Я не знал, сколько времени это продолжалось.

Может, минуты, а может часы. Время здесь, внизу, среди корней, не имело значения — было только движение потока и мое сознание, несомое этим потоком от дерева к дереву.

А потом я остановился. Просто поток замедлился, и я оказался в центре.

В центре чего?

Похоже, что в центре рощи.

А потом меня резко обдало холодком, ведь я понял, что я не вижу дубы — зато они видят меня. Потому что я стал частью сети, слился с ней. И я — инородное тело, чуждый элемент, — заставил каждый дуб взглянуть на себя.

И они посмотрели. И не просто посмотрели, они увидели через меня — себя. Каждый каждого. Через этот поток, они посмотрели моим «зрением» и увидели сеть.

Я стал для них точкой наблюдения.

Каждый отдельный дуб — все двадцать, тридцать, сорок деревьев рощи — вдруг осознал, что он не один, что его корни переплетены с корнями соседа. Что жива, которую он считал своей, на самом деле принадлежит всем.

И это осознание пришло к ним через меня.

Это было…страшно. Я с одним дубом в слиянии чуть не растворился, а тут целая роща.

Потоки живы еще больше замедлились, потому что их внимание было приковано друг к другу.

Я вдруг понял, что они никогда бы и не смогли увидеть себя как сеть.

И только я — человек, существо с сознанием, способным наблюдать и различать — мог увидеть их всех одновременно. Только я мог стать той точкой, в которой сходились все нити. Только я мог показать им то, что они не могли увидеть сами.

Как теория наблюдателя. Я, простой наблюдающий стал тем, что изменило деревья. Просто тем, что показал им их.

До сего момента они были как пальцы руки, которые не подозревают, что принадлежат одному телу. А сейчас пальцы поняли, что они — рука.

Я чувствовал их… удивление? Нет, эти слова слишком человеческие. У деревьев, конечно же, не было эмоций в нашем понимании, но что-то похожее на удивление было. Какое-то замедление потока, какое-то «вздрагивание» всей сети и притормаживание процессов.

А в следующий миг поток живы резко усилился мощным рывком. Будто кто-то открыл все заслонки разом.

И я понял: деревья пытаются меня «подсветить».

Они не видели мир так, как видел его я. Для них не существовало форм, цветов, звуков. Единственное, что они воспринимали — это жива. Энергия. Поток. И сейчас, желая лучше разглядеть странную точку в центре своей сети — меня — они начали перекачивать через меня всё больше и больше живы.

Потому что для них это был единственный способ «увидеть».

И в каком-то смысле они были правы, потому что сейчас, абстрагировавшись от зрения, слуха и всех человеческих ощущений, я тоже видел только живу. Вибрирующие волокна энергии, потоки, узлы и переплетения. Мир превратился в сеть светящихся нитей, и я был одним из узлов этой сети.

Нет, не так — я был центральным узлом. Местом переплетения всех потоков. Да, я мог осознавать «сети» и раньше, но одно дело осознавать, представлять себе в уме, и совсем другое — почувствовать, пропустить через себя. Это совсем иное, это невозможно передать словами.

[Духовный корень: критическая перегрузка…]

Сообщение системы мелькнуло где-то на краю сознания, но я едва обратил на него внимание. Я чувствовал, как корень наполняется до опасного предела, а жива продолжала вливаться в меня, всё больше и больше, словно вся роща решила сбросить в меня весь свой запас энергии.

Меня начало распирать от живы до самой настоящей тошноты. Меня замутило и я вдруг понял, что меня может просто разорвать.

Духовный корень начал трещать. Буквально. Этот звук раздался в моем мозгу, будто кто-то разорвал кусок плотной ткани.

На мгновение я похолодел. Неужели раскололся? Грэм о таком не предупреждал.

Я ошибся, потому что из трещины в духовном корне потянулась нить.

Тонкая, едва заметная — словно росток, пробивающийся сквозь скорлупу семени.

Это был канал живы. Первый канал живы в моем теле. И Грэм оказался прав — я ничего для этого не сделал. Он сам нашел путь, а тело само направило избыток живы через трещину, проращивая энергетическую систему тела.

