— Шурша погрузила его в сон, — сказал я. — Можешь начинать выравнивать кости. Если, конечно, сейчас ты можешь заняться этим.

Клык посмотрел на обмякшее тельце мурлыка, и кивнул.

— Хорошо, так и правда лучше — он не будет дергаться. Клади его сюда.

Я положил Седого на расстеленную Клыком тряпицу. Грэм, до этого молча наблюдавший за всем со стороны, подошёл и присел рядом на корточки, с интересом глядя на костника.

Клык глубоко вдохнул, размял пальцы и закрыл глаза. Лицо его напряглось, на лбу проступили жилы. Я понял: кости он видит каким-то внутренним зрением — тем самым, что давал ему Дар. Его пальцы осторожно прошлись по тельцу зверька, замирая то тут, то там.

А потом раздался первый хруст.

Тихий, но отчётливый, неприятный — звук ломающейся и тут же срастающейся кости. Седой дернулся всем телом, даже сквозь глубокий сон, и жалобно пискнул.

— Больно ему, — заметил Грэм.

— По-другому никак, — ответил я, — Я хочу развивать его, а для этого нужно убрать всё неправильно сросшееся.

— Да знаю я, — отмахнулся Грэм.

Через несколько секунд хруст повторился. Ещё. И ещё. Клык работал медленно, сосредоточенно, переламывая то, что когда-то срослось криво, и заново сводя кости в правильном положении. Седой вздрагивал на каждый такой звук, но не просыпался — Шурша погрузила его в действительно глубокий сон-наркоз.

Я вдруг задумался, а ведь ее паучков можно использовать, если проводить серьезные операции или если боль от ран невыносима.

Смотреть на это было неприятно, как и слышать эти звуки. Но так было надо. После этого Седой станет крепче, а без этого его не «улучшить».

— Когда ты узнал про пропуск? — вдруг тихо спросил Грэм, не отрывая взгляда от рук Клыка.

— Где-то до прихода Марты, точно не помню, — ответил я так же тихо. — Да это и не важно. Я его спрятал в Кромке, чтобы он не мог за мной «следить».

Грэм помолчал.

— И мне ничего не сказал.

— Тогда было не до того. Я просто избавился от «проблемы».

Старик хмыкнул — без обиды, скорее с какой-то усталой усмешкой.

— Ладно, — вздохнул он. — Это уже не важно. Хорошо, что ты вообще додумался, что от этой деревяшки можно ждать пакости.

— Мне Хельм сразу не понравился, поэтому и ожидал от него подобного — пожал я плечами.

Где-то с полчаса Клык работал над Седым. Хоть уже через пять-шесть минут хруст костей исчез совсем, но работа продолжалась.

Наконец костник открыл глаза, утер пот со лба тыльной стороной костлявой ладони и выдохнул.

— Всё, готово. Теперь его кости идеальны, как у молодого. Главное, не позволяй этому мелкому сейчас особо двигаться, — предупредил Клык. — Я-то всё срастил, но нужно время, чтобы кости встали как надо. Они, как бы это сказать,…сейчас мягче обычного.

Я кивнул.

— И ещё… — он помедлил, — пои и корми его очень хорошо. Ему понадобится прорва энергии и сил, чтобы все изменения усвоились. Кстати сейчас у него есть одна возможность: если дать ему много насыщенной живой пищи, его кости могут стать крепче и прочнее обычных. Самый подходящий момент.

— Понял, — ответил я. И добавил: — Спасибо, Клык.

— Да не за что, — пожал тот костлявыми плечами. — Я тебе должен. Много должен. А это…это вообще так. Даже самому интересно было. Давно я никому не помогал.

Он протянул руку и осторожно, почти нежно погладил спящего мурлыка по голове.

Я бережно переложил Седого в корзину.

— Ладно, — поднялся я и подошел к Рыхлому. — Нам пора. Рыхлый, когда будут пиявки?

Рыхлый почесал затылок.

— Через два-три дня у меня точно будет достаточное количество для одного лечения. Тогда попытаемся вытащить черную хворь.

Я кивнул. Два-три дня. Что ж, до этого я и сам справлюсь — горький остролист, измененная выжимка, Виа… Откатим хворь хотя бы ещё на пару процентов, чтобы работы было меньше, а самочувствие Грэма — лучше.

