— Готов, — коротко кивнул старик. — Только воды немного выпью.

Он, чуть пошатываясь, встал, подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целую кружку воды.

— Ух…хорошо, — вздохнул он. — Теперь можно.

Процесс пошел по второму кругу. Я теперь сидел чуть в стороне, у двери, и только смотрел. Не мешал.

В это же время дверь тихо скрипнула, и в комнату скользнула Морна. Ее движения были всё еще неестественно скованными.

Увидев меня, она тут же присела рядом.

Я сразу осторожно прикоснулся к ее плечу и передал мощный, плотный поток живы.

Морна вздрогнула.

— Спасибо, — еле слышно выдохнула она.

— Как ты? — спросил я тихо, внимательно изучая ее лицо и открытые участки тела. Кожа всё еще бугрилась некрасивыми шрамами, местами виднелись свежие рубцы от срезанной корки. Да, так просто это не пройдет.

Она чуть отвернула лицо в сторону, словно пряча его от моего взгляда. Делала вид, что смотрит в сторону окна, за которым плотно свисали лианы с крыши. Да, сейчас она отличалась от той Морны, которую я видел в первые разы.

— Понемногу силы возвращаются, — ответила она тихо. — Скоро ведро воды смогу поднять.

Она издала короткий, нервный смешок.

— Но пока неприятно ощущать свою слабость. А еще осталось всего две бутылочки от «срывов».

— Я видел ингредиенты на столе, — ответил я. — Часть из них для твоего эликсира.

— Да, — кивнула Морна. — Но там не всё.

— Как давно ушли Клык и Камнеголовый?

— Два дня назад. По идее, уже должны бы вернуться. Надеюсь, они принесут то, чего не хватает. Иначе придется…туго.

Я снова посмотрел на ее лицо, покрытое еще не до конца зажившими ранами.

— Я сделаю мазь, — сказал я. — И всё это… затянется. Может, и следов не останется. Ты снова будешь выглядеть как раньше.

Морна тяжело вздохнула. Ее желтые глаза посмотрели на меня как-то странно.

— Сказать честно, Элиас… меня это, конечно, волнует. Глупо говорить, что нет. Но волнует далеко не так сильно, как раньше. Все-таки какая разница, красива ты или нет, если этого никто не видит?

Она снова нервно и тихо засмеялась, а потом уже серьезным голосом добавила:

— Мне сейчас важнее сила, возможность защитить себя, Лиру и остальных детей. А остальное… Гиблые с ней, с красотой. К ней просто привыкаешь, будто так должно быть всегда, а оно видишь как…

Я понял, что за эту неделю слабости в ней что-то изменилось.

Морна сжала кулак, глядя на свою руку, где шерсть росла клоками, перемежаясь с ожогами.

— В лесу, если ты слаб — ты мертв, — жестко произнесла она.

— Ты вернешь силу, — уверенно ответил я.

— Хотелось бы, — кивнула она, не разжимая кулака. — Ощущать себя слабой… омерзительно.

— Уж кому как не мне это знать, — хмыкнул я.

В этот момент Грэм с рыком выплюнул вторую пиявку.

Рыхлый перехватил ее, закрыл глаза, но спустя минуту его лицо исказила гримаса досады. Он распахнул глаза и безжалостно швырнул тварь прямо в горящий очаг. Пиявка с шипением лопнула в огне.

— Да, ошибка, — вдруг сказал Рыхлый, тяжело дыша. — Мелкие не выдерживают хвори, даже моя помощь не помогает. Эта захлебнулась. Использовать нужно только крупных.

— Сколько у тебя их? — уточнил я. — Крупных.

— Пока семь штук.

— Немало, — кивнул я.

— Ладно, такой ошибки я больше не совершу, — вздохнул гнилодарец. — Но теперь я знаю.

— Тогда может с мелкими применять тот метод, что я предлагал? — настойчиво спросил я. — С выжимкой? Скорее всего, тогда они выживут. А как подрастут, будешь использовать так, как собирался — вырабатывать в них устойчивость.

Рыхлый замер. Он посмотрел на Грэма, затем на очаг, где догорала пиявка:

— Ладно, — согласился он. — Может, ты и прав, Элиас. Все-таки всё это затевалось для того, чтобы быстрее его вылечить. Нужно делать это, пока у нас есть время. Мало ли, вдруг нам придется…

— Удирать отсюда? — закончила за него Морна с улыбкой.

Он вздохнул.

