После получаса таких мучений я недовольно откинулся на стуле. Итогом были неразборчивые и, мягко говоря, сомнительные узоры, которые я пытался изобразить на дощечке. Да даже символы с зеленого сердца выглядели правильнее!

Еще через полчаса я понял, что во-первых, без каких-то эликсиров на концентрацию тут просто не справиться, а во-вторых, на это уходило непозволительно много времени, а у меня сегодня забот еще куча. Ладно, подождет. Главное — символы с зеленого сердца я запечатлел и они у меня есть. А со Скитальцем будем разбираться потом.

Я пошел во двор и начал смывать с себя всю грязь. Минут десять отдраивал весь ил, землю и налипшую дрянь с тела и брони и только после этого уставший сел на ступеньки. Грэм уже попивал мятный чай и протянул мне кружку сделать пару глотков.

— Что же дальше? — как-то задумчиво спросил он, глядя на Кромку вдали.

— Дальше? — переспросил я. — Буду делать тебе выжимку. Теперь вон сколько остролиста есть. Несколько часов потрачу на эксперименты с ним.

— Да я вообще… — вздохнул он и отложил чашку. — О том, что будет дальше…

— Дальше?.. — посмотрел я на старика, уже понимая, что он о совсем другом, — Дальше — только лучше. Вылечим тебя, подниму завтра Дар и…будем жить.

Грэм посмотрел на меня и покачал головой.

— Ладно, просто что-то как-то… накатило. Может, из-за этой речки вонючки…не знаю.

Старик наклонился и достал из корзины ядро пустотела.

— А чего, собственно, ждать… — спросил он самого себя, — Сегодня и продам.

— Ядро?

— Да. Узнаю сколько дадут, и если нормальная сумма, то пора выкупать топор.

Я кивнул.

— А про Дар, — повернулся он ко мне, — Ты серьезно? Уже завтра собираешься прорываться?

— Да. — ответил я, — Ждать больше нечего. Я и так оттягивал этот момент. Сегодня займусь варкой и подготовлю себе всё, что возможно и…завтра пойдем к железным дубам.

Когда Грэм ушел продавать ядро, я вспомнил про мертвоцвет — единственное растение, про которое позабыл, когда высаживал всё, что набрал по пути домой. Остролисты и ментальные растения то я пересадил, а это отложил в сторонку. Для него нужна была влажная почва, так что я сразу возле корыта с водой устроил ему такой влажный уголок и примостил туда. Там постоянно выплескивалась вода, когда мы мылись, так что почва была более влажной, чем в остальном саду. Едва я утрамбовал землю вокруг бледно-розового стебелька и дал ему живу, как сладкий, обманчиво приятный аромат потянулся в воздух — место ему подошло и он начал приманивать к себе добычу.

И Седой, конечно же, был тут как тут.

Учуяв аромат цветка, он встрепенулся, повел носом и, спрыгнув, двинулся к нему крадущейся походкой.

— А ну стоять! Цветок не трогать!

Седой замер, недовольно посмотрел на меня, потом на цветок, и обиженно пискнул. Похоже, что после сегодняшнего пира на серноцвете и смрадниках он решил, что весь мир — одна большая кормушка. Ну уж нет.

— Давай-давай…иди мучь Шлепу, а не беззащитные цветы — вот кто тебе может дать сдачи.

— Пи!

— Ага-ага. Хвост тебе он пообщипает, но это достойный противник.

Проверять на крепость Шлепу Седой сегодня не собирался, поэтому просто завалился под уже начинающий разрастаться заново куст мяты.

Я отошел на шаг от цветка, наблюдая. Над ним уже вился мотылек, привлеченный запахом. Какая судьба его ждет было очевидно — цветок его сожрет. Так и случилось.

Лепестки сжались вокруг мотылька и тот оказался пойман в ловушку.

Да уж, не всё, что красиво и приятно пахнет безопасно. И на эту мысль сразу в голове возник образ. Но не Морны, а Эйны. А ведь поначалу Морну я считал опасной…очень опасной, и Грэм предупреждал о том, что с ней нужно держать ухо востро. Но теперь, зная ее намного лучше, я понимал — она не злая и никогда не навредит никому просто так. Только если будет защищать себя и детей. А ее вспышки звериной ярости это лишь проявление ее «болезни», иначе и не сказать. Она выживала как могла, а вот Эйна…совсем другой тип женщины.

