой красивое платье, какое должна носить будущая княгиня, но, когда увидел ее в почти таком же простом платье селянки и завязанным на голове платком, чуть не скривился от досады. Как он с ней войдет в пиршественный зал, где будут наряженные в меха, шелка и парчу гости? Княжич хотел, чтобы брачное таинство прошло как можно быстрее, поэтому мысленно обращался к Одингерду, чтобы тот не затягивал его.
Из всего таинства он запомнил только то, что алтарь стал нагреваться, когда Хельга положила на него свои руки. Одингерд тогда улыбнулся и сказал, что Одинар признал ее членом рода и берет под свою защиту.
Ранее отец рассказывал, что на алтаре можно узнать – является тот или иной человек членом их рода, есть ли в новорожденном частичка их крови. Если алтарь признавал девушку, которую князь брал в жены, то нагревался. Также он нагревался, когда к нему приводили наследников или других кровных родственников. И от Одингерда слышал о случае, когда алтарь не признал одного ребенка, которого во времена его прадеда родила какая-то женщина и настаивала, что это сын князя Сигурда. Только ребенок дотронулся до алтаря, как получил удар по руке невидимой силой, а алтарь стал холодным, как лед. Женщина призналась, что обманула всех, хотела выдать рожденного от другого мужчины ребенка за сына князя, чтобы он взял ее в жены. Эту женщину потом прадед приказал казнить, а ребенка отдал в бездетную семью, которая с радостью приняла его.
Из алтарной комнаты они поспешили в пиршественный зал, где их уже ожидали множественные гости. Их так много приехало в замок, что пришлось ставить еще два длинным стола, чтобы всем хватило места. Он шел под руку со своей женой и кусал губы, замечая, как почти все осуждающие смотрят на него, словно хотят сказать: «Зачем тебе эта селянка? Ты посмотри, какая моя дочь красивая, какое на ней богатое платье, какие богатые украшения». Он косился на Хельгу, которая шла, опустив взгляд. Она держалась за его руку, словно искала спасения. А ему было стыдно за свою жену, за платье селянки, за этот смешной платок на голове. Неожиданно он встретился взглядом с Ингрид, которая сидела за столом рядом со своим отцом. Она словно прожигала его взглядом и также молча кричала ему: «Я же лучше, чем она! Почему ты взял ее в жены, а не меня?»
Эрик старался не смотреть на Ингрид, но все равно пришлось еще раз встретиться с ней взглядом, когда она вместе с отцом подошли к их столу, чтобы поднести дары. Она стояла в своем платье из темно-синего бархата, расшитого золотой нитью и драгоценными камнями, на ее голове красовалась диадема, словно небольшая корона. Именно так должна выглядеть будущая княгиня. И снова глубокое декольте открывало ее прекрасную соблазнительную грудь, которую так и хотелось целовать. Она смотрела на него с вызовом, вновь упрекая и обещая ему страсть, если он выберет ее. Когда она с отцом отошла, Эрик перевел дыхание. Ему казалось, что не дышал целую вечность. Княжич снова скосил взгляд на Хельгу, которая сидела в своем простом платье. Из украшений на ней была только вышивка по вороту и рукавам и брачное ожерелье, которое ярким пятном выделялось на бледно-сером платье, застегнутом до самой шеи. Она сидела с бледным лицом и судорожно сжимала руками свой нарядный передник, словно поняла все, что сейчас произошло между Эриком и Ингрид.
Когда закончились поздравления и князь объявил, что Эрик должен пригласить свою молодую жену на танец, мужчина чуть не скривился, полагая, что она даже не сможет сделать и шага. Но к удивлению, Хельга скользила в танце так легко и уверенно, ее движения были плавными, завораживающими, что он немного расслабился. Потом он вернулся за стол. Хотелось убежать отсюда, успокоить свое сердце, которые билось так, словно хотело выскочить из груди, когда он смотрел на Ингрид, которая не спускала с него взгляда. Когда матушка предложила Хельге и ему покинуть зал, он согласился. Ему надо быть как можно дальше от Ингрид, иначе он не выдержит, побежит к ней.
Пока они шли по коридорам замка, до Эрика наконец дошло, что эта девушка, которая молча следует за ним, стала его женой и он должен закончить обряд, сделать ее своей женщиной. Он не хотел, чтобы она шла к нему в комнату, поэтому обрадовался, когда Хельга предложила пойти в ее комнаты.
