- Прошу простить меня, - склонил голову мужчина. – Я пришел за сыном.
- Пройдем со мной, - позвал его наставник и провел в библиотеку к князю.
Когда Эрик увидел мужчину, нахмурился. У него не было братьев. Мужчина это заметил и криво усмехнулся.
- Не волнуйтесь, конунг, я не Ваш брат, мои родители живы, и я их знаю. Я из княжества Мордаборг, моя семья небогатая, поэтому я отправился на поиски заработков. Так получилось, что в прошлом году я встретил ярла Кнута и он предложил мне хорошо заработать. Он обещал мне такую сумму, что мне хватило купить дом для родителей и погасить все долги. Когда он сказал, что мне предстоит сделать, я не отказался. Он тайком привез меня в Адельбург, два дня я спал с его дочерью, а потом ушел. Получился ли у нас ребенок, я не знал. Но недавно мне приснился Одинар, который сказал, что у меня родился сын, мать которого умерла и что ребенок сейчас живет здесь в замке. Глядя на Вас, конунг, я понял, почему Кнут предложил эту работенку мне. Прошу не казнить меня, я никогда не видел Вас раньше, сегодня вижу впервые. И я клянусь, что никогда не замысливал против вас ничего дурного. Я только выполнил работу., за которую мне хорошо заплатили. Я хочу забрать сына. Мои родители ждут меня дома с внуком, они очень рады ему.
Эрик не стал противиться, скоро няня Ирма принесла ребенка. Князь видел, как мужчина с осторожностью и любовью смотрит на него, грубым пальцем с великой осторожностью гладит по упругой щечке. А мальчишка лежал в руках отца и улыбался беззубым ртом. Им дали хорошее приданое и проводили мужчину до самой границы с Мордаборгом.
Когда настало лето, Хельга пришла к Эрику.
- Мой конунг, я бы хотела поехать в Боргхейн, - сказала она и увидела, как муж нахмурил брови.
Они не часто встречались все это время, оба занятые делами. Не было больше общих обедов и ужинов, в замке не устраивали пиров. Хельга ожидала, придет ли еще раз к ней мужчина, а он ждал, когда она сама подойдет к нему. Чувство вины перед женой не отпускало его душу. А в сердце Хельги жила обида. Она бы уехала к маме и дочкам, но дала обещание Одинару. Хельга понимала, что они не смогут так долго жить, надо будет налаживать отношения, хотя для нее это будет трудно. Ее любовь к Эрику была очень сильна, а он растоптал ее.
Хельга скучала по своим дочкам, каждый вечер долго думала о них. Когда она смогла договориться с силами природы, начали всходить колосья пшеницы, горожане стали выздоравливать, а потом нашелся отец Элифира, она решилась – надо съездить и привезти их сюда.
- Ты хорошо решила, что должна уехать? – спросил мужчина, стараясь скрыть свою досаду и боль.
- Да, - она улыбнулась. – Я хочу съездить за дочками. Они уже давно без меня.
Лицо мужчины просветлело, и он выдохнул.
- Когда ты хочешь поехать?
- Я уже готова, хотела бы уехать завтра.
- Может сегодня вместе поужинаем? – в его глазах была надежда.
- Не знаю, - она пожала плечами, отвела взгляд. – У меня есть еще дела, которые я хотела бы закончить до отъезда.
Он снова нахмурился, кивнул.
- Хорошо. Ты возьмешь повозку или верхом?
- Верхом. Девочкам нравится ехать верхом, да и быстрее получится.
- Хорошо. Возьми с собой четверых стражников.
***
Утром Эрик вышел проводить жену. Он помог ей сесть в седло, ожидал, что она наклонился и поцелует его перед дорогой, но она только кивнула и тронула свою лошадь. Мужчина какое-то время просто шел следом за небольшим отрядом. Слишком много ему надо было подумать и решить. Если в княжестве они смогли навести порядок, победить мор, даже урожай обещает быть хорошим, то вот в семейной жизни было все непонятно. До сих пор брачное ожерелье Хельги лежало в его столе, спрятанное ото всех. Там же лежало ее прощальное письмо. Когда он недавно достал его и снова прочитал, слезы накатили на его глаза. Он быстро проморгался, чтобы никто не увидел их. А потом он вечером долго не мог уснуть, вспоминая их первую встречу в доме у Агнес, помнил, как злился на нее из-за этих платьев селянки. Как-то, когда уже в замке царила Ингрид и требовала себе новых нарядов, швея пожаловалась ему: «Скажите своей девке, что я не шью наряды для шлюх. Я всегда с радостью и любовью шила платья для нашей Хельги. Знаете, как она мне тогда сказала, почему носит закрытые платья? Она сказала, что ее тело только для мужа, никто не должен видеть его, кроме Вас. А эта девка выставляет все свои прелести на показ, как городская шлюха. Простите меня, князь, но не хочу я ничего ей шить».
