Я неохотно отстраняюсь.

      - Как думаешь, это их убедило? Я готов продолжать, если считаешь, что нам это нужно.

       Он прижимается своим лбом к моему.

      - Если я еще не говорил. Спасибо, что делаешь это.

      - Согласен, терпеть твои поцелуи - ужасно.

      Он по-прежнему смотрит на меня с любовью, говоря:

      - Ты так жесток со мной.

      - Да, да, жесток, но тебе нравится. Вместо объятий осыпаю оскорблениями. Ты должен чувствовать себя польщенным.

      - О, я чувствую.

      Он поворачивается, чтобы уйти, но я окликаю его.

      - Пока, лапуля! Уже скучаю по тебе.

      Он оборачивается и одними губами спрашивает: «Лапуля?».

      Я пожимаю плечами.

      Мы расходимся в противоположные стороны, и я игнорирую все эти пустые взгляды, наблюдающие за мной. Я даже успеваю заметить хмурый взгляд Бена, прежде чем исчезнуть в трейлере с гримом.

      Но теперь начинается самое сложное. Мы продолжаем с того места, на котором остановились, - сцены минета. Джордан сказал Бену, что мы вместе, а я боюсь, что снова начну задыхаться и окончательно выдам нас.

      Возможно, в реальных парах не всегда есть химия на экране, но это должно выглядеть хоть сколько-нибудь правдоподобно. Не ради фильма, а ради Джордана.

      Должен признать, изображать фальшивое счастье перед Беном будет забавно. И я решил так и сделать. Повеселюсь от души.

      В этом проекте уже было столько неудач, столько переписываний сценария, мне уже трудно продолжать переживать.

      И, должно быть, новое безразличие работает, или, может, дело в том, что мне стало комфортнее с Джорданом, но во время сцены мы ни разу не налажали.

      Я заталкиваю Джордана в «гостиничный номер», он снимает с меня рубашку, и все время, пока мы целуемся, мне хочется поцеловать его по-настоящему.

      Джордан укладывает меня на кровать мягче, чем того требует сценарий, но это интимно и мило. Он целует меня в шею и спускается вниз по груди, добираясь до брюк. Слава богу, они не в кадре, потому что, несмотря на то, что миллион членов съемочной группы все еще наблюдают за происходящим, и это совсем не романтичный момент с верхним освещением, камерой, установленной над нами, и все имитируется, мой член, по-видимому, все еще в Монтане и готов к реальным действиям.

      Мне даже нет необходимости изображать возбужденное лицо, потому что все, что нужно, это представить, как Джордан расстегивает молнию на моих брюках и проникает внутрь, чтобы погладить меня, как делал это с самим собой в душе. Я практически ощущаю его дыхание на своем члене, думая о том, каково было бы, если бы он опустил голову и взял меня в рот.

      Я хочу почувствовать на своем члене всю эту щетину, колющую губы, когда он целует меня.

      - Стоп! - кричит Бен, и я чуть не отвечаю: «Нет!» Но мне удается прокашляться и сдержаться.

      Джордан встает и ухмыляется мне.

      - Что ж, если раньше никто в это не верил, то теперь поверят. - Он смотрит на мою промежность.

      - Ничего не могу с собой поделать, когда рядом с тобой. Ты сломал меня в Монтане.

      Когда мы начинаем снимать сцену заново, он улыбается мне.

      - Сломал или показал, чего тебе не хватало?

      Определенно, последнее.

      Джордан не сводит с меня глаз, говоря:

      - У меня есть идея. Если мы, правда, хотим, чтобы это было романтично, нам следует целоваться по-настоящему. Не порнографически, а чувственно, с языками. - Он поворачивается к Бену, который придвинулся к нам поближе.

      Взгляд Бена перебегает с меня на Джордана и обратно. Затем он кивает.

      - Если вам обоим комфортно.

      - Почему бы и нет? - Беззаботно отвечаю я. - Язык Джордана у меня во рту - вторая любимая вещь.

       - О, правда? - Спрашивает Джордан. - А что на первом месте?

      - Когда ты перемещаешь его в другое место.

      Джордан, кажется, изо всех сил пытается сдержать смех, но Бен хмыкает и возвращается на свое место за мониторами камер.

      Мы, каким-то чудом, заканчиваем съемочный день раньше запланированного графика. Джордан и я идем в свои трейлеры, чтобы принять душ и переодеться, но снова встречаемся, чтобы поехать домой на его машине.

      - Бен сегодня был... странным, - говорю я по дороге домой. - Почему?

      - Он был профессионалом.

      - Думаю, он, должно быть, в шоке. Вся эта история со лапулей, видимо, выбила его из колеи. Вероятно, он провел остаток дня, пытаясь найти слабые места в нашей истории.

      Или ему все равно, хочу я сказать, но не делаю этого. Не хочу обижать Джордана, отмечая, что Бен, похоже, не слишком расстроен их разрывом.

      Я видел проблеск боли в глазах Джордана, когда Чед принес Бену кофе и сел рядом с ним, чтобы посмотреть отснятые сцены. Дело в том, я не думаю, что Джордан вообще любит Бена. Ему больно от предательства, и уже много лет мужчины делают с ним одно и то же снова и снова. Они экспериментируют с ним и женятся на других.

      Джордан подъезжает к дому Денвера и Мейсона и останавливается на улице.

      Я уже собираюсь выходить, когда понимаю, что не хочу прощаться.

      - Есть какие-нибудь планы на ужин?

      - Я и так слишком навязался Денверу и Мейсону. Тебе следует поужинать с ними.

      - Они останутся в Монтане еще несколько дней. - Когда я произношу следующие слова, сердце замирает, но не из-за того, о чем спрашиваю, а из-за того, что это подразумевает. - Тебе стоит зайти.

      Да, с таким же успехом я мог бы сказать: «Ты должен войти в меня».

       Джордан колеблется всего секунду, прежде чем согласиться.

      - Где мне припарковаться?

Глава 16. Джордан

      После сегодняшнего дерьмо-шоу, мне следовало бы пойти домой, забраться под одеяло и лечь спать. Вместо этого я сижу на табурете на кухне Денвера, а Блейк уверенно по ней расхаживает, будто у него нет тех же сожалений, что и у меня.