Теперь Эрик приходил к жене очень редко и только тогда, когда она сама просила об этом, когда ей нужно было вернуть себе силу вельи. Он приходил, быстро брал ее и сразу же уходил. Никакой нежности, никаких поцелуев. А она потом тихо плакала в подушку, стараясь никому не показывать своих слез.

После наступления нового года Хельга набралась смелости и обратилась к своим волшебным камням. Поздно вечером она уложила дочку спать, отправила Дагни в свою комнату, расстелила плат, зажгла свечу, кинула камни. Она долго вглядывалась в то, что они хотели ей сказать и не хотела верить в то, что увидела - скоро в их семье произойдет несчастье. Она еще раз кинула камни и опять они указали смерть старого князя и Ульрики от воды. И после их смерти ее жизнь с Эриком изменится не в лучшую сторону, хотя и так сейчас оставляет желать лучшего. Хельга никак не могла понять, когда ждать беды, решила пока ничего не говорить Айварсу и Ульрике.

Зима выдалась долгой и холодной, но благодаря Хельге, у горожан были хлеб, мясо и овощи. Из-за беременности, которая в этот раз протекала довольно тяжело, она больше не выходила к своему ритуальному кругу, да и снега там было много, не пройти. Она пыталась ворожить на верхнем этаже «женской» башни, но ей внезапно стало плохо, пришлось остановить ритуал и спуститься в свою комнату. Старая Ирма, которая нянчилась с Астрид, ругалась на Хельгу, а Дагни смотрела на хозяйку каким-то жалеющим взглядом.

В конце зимы Хельга заболела. Она металась в жару в своей постели и молила Фрейю, чтобы она сохранила ее ребенка. Вильдеборга приходила к ней, давала свои настойки, натирала мазями, но Хельга продолжала сгорать в жару. В один из дней в ее комнате появился Эрик. Мужчина изменился, лицо стало словно чужим, взгляд жестким, губы сжаты в тонкую линию. Он присел на постель рядом с Хельгой, взял ее за руку. Хельга отметила, что его рука холодна и нет той нежности, что была ранее.

- Жена, мне сказали, ты заболела, - сказал он, вглядываясь в красное от жара лицо женщины. – Прошу, не надо болеть, у меня и без тебя слишком много забот, чтобы я мог проводить время в заботах о тебе.

Даже своим спутанным сознанием Хельга поняла, что муж больше раздосадован, что ему приходится отрываться от своих дел, чем переживает за нее. Она забрала свою руку от него, отвернулась.

- Со мной все хорошо, - прохрипела она. - Возвращайся к своим делам. Я скоро поднимусь. Не стоит переживать из-за меня.

- Хорошо, - тяжело выдохнул мужчина, поднялся и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

А Хельга закрыла глаза и заплакала. Что с ним, что с ними происходит? Куда делось то, что радовало ее сердце? Что произошло на том пиру?

***

В конце весны Хельга ожидала рождение второго ребенка. Она уже знала, что будет девочка, но боялась сказать об этом мужу. Он по-прежнему оставался с ней холоден, они почти не виделись, словно жили разными жизнями. Ульрика поддерживала ее, ругалась, когда Хельга что-то пыталась сделать, снова взяла все заботы по хозяйству на себя. В последний месяц у Хельги стали сильно отекать ноги и болела спина. Ей приходилось больше времени проводить в постели. Заботу об Астрид на себя полностью взяла Ирма.

До срока появления дочки оставалось не больше двадцати дней, когда Ульрика сказала за завтраком, что они с Айварсом собираются на остров Предков, чтобы вместо Эрика, который стал князем, принести дары и испросить у них милости для княжества и их семьи. Сердце Хельги замерло от страха.

- Ваша светлость, прошу, отложите вашу поездку. Вам нельзя выходить в море, - ее голос дрогнут.

- Почему? – Айварс удивленно поднял брови.

- Вам грозит опасность.

- Не беспокойся, - улыбнулся мужчина, - море сейчас спокойное, оно всегда спокойное в эти дни, наши корабли надежные. Что может случиться? А мы с Ульрикой не можем пропустить этот день. Раз в пять лет мы должны приносить дары Предкам на их могилах. Если мы этого не сделаем, они могут рассердиться на нас и оставят без своего покровительства.

- Прошу, умоляю, - она чуть не плакала, - поговорите с Одинаром, может он разрешит принести дары в алтарной комнате?

