Я могу создавать свои сети. — Эта мысль заставила замереть от возможностей, которые могли открыться передо мной.

— Элиас! Есть пора! Сейчас рассыпешься. Давай-давай, потом разберешься со своими растениями. — позвал меня с крыльца Грэм.

Я поднялся, отряхнул руки от влажной земли и медленно пошел в дом, прокручивая мысль о сетях. Интересно, насколько большие можно создавать сети?

Когда я сел за стол к Грэму, я вспомнил слова старика про старую Ульму и кое-что меня насторожило.

— Подожди, дед, ты сказал, что Ульма исчезла из своего домика. Но разве ее никто не искал? Ты ведь говорил, что ее любили. Если так, то охотники должны были бы ее искать. Кромка тогда должна была быть не очень опасной.

Грэм вздохнул и поставил передо мной миску с едой.

— Я не совсем верно выразился, Элиас, — сказал Грэм, — Ее, конечно, искали, и я в том числе. Но следы вели в Глубины.

— В Глубины? — уточнил я. — А конкретнее? Глубины ведь…обширны.

— В места, где живут друиды. Вот тот самый шрам, который я тебе показывал. — Грэм постучал по груди. — Я получил его именно там, когда искал ее. Когда зашел на их «территорию».

Друиды, значит? И тут они тоже оставили свой след? С другой стороны…разве это не логично? Они ведь ищут травников, а старая Ульма именно что хороший травник, которому там будут рады. Если бы меня. к примеру, отовсюду прогнали, разве я не отправился бы туда, где бы меня ценили?

Я ел, и ел с удовольствием, потому что тело после такого истощения было готово поглощать сколько угодно еды. Однако переедать так сразу тоже не стоило. Поэтому я решил ограничиться этим приемом пищи и сделать перерыв. Мысли возвращались к Ульме. Значит, эта травница ушла в Глубины. Возможно она просто разочаровалась в жителях Янтарного из-за того, что никто ее не защитил и не встал на ее сторону. Так, к сожалению, часто бывает. Ожидаешь одного, а получаешь совершенно другое.

— Она может быть жива? — спросил я, откладывая ложку в сторону.

— Кто? — Грэм перестал жевать и поднял на меня взгляд.

— Ульма. Такой шанс вообще есть?

Старик задумался и некоторое время смотрел куда-то сквозь стену, будто пытался заглянуть прямо в Глубины.

— Травники живут дольше обычных Одаренных, это правда, — наконец сказал он. — Но не потому, что их Дар какой-то особенный. Просто они не лезут в стычки, не получают раз за разом раны, не рвут жилы в бою и не пьют боевые эликсиры, которые выжигают тело изнутри. Вот и весь секрет их долголетия. Но даже так…они не живут так долго — он покачал головой. — Она уже тогда была совсем дряхлой, Элиас. Если она не нашла в Глубинах какой-нибудь чудодейственный фрукт вечной молодости, то нет — она не может быть жива.

Про фрукт, конечно же, был сарказм.

— Более того, — продолжил Грэм, снова берясь за ложку, — Честно говоря я думаю, она погибла еще тогда, когда только ушла в Глубины много лет назад. Ее Дар был силен, спору нет, но Дар травника не спасет от клыков зверя. Это ты можешь защитить себя растениями, окружить себя ими, но другие травники — нет. Они беспомощны как дети, любая мало-мальски опасная тварь одолеет их и они ничего с этим сделать не смогут. — Он вздохнул, а потом добавил, — Хотя, конечно, я хотел бы, чтобы она была жива. Но это уже из области сказок.

— Понятно, — сказал я и вернулся к остаткам еды.

Мы ели молча. Конечно, этот разговор всколыхнул старые воспоминания Грэма. Может теперь, спустя время, он снова увидел, как несправедливо вышло с Ульмой.

Я поглядывал в очаг, где на вспыхивающих от жара углях блаженно развалилась Рассветница. Да уж, умеет она создавать домашний уют и атмосферу. И скоро, если верить словам Кироса, тут будет целая кладка яиц, а затем и десятки мелких рассветниц. Я улыбнулся, представив это зрелище. Вот уж будет за кем гоняться Седому.