Очевидно, что для нее Янтарный лишь ступенька. Она хочет тут получить положение, укрепить его и, скорее всего, двинуться дальше. Амбиции — это, конечно хорошо, и многих именно они заставляют шевелиться, что-то кому-то доказывать, вот только всё зависит от того, в какую они сторону направлены. Кто-то жаждет власти ради власти, кто-то — для того, чтобы изменить существующий порядок вещей, а кто-то хочет просто жить хорошо, лучше остальных. Наверное, в этом нет ничего плохого, таково уж человеческое общество — каждый норовит забраться повыше и плюнуть в нижестоящего, чтобы ощутить собственную значимость и безнаказанность. И в этом мире у Одаренных есть возможность перепрыгнуть сразу десяток ступеней, если, конечно, родился не слабаком, а с сильным Даром. Даже ко мне, вернее, к Элиасу изменилось отношение едва оказалось, что во мне пробудился Дар. Вопрос лишь в том, как много голов сломает Эйна на пути к обретению власти. Если, конечно, это ее цель, а не она чей-то дорогой инструмент. Пока это не совсем ясно.

Я вздохнул и еще раз взглянул на цветок, навеявший такие невеселые мысли. Думаю, чуть позже попытаюсь превратить его в мутанта и посмотрю какой из него симбионт выйдет.

Я перевёл взгляд на узелок с серноцветом. Хотелось тут же сунуть в него руку и применить Анализ — узнать, что за грязная жива таится в этих жёлтых крошках, и почему Седой так на них накинулся. Но опять всё упиралось в лимиты Анализа. Надеюсь, после следующей ступени Дара количество их применений кратно увеличится. Тогда это решит половину моих проблем и еще сильнее ускорит развитие. Ладно.

Я быстро переложил серноцветы из узелка в небольшую посудину и накрыл ее, чтобы один наглый мурлык не сожрал всё. Затем в такую же отдельную глиняную посудинку переложил смрадников и накрыл крышкой. Запах от них шел такой, что я поспешил отставить мисочку подальше, на край стола у окна.

Потом я взял зеленое сердце и задумался. Оно сморщилось еще больше, но что если…

Я положил его перед собой, взял кинжал и кольнул палец. Да, моя кровь обладает особым эффектом на растения, а это зеленое сердце по сути было неким «запрограммированным» куском растения.

Капля крови набухла на подушечке и упала на сердце. Я закрыл глаза и потянулся к ней — к тем самым «зеленым частицам», которые нужно было представить и задать им, чего именно я хочу. Я представил как они растекаются по тонким линиям-каналам и заполняют их, словно живая вода пересохшее русло. Представил, что сердце начинает биться, работать и оживать. Нащупав связь, я открыл глаза.

Кровь медленно, как-то даже нехотя впиталась в сердце. На мгновение мне даже показалось, что один из узоров слабо засветился изнутри тусклым зелёным…а потом…

[Структура повреждена.

Активация невозможна до восстановления целостности структуры.]

Свечение тут же погасло.

Я нахмурился, разглядывая сердце.

Повреждена… Ну конечно, а чего я ожидал? Грэм пронзил его кинжалом насквозь и как минимум только снаружи десятки нитей-узоров были перерезаны, и теперь даже наполненные моей кровью они не могли восстановить свою функцию. Однако внушала определенную надежду формулировка системы про восстановление целостности структуры.

Я задумчиво провел пальцем по обрубленной линии. А что, если зарастить это место? Срастить разорванные узоры, как я сращиваю щупальца душильника? Если линии замкнутся и контур станет цельным, то возможно я получу рабочее сердце? Живое и способное активироваться.

Вот только зачем? Что с ним делать-то? Создать своего голема? Звучало заманчиво, но как именно эти символы заставляют гору лесного мусора двигаться, я понятия не имел. Я знал слишком мало об этих символах и узорах, хоть иди к друидам и выпытывай их знания! Эх.

Я вздохнул и отложил сердце в сторону. Подумаю об этом потом, сейчас и без того дел по горло.

Пошел за остролистом и принялся за работу.