- Не волнуйся девочка, - улыбнулась ей Ульрика. – Мы постоянно плаваем на остров Предков и пока ничего не случилось, да и сам остров не так далеко. И Айварс прав, мы должны отправиться туда, духи Предков могут наказать нас, если мы не принесем им дары в этот день.

Хельга просила, умоляла, но старый князь и княгиня приказали слугам собираться в дорогу.

Остров Предков находился не так далеко, они были правы, его было видно с высокого берега, на котором стоял Адельбург. У Хельги он всегда вызывал какую-то тревогу. То остров словно приближался и были видны все его бухты, то словно удалялся и его накрывал густой туман.

Проводить Айварса и Ульрику вышло много народу, на корабль грузили дары, которые они должны были возложить к могилам предков, которых хоронили на том острове. Хельга утром снова попробовала уговорить княгиню остаться в замке, отложить поездку на следующий год. Но все было напрасно. Она стояла на причале рядом с Эриком и смотрела, как они поднимаются по шаткому трапу на корабль.

- Эрик, … - начала она и взяла его за руку, но мужчина выдернул свою руку, повернулся к ней.

- Не начинай! Мать и так нервничала все это время после твоих слов. Зачем ты пугала ее своими глупыми словами? Это совершенно безопасное плавание, они уже сегодня вернутся домой. Наши корабли очень надежные.

- Прости, Эрик. Но мои камни…,

Он снова перебил ее, в его взгляде была непонятная злость.

- Я ничего не хочу слышать про твои камни. Лучше займись делом. Надо вновь подготовить пир в честь наших предков. В первый день лета в замке должны собраться все ярлы. Если ты не знала, это происходит каждые пять лет, мыдолжныпоминать имена наших Предков. Должны.

- Хорошо, - кивнула она головой, понимая, что никто не хочет услышать ее. Но сердце все сильнее сжималось от предчувствия скорой беды.

Эрик отвернулся от нее, наблюдая, как корабль с родителями, воинами и дарами отходит от берега. Ничего не предвещало беды, но Хельга не могла даже сдвинуться с места, когда Эрик через какое-то время окинул ее не слишком добрым взглядом. Он видел, что она с трудом держится на ногах, его лицо скривилось в брезгливой гримасе, потом повернулся и ушел, а она осталась. С трудом передвигаясь на отекших ногах, она дошла до большого камня, присела на него. Она решила дождаться, когда корабль доберется до острова, шептала про себя молитвы к Фрейе и Одинару, чтобы они хранили корабль и всех, кто на нем.

Корабль все дальше и дальше уплывал от берега, Хельге казалось, что и остров тоже начал удаляться, по крайней мере, его затянуло туманом и он словно слился с горизонтом. Она закусила губу до крови. Сердце бухало с такой силой, что ей становилось больно, а еще дочь стала пинаться, спину свело судорогой. На нее смотрели люди, шептались за ее спиной, но не подходили. Только верная Дагни стояла возле нее, стараясь прикрыть своим телом от ветра, который неожиданно стал усиливаться.

Вдруг на синее небо набежала огромная туча, которая неслась с огромной скоростью, накрывая тьмой берег и море. Первый порыв сильного ветра раскидал бочки, которые были составлены на берегу, повалил людей, которые оставались на пристани, несколько человек сдуло в море. Поднялись огромные волны, которые стали захлестывать на берег, словно хотели смыть в воду все, до чего смогут дотянуться. Полил дождь, засверкали молнии. Казалось, что небо обрушилось на землю. Ветер ревел, заглушая все остальные звуки. Не было видно ни острова, ни корабля, только огромные волны. Хельга опустилась на колени, начертила круг стала лихорадочно рисовать руны, обращаясь к силам природы, прося их утихнуть. Но ветер гнал по земле ветки, камни, которые стирали ее круг, словно кто-то там не хотел, чтобы она говорила с богами. Хельга, ломая ногти, продолжала упорно чертить на земле руны, вливая в них всю свою силу вельи, борясь с той темной силой, что обрушилась на них, во весь голос, стараясь пересилить звук урагана, кричала, взывая к Фрейе и Одинару. А потом закричала так, что ее голос услышали все, кто находился на берегу. Ее словно раздирало изнутри невыносимой болью. Она упала не землю, обхватила живот руками.