- Мне нужен твой рот. Это займет всего секунду. Видеть, как ты вот так кончаешь… - хрипит он. - Блядь, я сейчас…

      Я быстро поднимаю голову и беру в рот головку его члена. Если в тот вечер у бассейна я испытывал искушение, но одновременно боялся проглотить его сперму, то на этот раз у меня нет времени на раздумья. Обхватываю его губами, он кончает, и все, о чем я могу думать, - это дышать носом и глотать.

      Солоноватый привкус скользит по моему горлу, но я едва замечаю это. Я слишком занят, отвлекаясь на искаженное лицо кончающего Джордана.

      Его щеки пылают, глаза плотно зажмурены, и он прикусывает губу, как будто изо всех сил старается не шуметь, кончая мне в рот.

      В конце концов, он заканчивает и плюхается на матрас рядом со мной. Я хочу что-то сказать, но что?

      К черту нашу карьеру, ради которой мы оба так усердно трудились? Вряд ли.

      Рискнешь со мной? Ага, я не хочу, чтобы звучало как песня ABBA.

      Это должно быть что-то глубокое, нечто, что заставит Джордана понять, что я хочу большего, чем то, что он и наши менеджеры нам дали.

       Это должно быть…

      Джордан поправляется и встает.

      - Нам пора вставать и выходить. Нужно отснять несколько сцен.

      …не это.

      У нас даже нет времени насладиться.

      - Я пойду первым. - Джордан поднимает с пола свою футболку и натягивает ее. - Увидимся на площадке.

      Я в оцепенении. Член все еще обнажен, а задница полна смазки, но я не могу пошевелиться. Потому что все произошло очень быстро.

      Только что произошел один из лучших сексуальных опытов в моей жизни, а в следующую минуту он уходит.

      Перед уходом Джордан берет принесенный мне кофе и делает глоток.

      - Мм, еще теплый. Вот, выпей. - Он протягивает мне стакан и направляется к двери, приоткрывая ее и оглядываясь по сторонам, прежде чем броситься бежать.

      Да, я уже ненавижу прятаться, и не хочу этого делать.

Глава 20. Джордан

      Блейк смотрит мне в глаза с такой искренностью, что это поражает до глубины души. Верхний свет обжигает шею, а объективы камер фокусируются только на мне и Блейке, но ощущение мурашек, пробегающих по спине, не имеет ничего общего с тем, что за нами наблюдает бесчисленная съемочная группа, оно связано с нежностью, с которой Блейк смотрит на меня.

      Это не похоже на репетицию. Это не похоже на съемочную площадку.

      Его голубые глаза пристально смотрят на меня и умоляют поверить его словам.

      - Я хочу этого. Тебя и меня. Хочу, чтобы это было по-настоящему, хочу, чтобы ты был моим парнем, и… я люблю тебя.

      Я с трудом сглатываю. Черт, почему мы должны были снимать эту сцену именно сегодня?

      - Я...

      Он прижимается своим лбом к моему.

      - Пожалуйста. Дай нам реальный шанс.

      Он должен был произнести имя моего персонажа - Эймон - но он этого не делает. Я жду, а когда этого не происходит, я жду, что Бен крикнет «стоп».

      И этого тоже не происходит. Что они со мной делают? Это слишком реально.

      Как будто все в этой комнате исчезают, и остаемся только мы с Блейком. Нет ни СМИ, ни съемочной группы, ни Бенджамина Рандта.

      - Я хочу, чтобы мы были настоящими, - хриплю я. - Думаю, я никогда и ничего не хотел сильнее.

       Я даже не играю.

      Я хочу большего с Блейком, но чтобы добиться этого, я рискую своей карьерой, своим сердцем, но, возможно, больше всего - своим достоинством.

      Потому что со всеми остальными парнями, хотя у меня и была надежда, в глубине души я знал, что они уйдут, и я приму это. С Беном я, наконец-то, смирился с тем, что он хочет остаться, но я все еще сдерживался и отказывался отдавать себя целиком. А с Блейком? Я знаю, чем это закончится, но не защищаю себя. И из всех, возможно, именно его я хочу больше всего на свете.

      Возможно, мое мнение искажено, потому что он всего лишь очередная жертва моей одержимости «натуралами», и каждый раз, когда голос в голове говорит мне, что Блейк не такой, другой напоминает, что я всегда так думаю.

      Как я могу доверять своему разуму или сердцу, если ни то, ни другое не может прийти к согласию?

      - Возможно, мы начали с чего-то фальшивого, - говорит Мэдден, - но я влюбился в тебя.

      Грудь сжимается от тоски. Я закрываю глаза и впитываю эти слова, ожидая, что однажды кто-нибудь произнесет их со всей серьезностью.

      Не раньше, чем я надоем. Не раньше, чем найдется кто-то другой.

      Я хочу этих слов.

      Я хочу этого обещания.

      И хочу, чтобы оно было искренним.

      Долговременным.

      - Мне нужен человек, с которым я буду вместе навсегда, - бормочу я.

      Глаза Блейка чуть-чуть расширяются, и я осознаю, где нахожусь и что делаю.

      Этого не было в сценарии, но Бен не останавливает.

      - У тебя может быть навсегда, - импровизирует Блейк, - со мной.

      Поскольку мы уже отошли от сценария, я крепко целую его, зная, что все это притворство, но игнорируя этот факт на данный момент.

       Я хочу немного погреться в лучах здоровых отношений, прежде чем вернусь к реальности и борьбе с токсичными ситуациями, в которые постоянно себя загоняю.

      Я необременительный, и на меня приятно смотреть. Это каким-то образом олицетворяет меня, как человека, не стоящего серьезных отношений.

      Меня никогда не воспринимали как парня на всю жизнь.

      И впервые в жизни я хочу им быть.

      Я старался не смотреть на Блейка, старался не обращать на него внимания за пределами наших совместных сцен, а на других съемочных площадках границы были четкими. Было легко менять роли, притворяться влюбленным в человека, к которому у меня нет абсолютно никаких чувств, но с Блейком гораздо сложнее отделить вымысел от реальности.

      - Снято! - Наконец, произносит Бен.

      Когда Блейк отстраняется, затуманенными глазами я вижу его расплывчатым. Когда фокусируюсь, он смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать или задать вопрос, на который я не могу ответить, например: «Это говорил Эймон или ты?»