Я зашел в дом, чтобы попрощаться с Морной. Внутри было всё так же сумрачно и душно. Лорик и Малик спали, Майи и Лиры по-прежнему не было — видимо, все еще возились с пчелами на заднем дворе. Или просто не хотели никого из взрослых видеть, не знаю. Да и не важно.

Морна снова сидела на стуле, и при моем появлении подняла на меня усталый взгляд.

— Уходишь? — спросила она.

— Да, дел много. — ответил я. — Эликсиры и мази я оставил, так что через пару дней будет легче. И тебе, и детям.

— Спасибо, Элиас, — тихо сказала Морна. — Скоро я перестану быть… беспомощной. И всё будет по-другому, как раньше.

Я не знал, что на это ответить, но что-то сказать было надо.

— Все живы, — сказал я наконец. — И это главное — и ты, и дети… Никто не погиб, а остальное…будет.

Морна хмыкнула, и уголок ее обожженных черным туманом губ дрогнул в подобии улыбки. Она кивнула.

Я вышел во двор, где меня уже ждал Грэм. Мы коротко попрощались с гнилодарцами — Нурл и Клык кивнули, Арна отвернулась, но уже без прежней злобы, а Иглыш даже махнул мне слабой рукой. Орла проводила нас своим неподвижным птичьим взглядом. И тут, глядя на нее, я замер. Я же думал об ее перьях, хотел взять парочку.

— Подожди. — сказал я Грэму.

Я вернулся и встал напротив Орлы.

— Что такое? — спросила она.

— Хотел у тебя кое-что попросить.

Она прищурилась.

— Несколько перьев. Твоих.

— Это еще зачем? — нахмурилась Орла.

— Ты говорила, что они защитили тебя от черного тумана и я подумал…что хочу понять, как это возможно.

— Хочешь изучать мои перья? — хмыкнула она.

— Вроде того. Если, конечно, ты не против. Нет так нет.

Она подумала несколько секунд, а потом вырвала три пера из своего тела.

— Держи.

Я взял все три пера и спрятал их.

— Спасибо.

Она проводила меня странным взглядом, а я быстро вернулся к Грэму.

Мы двинулись прочь от дома, обратно в лес.

Какое-то время шли молча. Виа уже была неподалеку, я позволи ей приблизиться. Скиталец рыскал где-то под землей, чуть в стороне. Седой спал в корзине.

— Неплохо ты им сказал, — вдруг произнёс Грэм, не глядя на меня. — Там, во дворе. Не думал, что у тебя хватит духу вот так ставить им условия прямо в лицо. Когда их полдюжины, и каждый второй — озлобленный полузверь.

— Ну, — отмахнулся я. — Ты был рядом. С топором. Это, знаешь ли, придает уверенности.

— Не в этом дело, — покачал головой старик. — Раньше я представить не мог, что в тебе появится стержень. А тут…он появился!

— Дар многое меняет, дед. — сказал я, — Слишком многое: и отношение к себе, и отношение к другим.

— Может быть. — ответил старик, и чуть ускорился.

— А еще…все они мне нужны. Они не самые плохие гнилодарцы, и с ними можно договориться. — честно сказал я. — Я не знаю, останутся ли они союзниками после того, как я их вылечу. Может, разбегутся, может, отвернутся. Но до этого момента я заставлю их добывать мне всё, что необходимо.

— А ты так уверен, что сможешь сварить эликсир достаточного качества? — прищурился Грэм. — Чтоб им и правда полегчало? Ведь тут какое дело…если они останутся недовольны, если не выйдет помочь, то и злобу всю они выместят на тебе.

— Я уверен, — ответил я. — Это вопрос времени и количества ингредиентов. Первая попытка наверняка выйдет комом, и вторая, может, тоже. Но я добьюсь нужного качества. Вдобавок… — я помедлил, — думаю, когда Дар перейдет на следующую ступень, у меня всё будет получаться лучше и быстрее.

Грэм какое-то время молчал.

— Ты же понимаешь, — произнес он наконец, и голос его был серьезным, — что это аномально быстрый рост Дара? Такие скорости… да они вообще никому не снились. Сколько прошло с момента пробуждения? Полтора месяца?

— Где-то так, — согласился я.

— И уже следующая ступень, — закончил за меня Грэм, качая головой. — За полтора месяца. Слушай, я повидал на своем веку немало самых разных Одаренных, но такого… такого не видел. Обычно на это уходят годы. Кропотливые, тяжелые годы.

— Я не собираюсь никому говорить о том, на какой я ступени, — ответил я. — Для всех я останусь на первой. Очень надолго.