[Дар: 100%.]

[Дар Симбионта: переход на следующую ступень… Продвинутый уровень.]

[Открыт росток канала живы: первый]

Вот оно!

Вся эта тьма энергии и новое понимание заставило духовный корень наконец-то прорасти, дать первый побег. Как семя, которому дали достаточно воды.

Я видел себя глазами деревьев — странное, пульсирующее существо в центре сети. Мое тело словно светилось изнутри, и на этот свет была «запитана» вся роща. Деревья посылали в меня живу, и эта жива заставляла мой корень пульсировать и прорастать. Но они не просто посылали в меня живу — они посылали каждый свои потоки и так же принимали их. Без меня подобное «общение» для них было невозможно. Впервые за долгое время они «узнавали» друг друга. И побочкой этого их желания узнать друг друга стал мой прорыв.

Вторая нить…

[Открыт росток канала живы: второй]

Третья…

[Открыт росток канала живы: третий]

Четвертая.

[Открыт росток канала живы: четвертый]

Тело «прорастало» живой и каналы формировались не потому, что я их создавал — они формировались потому, что были заложены во мне изначально. Я просто давал им энергию для роста. Много энергии, очень много. Получается, в любой другой ситуации, при отсутствии такого объема энергии Дар симбионта невозможно развить? Только для него нужна такая прорва энергии?

Да. — понял я. — Никогда энергии одного дуба, даже самого большого, мне не было бы достаточно — это был просто не тот объем. Словно природа сама поставила ограничение для Симбионтов, чтобы «легко» не было.

Только случайность — «внимание» рощи, осознавшей себя через меня — позволила мне начать открывать каналы.

Без этого я бы застрял на 99,9% навечно. Единственным допустимым вариантом было бы «подключение» к корню Древа живы — вот там энергии было не меньше, но там меня могло просто поглотить. Не мой уровень.

Сообщения системы мелькали одно за другим, но я почти не обращал на них внимания — я был полностью поглощен процессом наблюдения.

На удивление, процесс не был болезненным. Я ожидал боли — такой же, как при закалке, или хуже. Но вместо этого ощущал лишь расширение. Словно тело просто «вспоминало» то, что и так знало, и под воздействием давления живы очищало каналы, которые всегда существовали, но были закупорены.

Возможно, у каждого человека есть каналы, — подумал я. — И духовный корень тоже. Просто не у каждого есть достаточно живы, чтобы пробудить их. Возможно, у каждого своя «чувствительность» к живе и своя изначальная «забитость» корня. И те, кому нужно очень много живы никогда даже шанса не получат «пробудить» корень.

Вот, к примеру, я — если бы не моя способность к Поглощению и не помощь деревьев, то я бы застрял.

Эйна сочла достойным подарком кристалл с зелёной живой — и для обычного человека это действительно было бы щедро, — но для меня… для меня это капля в море. Мой корень был слишком огромен, а мой Дар — слишком требователен. Ему нужна была не капля, ему нужен был океан. И роща дала мне этот океан.

Ни одному Одарённому в посёлке, ни Джарлу, ни даже сильнейшим Охотникам не достать столько живы разом. Они копят ее годами, по крохам (по моим меркам), выпивают редчайшие эликсиры, медитируют у корней исполинов под охраной целых отрядов. А я… я сидел, прислонившись спиной к дубу, и роща сама вливала в меня больше, чем многие набирают за всю жизнь. Потому что это был чистый, неискаженный поток. Я ничего не терял.

Мое тело продолжали пронизывать потоки живы. Энергия текла сквозь меня как через узел в сети, и я ощущал, как через меня — кроме живы — проносятся и жизни каждого из этих деревьев.

Их память.

Их опыт.

Сотни лет существования, сжатые в мгновения.

И я понял: ни в коем случае нельзя воспринимать это мозгом. Никакого слияния, даже подобия — ни в коем случае! Нельзя хвататься за эти образы, пытаться их осмыслить, впитать. Одно слияние с одним деревом чуть не погубило меня — я едва не потерял себя в чужой памяти. А тут их десятки. И я не просто застряну тут навечно — я растворюсь в них, стану их частью, если позволю этому случиться.