Я оборвал поток лишь тогда, когда секира больше не могла вместить в себя больше ни капли живы.

— Готово… — протянул я Грэму секиру.

Грэм взял ее и замер. На суровом лице старика медленно расплылась широкая, довольная улыбка. Он закрыл глаза, словно входя в единение со своим новым оружием, прислушиваясь к тому, как резонирует оно с ним.

Он взмахнул секирой. Лезвие рассекло воздух с каким-то новым, низким гулом, оставляя за собой едва заметный багровый шлейф от еще светящихся рун.

— Невероятно, — прошептал Грэм.

Да, сегодня был день Грэма.

Друзья, не забывайте ставить лайки и комментировать. Это все еще вдохновляет))

Я сидел на узловатом, выступающем из земли корне железного дуба и смотрел на Грэма. Не мог не смотреть. Старик, казалось, скинул десяток лет после того, как взял в руки этот топор. Он плавно, но с пугающей мощью перетекал из одной стойки в другую, раз за разом рассекая воздух своей новой, поблескивающей багровыми рунами секирой. Воздух гудел от каждого его удара. Да уж, прямо чувствуется мощь в этом оружии, когда оно заряжено. А как он будет выглядеть, когда из него выйдет вся черная дрянь? Я задумался. Как и в случае с Седым, наверняка у Грэма есть застарелые травмы и раны, которые не залечить обычными зельями и простой регенерацией. И об этом нужно спросить, потому что сам он о таком никогда не скажет. Да, я не могу омолодить его, или перевести на следующую ступень развития, — как могу с Седым или Рассветницей, — но я могу убрать у него все последствия и подтянуть его здоровье до предельного состояния. Я уверен, что с моим Анализом, с помощью Клыка или Дара, ему подобного, это возможно. Хотя…с виду, конечно, даже сейчас Грэм не выглядит как больной.

Да уж, с секирой нам страшно повезло — повезло, что у старого Кальда в закромах завалялось оружие именно с таким изъяном.

Я перевел взгляд с Грэма на свои руки, поднялся и пошел к следующему дубу — второму, у которого была моя зеленая «метка», — и, положив руку на выступавший из земли корень, потянул живу к себе. И дуб мне ее дал. Он узнал меня.

Я сидел, вдыхал густой лесной воздух и просто впитывал в себя живу.

Сто единиц… двести… триста…

Процесс шел небыстро, и на заполнение трехста единиц ушло больше часа. Где-то среди толстых крон, вверху, шуршал Седой: старый мурлык лазил по деревьям, выискивая, наверное, какие-то ценности или…просто на что-то охотясь. Не знаю. А Грэм всё это время упражнялся и обходил поляну по кругу.

Только сейчас, наполняясь энергией, я по-настоящему осознал, насколько же огромен мой новый резерв. Четыреста семьдесят девять единиц. Каналы-ростки заполнялись медленно, но зато теперь, когда я их отчетливо ощущал, я чувствовал свое тело совершенно иначе, по-другому. Сто пятьдесят три ростка пульсировали под кожей, оплетая мышцы и кости. Я прислушивался к этой новой энергетической системе и понимал: со временем эти ростки окрепнут, превратятся в полноценные широкие русла каналов, и их вместимость, очевидно, тоже должна будет увеличиться. И тогда мой резерв станет по-настоящему огромным по любым меркам.

Я физически ощущал, как минута за минутой, тело становится сильнее, и в него возвращаются былые силы. Не мышечная масса — я всё ещё оставался пугающе тощим, — а бодрость тела, ясность сознания и выносливость. Вот всё это возвращалось с каждой новой каплей живы.

Я остановился, когда заполненность достигла трехсот пятидесяти единиц. Теперь была пора привязать к себе остальные крупные дубы — эта роща должна стать одной из моих главных «баз». Эдаким источником колоссальной мощи. Здесь можно будет безопасно тренироваться в навыках, проводить эксперименты и расходовать живу в любых количествах, зная, что я всегда смогу ее восполнить практически моментально. Другие о таком могут только мечтать.

Я поднялся и подошел к следующему железному дубу. Достав кинжал, я кольнул свой палец. После прохождение закалки это далось с трудом. Капля крови как-то медленно упала на темную кору дуба и почти сразу же впиталась.