Правда, мыслями я вновь вернулся к Целителю, а дальше к «Говорящему», потому что Целитель — лишь его руки. Этот не оставит в покое никого: ни гнилодарцев, ни Янтарный, ни нас с Грэмом — это лишь вопрос времени. Сеть меток вокруг поселка, крысы-носители, марионетки с контурами в духовных корнях… он будто пробует свои способности, учится их применять. Не спеша. Шипящего ведь убрал? Убрал. И деревню отрезал. Раньше и Джарлу, и остальным было удобно думать, что Глубины — это просто место, где водятся твари пострашнее, что Чернодрева где-то там, что Гиблых давно не видно, а друиды, обезумев от поиска знания, поклоняются Древу. Что Чернобрюхий и его стая канули в Лету. Но нет…всё это тут, рядом.

Я вздохнул.

Интересно, кстати, черный туман там уже спал? Думаю, Рыхлый уже должен знать, нужно его спросить. Это важно. Вдобавок там должен быть Гнус и неплохо бы его переместить (если он захочет) куда-то поближе к Морне и остальным. Не знаю, что там у него в голове, но ведь не будет он защищать деревню, в которой уже никого нет? Болот и влажных мест в Кромке хватает.

Эх…

Во всем этом моя задача довольно проста: не умереть, стать сильнее и не попасть в лапы ни гильдии, ни Гиблым.

Я вспомнил, как быстро Целитель тогда заинтересовался мной, как смотрел Хельм… И теперь, после открытия нового навыка, меня кольнула неприятная догадка: возможно, Целитель просто ощущал мою ауру. Так же, как я сегодня ощущал живу Эйны — густую, травяную и словно пульсирующую в такт дыханию.

Вот только тогда я даже не подозревал, что меня может что-то выдавать кроме Виа и моих симбионтов. Надеюсь, таким «видящим» был только Целитель, но Хельм, похоже, тоже что-то ощутил, как и Шурша с Рыхлым.

Вот! Вот у кого нужно спросить о том, как они ощущают живу других. К сожалению, Грэм в этом отношении ничего путного сказать так и не смог. Очевидно, сам он подобной чувствительностью не обладал. Возможно, это удел лишь тех, кто управляет множеством насекомых (подчиненных) и привык видеть через них мир — как я через Виа. Возможно в их случае дело именно в их насекомых, а не в том, что они могут ощущать токи живы как я. Это надо выяснить. Потому что моей задачей будет научиться скрывать живу, которая меня выдает.

После еды я еще немного посидел, чувствуя, как тепло расползается по телу и силы понемногу возвращаются в истощенный организм, и спросил:

— Рыхлый ничего не говорил насчет пиявок? Они готовы?

Грэм вздохнул и поскреб подбородок.

— Не до того мне было, Элиас. Я о себе вообще не думал эти полторы недели, так что и не спросил. Да он, похоже, и сам о другом думал, раз не сказал.

— Думаю, у него уже достаточно пиявок, — сказал я. — Все-таки полторы недели — большой срок, они плодятся быстро, особенно если их подкармливать. Они ему нужны были и для Нельма, — вытащить из него черную дрянь, — значит он не мог прекратить их «разводить».

— Может и так. — пожал плечами старик.

— Если так, — посмотрел я на него, — Значит пора просить его довытаскивать из тебя эту дрянь.

— Неплохо бы, — просто ответил Грэм. — Даже не представляю, что такой момент может наступить. Я уже так привык быть…полудохлым, что не помню каково это — когда можно использовать навыки и живу без ограничений.

Он умолк.

Несколько минут мы просто сидели, а затем я поднялся из-за стола, ощущая, что ноги держат уже увереннее. Вышел на улицу и затем пошел за калитку. Еда-едой, но мне нужна была жива — вот что восстановит мой организм быстрее всего. Отошел чуть ближе к Кромке, шагов на пятьдесят. Тут было предостаточно как сорняков, так и других растений, подходящих для поглощения.

Я опустился на корточки, положил ладони на крепкий куст полевого репейника и потянул.

Я переходил от одного растения к другому, понемногу восстанавливая свой запас. Теперь с тем огромным объемом энергии, который могло вместить мое тело, это были для меня еще меньшие крохи живы, чем раньше. Но и они сразу начали оказывать благотворное влияние на организм.

А ведь теперь у меня есть сеть. Точнее, доступ к сети. И там я могу заполниться живой до краев. Но была проблема, которую я прочувствовал на собственной шкуре: из такой мощной сети, как сеть дубов, мне банально сложно высвободиться. Ладно, в любом случае я уверен, что те два дуба, в которых есть моя кровь, дадут мне живу легко и добровольно, даже без подключения к сети. И этим я сегодня воспользуюсь.