Его жена, его светлая девочка, которая смотрела на него своими влюбленными темно-синими глазами, ничего не требуя взамен, а только отдавая ему свою силу. Он снова вспомнил те ощущения шелка под своей рукой, эту искрящуюся волну, которая окатывала его с ног до головы и словно обмывала его благодатью. Почему он не видел всего этого? Почему не сразу понял, что его тяга к Ингрид не похожа на любовь? Как он мог в тот день предать жену, ведь она так смотрела на него, ждала. Он хотел быть с ней, предвкушал, как обнимет ее, поцелует и их ночь наполнится нежностью. И тут же вспомнил свои ночи с Ингрид, которые были похожи на встречу диких зверей, готовых разорвать друг друга в порыве какой-то ненормальной страсти, а потом полное опустошение. Свет и Тьма. Жена и Любовница. И он выбрал не жену, за что поплатился, потерял родителей. И если правда, что это бабка Ингрид наслала по ее приказу бурю, то никогда не простит ей этого. И он никак не мог понять, если так любила его, то зачем хотела убить его таким страшным способом? Из-за нее погибли не только его родители, но и двадцать шесть человек, которые были на корабле.
Девочки, его дочки. Он вспомнил их лица, когда они обнимали его своими маленькими ручками и целовали в щеку. Столько было нежности, его сердце останавливалось и начинало биться, как скакун. Неужели он не замечал всего этого, что рядом с ним самая прекрасная женщина и его любимые дочки?
Эрик с нетерпением ждал их возвращения, и когда посыльный сказал, что отряд подъезжает к городу, помчался встречать их. Он бежал бегом им навстречу. Потом снял с рук Хельги младшую дочь, прижал ее к своей груди, а потом взял на руки Астрид, которая обняла его и крепко прижалась к нему. Он шел по улицам города, с трудом сдерживая слезы счастья. Когда они подошли к крыльцу замка, он передал дочерей своим стражникам, который с величайшей осторожностью взяли их на руки, подошел к Хельге, протянул руки. Она несколько мгновений сомневалась, а потом протянула к нему свои руки. Эрик помог ей встать на землю, немного притянул к себе, но почувствовал ее сопротивление, остановился, а потом тихо сказал:
- Я ждал тебя, жена моя. Скучал без вас.
- Мы тоже скучали, - ответила Хельга и поспешила отстраниться.
Эрик не злился и не обижался на нее. Ему предстоит еще долгий путь, чтобы получить ее прощение.
Вечером Эрик распорядился накрыть в домашнем обеденном зале. Хельга пришла туда с дочками. Эрик смотрел на своих девочек и улыбался, ловил на себе настороженные взгляды Хельги, понимая, что она его еще не простила. Но он не хотел торопиться, чтобы не напугать ее своим напором. С каждым днем он все больше влюблялся в свою жену, с каждым разом она все больше и больше отвоевывала место в его сердце и душе. По вечерам, когда было еще не слишком поздно, Эрик приходил в ее комнаты, где играл с дочками, читал им книги. Он вдыхал их детский запах светлых макушек и с трепетом вдыхал запах Хельги - меда и луговых трав, которым была наполнена ее комната, где ему было так хорошо и спокойно. Она улыбалась ему, но все равно не подходила близко. Эрик укладывал девочек спать, а потом уходил. Жена закрывала за ним дверь и мужчина слышал, как она прислоняется к ей и тихо плачет. Иногда хотелось ворваться к ней, схватить на руки, зацеловать. Но он тихо отходил от двери, стараясь чтобы она не слышала, как бьется его сердце, которое грохотало на весь замок.
***
Приближался праздник высокого летнего солнца, в котором Хельга обязательно будет принимать участие, водить хороводы, просить богов милости. Эрик решил, что после праздника он обязательно поговорит с женой. Пусть она скажет ему, что не хочет быть с ним. Тогда он просто будет думать, как жить дальше. А если ответит, что согласна попробовать забыть прошлое, простит его, то он снова наденет ей брачное ожерелье.
