Блейк

      Яркий свет, толпа, крики… Чувствую себя так, словно меня встречают в доме, где я больше не живу.

      Это вызывает ностальгию, это ошеломляет, но в то же время немного бессвязно. Не то чтобы мне это не нравилось. Мне очень-очень нравится. И я люблю парней из «Одиннадцать». Но гастроли с ними кажутся шагом назад. Это приятный шаг, но не знаю, как я смогу двигаться вперед в своей актерской карьере, если буду ездить в турне по шесть месяцев каждые два года.

      Я еще не обсуждал это с ребятами, но знаю, что разговор скоро состоится. Я хочу остаться в «Одиннадцать», и был бы не прочь время от времени возвращаться, но мое будущее в другом.

      И когда мы заканчиваем песню, я смотрю в сторону кулис и вижу, как мое будущее стоит и смотрит на меня с улыбкой на губах.

      Джордан Брукс ворвался в мою жизнь как вихрь и показал все, чего мне не хватало. Не только в том, что касается карьеры, но в личной жизни. Он научил меня, что значит любить безгранично. Он научил меня быть собой. И, прежде всего, он отдал мне себя, когда не был уверен, что сможет сделать это с кем-либо вообще.

      Сейчас мне хочется подойти к нему и поцеловать просто так, но я не могу. Потому что Харли ведет себя, как невротик.

      - Наша следующая песня... - говорит он толпе.

      Мы все вспотели и хрипим, пытаясь отдышаться, и у меня такое чувство, что статья, которой Харли так увлечен весь день, может быть права. Мы старые. Раньше мы давали вдвое больше концертов, и не были так измотаны, как сейчас.

      Я снимался в боевиках, от которых у меня перехватывало дыхание, но не уставал.

      - Эту песню мы добавили сегодня после того, как я увидел статью, в которой говорилось, что мы… - он шутит, задыхаясь. - …старые. - В зале раздается несколько смешков и свистов. - Видимо, мы не можем угнаться за молодой аудиторией. Так что эта песня для хейтеров. - Наша группа начинает играть «Падаю' (Адреналин)» группы «Почему Не Мы».

      Вступают барабаны, и мы идем к передней части сцены.

      Мы делаем, как говорит Харли, и подпеваем всякой ерунде в песне, но при этом получаем от этого удовольствие. Это определенно запоминающаяся мелодия. С демографической точки зрения, мы, вероятно, разделяем одних и тех же фанатов с «Почему Не Мы», но есть несколько человек перед сценой, женщины за тридцать, которые, казалось, сбиты с толку тем, что мы поем. Это только подтверждает мне, что в статье была доля правды.

      Мы занимаемся этим уже десять лет. За десятилетний период появляются и исчезают новые таланты.

      Не сомневаюсь, что мы будем существовать, пока сможем поддерживать себя, но Харли должен признать, что мы не всегда будем такими же популярными, как раньше. Такой уровень безумной фанатской любви бывает только раз в жизни.

      Я всегда буду благодарен за это, но также чувствую, что пришло время двигаться дальше.

       Когда песня заканчивается, я наклоняюсь к Харли и шепчу ему на ухо:

      - Теперь, когда ты повеселился, можно мне тоже?

      Он улыбаться.

      - Давай, чувак. Надоело, что меня обвиняют в том, что я единственный, кто развлекается.

      - Почему бы вам с остальными не переодеться? Я спою следующую песню.

      Мне нужна только гитара, стул и… Я поворачиваюсь к Джордану, в моих глазах загорается искорка, и кажется, будто мы стали одной из тех пар, что умеют читать мысли друг друга.

      Он качает головой, прищурив глаза, но я игнорирую его.

      Я подзываю его и придвигаю один из стульев сзади сцены ближе. Толпа ликует, предвкушая, что будет дальше.

      Джордан делает шаг назад, и я вздыхаю в микрофон.

      - Кто-то немного стесняется, - говорю я. - Может, если все похлопают, я приведу сюда своего очень симпатичного гостя?

      Зрители аплодируют, громко топают, и стадион вибрирует от волнения. Вероятно, они уже догадались, кто это будет, учитывая, что мы с Джорданом постоянно появляемся в новостях интернета с тех пор, как открылись публике.

      - Добро пожаловать на сцену, выдающаяся кинозвезда, единственный и неповторимый Джордан Брукс.

      Джордан снова качает головой.

      - Ой-ой. Кажется, кто-то знает, что я собираюсь его опозорить.

      Теперь он кивает.

      - Вы сейчас этого не видите, но он делает так. - Я передразниваю его, и толпа разражается смехом. - Большинство из вас этого не знают, но мы с Джорданом случайно встретились однажды вечером и сразу же нашли общий язык. Я не знал, что простое пари все изменит. Примерно так мы теперь и принимаем решения. Спорим на самые безумные вещи. Вся причина, по которой мы вместе, в том, что Джордан поспорил, что мы влюбимся. - То есть, технически, он поспорил, что у нас будет секс, но это не имеет значения. В зале есть дети.

      Толпа издает коллективное «Ах».

      - Очевидно, он выиграл это пари, но было одно условие. Были установлены временные рамки. И это условие не было выполнено. Если бы он проиграл, то бы вышел на сцену и спел со мной.

      В стороне Джордан готовит свои наушники и микрофон и не сводит с меня взгляда.

      Когда он заканчивает, я протягиваю ему руку.

      - И вот он здесь.

      Появляется Джордан, улыбаясь, стиснув зубы и приветствуя публику, которая более чем рада его видеть. Когда он подходит ко мне, то подносит микрофон ко рту.

      - Я тебя ненавижу.

      - Я тоже тебя люблю. - Я глажу его по щеке. - Не волнуйся. Это будет весело.

      - Я думаю, нам стоит расстаться.

      Я смеюсь.

      - Нет, ты так не думаешь.

      - Ладно, ладно, я так не думаю, но...

      - Присаживайся. - Я указываю ему на стул.

      Как только он садится, я жестом прошу техника принести мне гитару и надеваю ремень через голову.

       Любовь Джордана похожа на песню Эда Ширана. Я всегда так думал. Поэтому, когда я закрепляю микрофон на стойке и начинаю играть аккорды «Поцелуй меня», создается впечатление, что эта песня была написана для нас. Ну, за исключением местоимения женского рода в единственном числе, которое я исправлю, когда дойду до этого.

      Я хотел бы сыграть ее только для него, но есть двадцать тысяч человек, заплативших хорошие деньги за шоу, поэтому я неохотно отхожу от Джордана, чтобы петь для толпы.