— Да понял я, понял. — кивнул я. — Сейчас переоденусь.

Грэм был красавцем? Может быть. Сейчас уже сложно сказать, слишком сильно болезнь и возраст повлияли на него.

По итогу с этим умыванием-переодеванием едва-едва успел. Я наскоро ополоснул лицо и шею холодной водой из корыта, стирая остатки мази вместе с этим ее назойливым холодком, провел мокрой ладонью по почти лысой и колючей от отрастающей щетины голове, и натянул чистую рубаху. К этому времени Эйна успела подойти к забору. Шлепа тут же тревожно загоготал, чуя чужака. Грэм всё так же спокойно пил чай.

Я вышел вперед и посмотрел на подходящую девушку. Да, когда она оказалась передо мной вблизи кое-что для меня изменилось. Когда я думал об Эйне в последнее время, я думал о ней как об угрозе и, честно говоря, не то, чтобы я позабыл как она выглядит, но в моем восприятии что-то изменилось. Будто я сам пририсовал ей каких-то змеиных черт во внешности, превратив в шпионку, которая меня хочет выдать кому-то.

Сейчас же всё было иначе, я даже растерялся. Эта девушка источала какую-то детскую непосредственность в том, как сорвала парочку цветов по дороге, как шла, не качая бедрами, — как женщина которая знает, как соблазнительно при этом выглядит, — а просто…чуть ли не подпрыгивая от радости того, что день хороший. Да и вообще — весь вид ее говорил о том, что она тут только затем, чтобы поздравить соседского парня с днем рождения. Не хватало только, чтобы она напевала какую-то песенку.

И это сбивало с толку.

— Привет, — кивнул я ей.

— Привет, — весело отозвалась она и тут же перевела взгляд за мое плечо. — И вам доброго дня, уважаемый Грэм. Как ваше здоровье?

— Жив пока, — коротко буркнул старик, не вставая, пристально разглядывая Эйну.

Эйна улыбнулась Грэму, и ничуть не смутившись, ее взгляд скользнул по моему ухоженному саду, по лениво развалившемуся у калитки волку Трана, по гусю, который недоверчиво на нее косился. Она словно бы ждала приглашения войти, но не торопила.

Но внутрь дома я ее пускать не собирался. Ни за что.

— Как насчет пройтись? — предложил я, выходя за калитку.

— Тоже хотела предложить, — кивнула она.

Что-то сомневаюсь, — мысленно заметил я.

Сегодня она была в другом платье. Светло-зеленое, с тонкой вышивкой из трав и цветов. Изящная работа, явно недешевая, да и материал какой-то…струящийся, не шелк, но что-то очень похожее. А еще на рукавах и по вороту были вышиты знаки Гильдии Алхимиков. И это контрастировало со стилем Марты — та ходила в строгих, темных одеждах.

— Красивое платье, — сказал я честно, — Тебе идет….к твоим глазам.

— Спасибо, — она довольно улыбнулась и провела ладонью по вышитому рукаву. — Я попросила вышить на нем значки Гильдии. Обычно у нас ходят в другом, но мне можно и так.

Мы медленно двинулись от забора. Мои ноги сами собой направились к Кромке. Не к поселку же и не к реке — я не хотел, чтобы нас кто-то видел. Но слова «мне можно» заставили напрячься. Случайно ли они слетели с ее языка или это был расчет? Она показывала мне свое положение? Намекала, что стоит выше обычных правил или это были просто слова женщины, довольной собой и своим нарядом?

Что-то я слишком много думаю, нужно всё воспринимать спокойнее.

Вот только совсем спокойным быть я не мог, потому что она была красива, особенно ее глаза. У меня, когда эмоции Виа прорывались через Глубокую Связь и контакт был слишком силен, зелень в зрачках вспыхивала жутковато, а у нее зелень была мягкой и сияющей. Органичной. Я невольно вспомнил желтые, вертикальные зрачки Морны, ее хищный, звериный взгляд, вспомнил других зверолюдей и поймал себя на том, что сравниваю. У Морны была дикая, надломленная красота зверя. У Эйны — чистая красота проявления Дара.

Когда мы уже отходили от забора, мне на плечо бесцеремонно спланировал Седой.

— Ой, это тот мурлык, — оживилась Эйна. — Старый и седой.

— Да, он и есть Седой. Так его и зову. — кивнул я.

