Оказывается, Денверу нравится моя дополнительная начинка.

      - Ладно, все мы понимаем, что Мейсону надоело, когда он вытаскивает эту тему из задницы, - говорит Райдер. - Сколько еще нам нужно этим заниматься? Мы знаем, что должны делать, и бедный Лирик уже более часа ждет, чтобы пройти саундчек.

      Харли сдается.

      - Хорошо, да, мы справимся. Только не облажайтесь сегодня вечером, иначе завтра в интернете будут еще худшие отзывы.

      Харли - единственный, кому это важно, но именно это делает его отличным пиарщиком. Он в курсе мнений и трендов, в то время как большинство артистов работают на фанатов, а не на хейтеров. Если бы все зависело от Харли, он бы превратил наших хейтеров в фанатов.

      Когда мы покидаем сцену, Денвер подходит ко мне.

      - После этого мне определенно понадобится душ. - Он смотрит на меня, приподняв бровь.

      Я хватаю его за руку.

      - Я застолбил за собой душ первым.

      Блейк вздыхает позади нас.

      - Мы будем стоять в луже спермы. - Он вскидывает руку, чтобы окликнуть Харли. - Каковы шансы получить отдельный душ в нашей гримерке?

      Харли поворачивается и сверлит нас с Денвером взглядом.

      - Убирайте за собой, как цивилизованные собачки.

      - Желательно, используя хлорку, - бормочет Блейк.

      Денвер поворачивается к нему.

      - Извини, но, кажется, звонили из моей охранной компании и говорили, что есть видеозапись, на которой люди занимались сексом в моем бассейне, пока мы с Мейсоном были в Монтане. Это было примерно в то время, когда ты гостил у нас, и…

      Блейк поднимает руку.

      - Иди, мать твою, в душ. Я молчу. Кроме…

      Денвер улыбается.

      - Я сказал им удалить запись. Все в порядке.

      Блейк выдыхает от облегчения.

      Я наклоняюсь и говорю прямо в ухо Денверу:

      - Итак, насчет душа…

Денвер

      Вода плещется о нас, губы Мейсона касаются моих, его член в моей руке, пока он одновременно дрочит мне… Могу с абсолютной уверенностью сказать, что это лучший тур, который когда-либо был у «Одиннадцать».

      В нем все, что я любил в те времена и даже больше. Больше Мейсона. Больше секса. Больше любви.

      Никогда в своих самых смелых фантазиях я не думал, что это сбудется.

      Что мы с Мейсоном можем быть здесь, вместе, планируя свадьбу.

      Он прерывает наш поцелуй, чтобы прошептать мне на ухо «Я люблю тебя», и этого достаточно, чтобы я кончил ему в руку. Мы решили по-быстрому подрочить, так как опаздываем. Остальным парням нужно принять душ и подготовиться, и вскоре в ВИП-зону для встреч с поклонниками хлынут фанаты. Но я уже знаю, одного оргазма недостаточно. Это только разожжет желание.

      Я не могу насытиться Мейсоном, и думаю, никогда не смогу. Пока он продолжает ласкать меня, я подношу руку к губам и слизываю остатки его спермы, пока душ смывает остальное.

      - Теперь я буду наслаждаться твоим вкусом весь вечер, - говорю я.

      - Блядь, - стонет он. - Это так горячо. - Он прижимает меня к холодной плитке и глубоко целует. Я обнимаю его и крепко держусь, потому что знаю, что в любой момент…

      Бах, бах, бах.

      - Поторопитесь, - стонет Блейк.

      - Наверное, нам пора идти, - говорит Мейсон, а я дуюсь. Он стирает это поцелуем. - После концерта я весь твой. Всю ночь. Обещаю.

      Весь мой.

      Мы быстро принимаем душ, который должен заставить нас пахнуть цветами, а не потными поп-звездами, а затем проводим следующий час, готовясь к встречам с фанатами.

      В зависимости от того, в какой части страны мы находимся, Харли ставит нас с Мейсоном рядом в более либеральных штатах, а затем разделяет в консервативных. Хотя мы утверждаем, что каждый из нас находится на виду у публики, поэтому маловероятно, что на концерт придет какой-нибудь гомофоб, он настаивает, что есть множество людей, которые «ненавидя грех, любят грешника», и они придут посмотреть на нас, несмотря ни на что. Они могут жить с нашими «грехами», если будут делать вид, что их не существует.

      Удивительно, но реакция на всех членов «Одиннадцать», принадлежащих к ЛГБТ-сообществу, была незначительной. Она не была нулевой, но была приемлемой, и, к сожалению, думаю, это максимум, на что мы можем рассчитывать. Будем надеяться, что в будущем все будет по-другому.

      Я не сомневаюсь, что чем больше это будет видно, чем нормальнее это будет восприниматься, тем лучше станет мир, но мы еще не достигли этого. Это марафон, а не спринт.

      Мы проходим на ВИП-встречу, а затем у нас будет свободное время, пока Лирик выступает на разогреве.

      Наша единственная задача - переодеться, что я и делаю, как только заканчивается встреча. Я ненавижу спешить, поэтому обычно первым готовлюсь.

      В последнее время я пробираюсь за кулисы, чтобы увидеть Райдера и Лирика на сцене.

      Они микшируют песни, над которыми вместе выступают дуэтом. Иногда Райдер вступает во время одной из оригинальных песен, но чаще всего они поют «Отведи меня в церковь» Хозиера. Это их песня, и когда они поют ее вместе, у меня мурашки по коже. Каждый раз.

      Лирик всегда поет первый куплет, но когда он доходит до припева, Райдер выходит на сцену, и весь стадион аплодирует.

      Но это не останавливает Райдера и Лирика. Они поют припев сквозь восторженные крики, и их мощные голоса, усиленные микрофонами, способны заглушить рев двадцати тысяч человек.

      И еще то, что как только они начинают вместе петь, все хотят слушать.

      Я часто думаю, видят ли люди наше совместное выступление с Мейсоном так же, как я вижу Райдера и Лирика. Их любовь ощутима.

      Теплые руки обнимают сзади, и Мейсон опускает голову на мое плечо.

      - Так и думал, что найду тебя здесь.

      В такие моменты, как этот, когда Мейсон крепко прижимает меня к себе, касаясь теплым дыханием кожи, я понимаю, что мне все равно, очевидна ли наша с Мейсоном любовь для других. Она очевидна для меня.