— Да, Морна. Мы не знаем, что произойдет дальше. Что сделают Гиблые и… Чернобрюхий. Поэтому надо быть готовым. Ладно. Грэм, ты готов? Продолжаем?

— К излечению? — фыркнул Грэм, — Конечно готов. Я этого слишком долго ждал. Давай сюда своих пиявок, пусть высасывают из меня всё это дерьмо.

— Ладно. — Рыхлый потянулся за следующей пиявкой.

И они продолжили.

Я снова положил руку на плечо Морны передавая ручеек живы.

— Всё будет хорошо, Морна, — сказал я. — Ты снова станешь сильной, как раньше, нужно только пару недель, а…дед вылечится. Из Нельма мы вытащим ту черную дрянь-метку. А потом всем вам мы залечим духовные корни. Это лишь вопрос времени.

Морна покачала головой, и на ее губах появилась горькая усмешка.

— Жизнь любит преподносить сюрпризы, Элиас. Ты видишь всё в слишком радужном свете. Но это в молодости всегда так.

— Ну, — я пожал плечами, — мы все еще живы. А это уже что-то. Так что не всё так плохо.

Морна хрипло рассмеялась. Я почувствовал, что ее настроение пошло чуть вверх.

— Ладно, мне нужно поговорить с Шуршой.

Я вышел из полумрака дома на задний двор. Кивнул Мокрецу, который сидел всё так же возле кувшинов с водой. Интересно, а от него вообще какая-то польза есть? Или он тут просто сидит? Надо у Рыхлого спросить.

Я прошел мимо пасеки. Воздух здесь гудел от тысяч крыльев. Маленькая Майя сидела прямо в центре кружащегося золотисто-черного роя с закрытыми глазами. Пчелы словно танцевали вокруг нее, подчиняясь ее воле. Кажется, у девочки сегодня настроение лучше, чем в прошлый раз. Я обошел ее стороной, чтобы не нарушать транс, и углубился в заросли.

Найти Шуршу оказалось несложно, но лишь потому, что она сама вела меня. Едва я сделал пару шагов к лесу, как паучки замельтешили передо мной и повели ровной линией глубоко в чащу. Видимо туда, где было скрыто ее «гнездо». И вновь оно было в новом месте.

Вскоре деревья расступились, открывая небольшую поляну, густо заплетенную белой паутиной. Шурша открыла полог из паутины, и я увидел ее, сидящую на бревне и что-то как всегда ткущую.

— Долго тебя не было, — сказал она своим странным, чуть хрипящим голосом.

— Да. Приболел немного, — ответил я, останавливаясь перед ней.

Шурша склонила голову набок, а ее дополнительные глаза на висках немигающе уставились на меня.

— Вижу, — сказала она. — Тело твое очень истощенное, но вот с энергией у тебя полный порядок. Стал даже сильнее. Следующая ступень Дара? Ты прямо сияешь, мальчик.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Я надеялся скрыть свой прорыв, а тут меня так легко «прочитали». Причем я для этого ничего не сделал.

— Ты видишь живу других? — напряженно уточнил я.

— Не я сама, — честно ответила паучиха, перебирая длинными пальцами. — Но у меня есть один вид пауков, которые очень чуткие к этому — они передают мне образы.

— Меня все могут видеть так, как ты? — спросил я.

— Не все, конечно, — успокоила Шурша. — Не все «подчиненные» существа умеют такое. Только некоторые виды хищников ну и те, у кого Дар завязан на тонкое восприятие. Но я таких в нашей деревне не знаю.

— Орла? Рыхлый? Камнеголовый? Арна? — быстро перечислил я. — Они могут как ты?

Шурша неожиданно издала смешок.

— Боишься?

— Боюсь, — прямо ответил я, глядя в ее глаза. — Только дурак ничего не боится. А я еще вдобавок и слаб. Пока слаб. И не хочу, чтобы меня «видели» другие. Не хочу лишнего внимания к себе.

— Да, твое тело слабо. — признала Шурша и поднялась с бревна, — Но ты уже сильнее, чем неделю назад.

Она подошли поближе.

— Я это чувствую — силу, которая пока спит. Не могу объяснить как, но ты словно… пустил корни глубже.

Я тяжело вздохнул.

— Можно как-то научиться скрывать свою… кхм… живу?

— Можно. Научись ее контролировать и следи, чтобы она не выходила наружу. Запри ее внутри себя, — ухмыльнулась Шурша.

— То есть…советов…более подробных не будет? — уточнил я.