Она потянулась погладить его, но Седой возмущенно зашипел, прижал уши и с оскорбленным достоинством старого вожака перелез на другое мое плечо, недовольно пискнув в ее сторону. Мол, не лезь, женщина, со своими поглажками.

— Не прирученный, — заметила Эйна, отдергивая руку, — Я думала, он меня запомнил.

Он-то запомнил, вот только чем-то ты ему не нравишься. — подумал я.

— Я одно время пытался выучить его командам, — пожал я плечами. — Но потом понял, что он и так умный. К тому же все говорят, что мурлыка приручить нельзя. Так что он… свободный. Приручать его не надо.

— А как он у тебя оказался? — глянула она на меня.

— Нашел его раненым и выходил, — ответил я честно. Тут лгать не было смысла. — С тех пор он со мной. Его неплохо подрали, и в лесу бы он не выжил.

— Понятно, — протянула Эйна.

Я заметил, что она не торопится заводить разговор о моих глазах. Но я понимал, что скорее всего, это «пока».

Мы постепенно подходили к краю Кромки.

— Ты уже была в Кромке? — спросил я, нарушая молчание.

— Да, ходила собирать кое-какие травы.

— Одна?

— А что? — она с насмешкой посмотрела на меня. — Разве Кромка опасна?

— Я уверен, что ты прекрасно знаешь, что она опасна, — ответил я спокойно, — И в курсе событий тут происходящих.

— Да…кое-что слышала, — прищурилась она, — А вообще…я могу за себя постоять.

Я посмотрел на ее тоненькую, хрупкую фигурку, особенно если сравнивать с Морной, и качнул головой. Либо она просто хвасталась, либо она действительно была сильнее, чем казалась.

— Закалку проходишь? — вдруг спросила она, кивнув на мою шею и руки. Видимо, смыл мазь все-таки не везде, да и шелушение и покраснение еще не во всех местах прошло.

— Да. Правда я еще только на первой ступени.

— Полезная штука, — одобрительно сказала Эйна.

— А ты?

— Две ступени. Дальше уже больно, — она поморщилась, словно вспоминая моменты закалки.

Два этапа. Значит и кожа, и мышцы с костями. Хотя я бы, конечно, разделил их, но Грэм упоминал их вместе. Возможно потому, что только вместе они могли раскрыть силу на полную. Получается, тело Эйны крепче моего. И это я еще не знаю, владеет ли она усилением и прочими приемами Охотников. Скорее всего, раз прошла закалку, то владеет. Деньги у нее, очевидно, были, как и положение в Гильдии, а значит ее ценили и понимали, что такой «кадр» должен уметь постоять за себя.

— Это сильно…особенно для травницы. — признал я.

— Поэтому и говорю, — серьезно сказала она, — Что могу постоять за себя даже в Кромке.

— Понятно, — только и сказал я.

Сказать про себя то же самое я не мог. Но все-таки она недооценивала опасности именно теперешней Кромки. Встреться ей ржавозуб, к примеру, чтобы бы она делала? Разве что убегала.

Какое-то время мы шли молча. Эйна то и дело останавливалась, указывая то на одно растение у края Кромки, то на другое.

— А это что? — она ткнула пальцем в невзрачный кустик с мелкими сизыми листьями.

— Горькая мятлица, — ответил я не задумываясь.

— А это?

— Лунный звон.

Я не стал делать вид, что не знаю этих растений, потому что не знать их я уже попросту не мог — это самые простые и известные. С каждым ответом я чувствовал на себе ее внимательный, оценивающий взгляд. Она проверяла меня. И, кажется, осталась довольна.

А потом неожиданно она остановилась и протянула мне небольшой мешочек.

Я посмотрел на него с подозрением.

— Что это? — спросил я, не торопясь брать.

— Подарок. Небольшой, — она улыбнулась. — Я тебя мало знаю, но я слышала, что у вас тут шестнадцать лет в Приграничье уже взрослый возраст.

— Так и есть, — кивнул я и осторожно принял мешочек. Не взять подарок я не мог, это было бы…некрасиво.

Внутри оказался кристалл. Я достал его и присвистнул про себя. Довольно крупный и чистый, он сиял мягким зеленым светом. По качеству он ничем не уступал тому кристаллу с золотой живой, который поглотил Седой.

— Очень хорошо подходит для развития травнического Дара, — сказала Эйна, наблюдая за моей реакцией.