Я сразу же прижал ладонь к этому месту и погрузился Даром в дерево. Процесс был уже знаком.

Дуб мгновенно меня заметил и я оказался прямо рядом с гудящим потоком живы. Вдобавок, дуб ощутил Кровь Симбионта и сразу принял ее в себя, словно уже знал, как с ней «работать» и я понимал, что скорее всего он знал, что другие дубы поступали так же. А еще он уже узнавал меня — помнил с прорыва. Для него я теперь был «узлом» связи. Не человеком, не живым существом, а чем-то, что является недостающей частью сети. Это был…любопытный взгляд на вещи.

Я прислушивался к потоку дуба и понял одно: в этом медлительном потоке живы, что текла внутри дуба, я уловил проблески чего-то нового. Возможно, это были зачатки попыток «осознания» древами самих себя. Пока я был узлом их сети, они «видели» себя через меня, через призму человеческого, быстрого сознания, и это не могло не оставить в них след. Я понимал теперь, что любое мое «подключение» к дубам оставляет рябь на сознании тех дубов, к которым я прикасался и подключался.

Я изменял эти растения и пока еще было неизвестно к чему это приведет. Надеюсь, ни к чему плохому. Пока же они оставались обычными старыми дубами, связанными в незримую сеть, но могут ли они потом стать чем-то большим? Не мутантами и не симбионтами, а возможно чем-то другим.

Через внутреннее зрение, через Дар, я чувствовал как моя Кровь впиталась в кору дуба и ощутил ее (свою кровь) яркой изумрудной прожилкой. Именно она создавала между нами это прочное подобие связи.

Закончив с этим дубом, я перешел к следующему.

Я повторил все в точности как и с предыдущим дубом: укол пальца — капля — впитывание — образование «метки-связи».

Каждый раз, когда изумрудная прожилка занимала свое место в древесине, я ощущал легкое, быстро проходящее головокружение. Я помнил системное предупреждение о том, что лимит на использование Крови Симбионта существует, и что на ее восстановление нужно время. Но когда именно наступит предел — этого я не знал.

Как и в чем именно он проявится, в случае с дубами.

Каждый новый дуб становился для меня новым «якорем», который я теперь ощущал постоянно, и с каждым новым «якорем» мое восприятие этой рощи усиливалось и немного менялось. Я уже не просто ощущал деревья — я изредка начинал чувствовать саму землю под ногами, сплетение корней в ней и потоки энергии (обычно довольно тонкие), питающие эту почву. Это ощущение было новым. Правда, Система никак его не отмечала. Значит, фундаментального нового я ничего не понял. Возможно, это было просто более развитое ощущение «Чувства Жизни» и поэтому я воспринимал его как «новое».

Я переходил от ствола к стволу, повторяя процедуру. Но с каждым разом это давалось всё сложнее. Зеленая метка вспыхивала, а моих физических сил и, что самое неприятное, ментальных сил становилось с каждым разом всё меньше и меньше.

Уже четвертый и пятый дубы в плане ментального налаживания связи дались поразительно легко, ведь сама сеть дубов уже узнавала меня. Дубы словно «передавали» меня по цепочке, как старого знакомого. Это было странное и непривычное ощущение: каждый новый якорь для меня выглядел так, как если бы в огромной темной комнате зажигалась еще одна лампа, и еще одна…и еще одна…и еще.

Я видел или, вернее, чувствовал рощу всё более объемной — словно краски на картине наконец-то начали проступать. Или же я просто открыл, наконец, глаза.

На десятом дубе, который мне дался невероятно тяжело, голова закружилась как после предельного Анализа, и перед глазами вспыхнуло предупреждение системы.

[Внимание: активная часть Крови Симбионта исчерпана.

Дальнейшее использование приведет к критическому истощению организма.

Восстановление потраченной активной части крови: ~5 дней.]

Я замер, тяжело дыша после создания связи с десятым дубом и кивнул. Вот оно что! Значит, это накатывающее истощение — не просто усталость от использования Дара. Это физическая потеря моей уникальной крови. Я хотел узнать предел? Вот он — восемь дубов. А потом необходимо восстановление пять дней. Если подумать, так это совсем немного. Учитывая, что в моем сознании теперь якорями сияют десять дубов. Восемь новых и два старых.