– А вы почему не там?

– А что нам там делать? Она же в лучевом отделении.

Джек снова залаял, на этот раз громче, будто услышал чужие голоса.

Светлана Игоревна повернула голову в сторону дома.

– Это у вас собака?

– Не, эт соседская. Джек…

– А сосед где? Чего пес-то так надрывается?

– Да фиг его знает, – сказал я. – Может, на работу ушел. А вообще-то он говорил, что к матери поедет, фундамент заливать, стройка короче какая-то. Может, задержался из-за ливня.

Очкастый Андрей-палочник тем временем сделал пометку в своей папке и сказал:

– Да уж, непогода жутчайшая! Вас тут тоже залило, я так понимаю… Мы еле-еле проехали к вам, вместо дороги какое-то болото…

– Мы можем зайти в дом? – перебила его Светлана Игоревна.

– Конечно, заходите.

Они неуклюже стали елозить и стучать подошвами о крыльцо, оставляя грязные следы. Джек продолжал лаять за стеной дома, скреб когтями по двери, будто пытался вырваться наружу. Дверь от его ударов иногда дрожала, и казалось, что сейчас она просто распахнется.

Когда мы расселись внутри за столом, Светлана Игоревна сказала:

– Максим, нам нужно будет задать вам несколько вопросов. Это обычная процедура.

– Спрашивайте.

– Когда вы в последний раз видели мать?

– Ну… пару недель назад. Точно дату не помню. Она же болеет, ей стало плохо, Рита вызвала скорую.

– Рита – это же сестра?

– Ну да.

– Она сейчас в больнице с Улей?

– Угу…

Андрей-палочник листал бумаги, иногда поднимал на меня глаза, но ничего не говорил.

– А отец где? – спросила Светлана Игоревна.

– В колонии.

Она кивнула, будто знала это заранее.

– Понятно. Тогда ты сейчас старший в доме.

Я снова пожал плечами.

– Выходит, так. Ну, насколько я знаю, несовершеннолетний не может быть опекуном же? Восемнадцать плюс должно быть?

– Правильно, – подтвердила она.

Джек вдруг залаял еще громче. Уже не просто так – коротко, резко, с надрывом. Светлана Игоревна нахмурилась.

– Что-то он разнервничался.

Я снова посмотрел в сторону соседского двора.

– Да он всегда такой.

Андрей-палочник закрыл папку и поправил очки.

– Максим, мы сейчас осмотрим дом и участок. Просто убедимся, что с условиями проживания все в порядке.

Я кивнул, хотя тянуло пошутить, но судя по тону беседы, эта Светлана Игоревна как-то не особо была отзывчива к юмору. Да и вообще, чувствовалось напряжение, как будто все она знала и вопросы задавала лишь для проформы. А если и не знала, то что-то подозревала. И от этого становилось неуютно.

– Смотрите, пожалуйста, – ответил я.

Они сошли с крыльца и медленно пошли по двору. Андрей-палочник первым делом посмотрел на сарай.

– А там что? – спросил он.

– Ну, всякое, – сказал я. – У вас что, сарая никогда дома не было?

– А ты отвечай по существу, молодой человек, – сощурил глаза Андрей-палочник. – Что ты там делал?

– Крышу проверял, – пожал я плечами. – Течет после дождя, вот и смотрел. Мало ли, залило. Плюс, у нас там это, цемент, вот. Ну, шпаклевка тоже. Отец раньше стройматериалами занимался…

– Ясно, – он подошел ближе и заглянул вовнутрь, но так, мельком. И я знал, что пока глаза не привыкнут к темноте, различить холодильник будет сложно. Можно услышать, как гудит…

– Господи, да как заткнуть эту псину?! – гаркнула Светлана Игоревна. – Кошмар какой-то.

Она меж тем прошла через калитку на соседский участок, а Андрей-палочник последовал за ней. Сначала просто отошел за угол дома, потом свернул за забор и исчез из виду. Я даже не сразу понял, куда он направился – только услышал, как под ногами у него хлюпает грязь, а потом как лязгнуло железо.

Светлана Игоревна проводила его взглядом, потом снова повернулась к двери.

– Хозяева! – громко постучала она. – Есть кто дома?

Джек внутри взвыл еще громче. Теперь он уже не просто лаял – метался, судя по звукам, по комнате, бился в дверь, скреб когтями так, что дерево глухо трещало.

– Может, открыть? – сказала она, оглядываясь на меня. – Что-то он совсем обезумел там.

– Не надо, – ответил я. – Чужих не любит, покусает…

Джек как будто понял, что про него говорят, и залаял еще сильнее. Стук лап о пол, рычание, лай – все перемешалось, и от этого шума казался каким-то пустым и чужим.

Светлана Игоревна поморщилась.

– А хозяин точно уехал?

– Да вроде, – сказал я. – Он на днях говорил, что к матери собирается, просил у меня бур. Может, с ночевкой там остался. Тут у нас все-таки дачный поселок же.

– Просто собаку бы он с собой взял, наверное.

– Кто его знает, может, задержался из-за дождя. Он Джека и раньше бросал.

Последнее, к слову, было правдой. Дядя Вася мог оставить Джеку кастрюлю варева и кастрюлю воды возле будки, да и оставить его на цепи хоть на день, хоть на два.

Мы так и стояли у крыльца. Ветер шевелил мокрые ветки у забора, где-то капала вода с крыши. Джек не унимался ни на секунду – будто чувствовал что-то и пытался докричаться до нас сквозь дверь.

Минуты через две-три из-за забора показался Андрей-палочник.

Он шел быстро, почти бегом, и по лицу у него было видно, что что-то не так. Очки съехали набок, папку он держал как попало, прижав к боку.

Подойдя к нам, он остановился, тяжело выдохнул и посмотрел на Светлану Игоревну.

– Светлана Иг-ррна… – сказал он хрипло. – Звоните в полицию. Быстро!

Она даже не сразу поняла.

– Что?

Андрей-палочник провел ладонью по лицу и коротко кивнул в сторону улицы.

– Там человек в колодце… Вроде мертвый.

Джек в этот момент взвыл так, что у меня по спине пробежал холодок.

***

ЭПИЛОГ

Теперь уже мы втроем ждали, правда, в нашей беседке. Светлана Игоревна уже позвонила куда надо и теперь держала телефон в руке, как будто не знала, куда его деть. Джек в доме не унимался – метался, бился в дверь, рычал, а потом снова начинал лаять так, будто там внутри происходило что-то, чего мы не видели.

Ветер тянул сыростью со стороны огородов. После ночного дождя земля размякла, и во дворе стоял тяжелый запах мокрой травы и глины. Я смотрел на забор, на калитку, на тропинку, которая уходила дальше к дороге. Мысли крутились медленно и вязко, как вода в том колодце.

– Так ты говоришь, сосед вчера приходил? – снова спросила Светлана Игоревна. – Инструмент просил?

– Да, – сказал я.

– И он про колодец говорил?

– Ага. Что его заливает.

Она посмотрела куда-то мимо меня, будто пытаясь сложить в голове какую-то картинку. Андрей-палочник стоял рядом, уставившись в землю, и время от времени нервно поправлял очки.

Джек опять завыл – длинно, протяжно, так что у меня по спине пробежал холодок.

– Странный он, – сказала Светлана Игоревна. – Как будто чувствует что-то… у нас, когда бабушка умерла, ее пес так же выл.

– Он всегда такой, – ответил я.

Мы снова замолчали. Минут через десять на дороге появился звук двигателя. Сначала один, потом второй. Машины подъехали медленно, словно не торопились, но от этого становилось только хуже.

Старый УАЗик остановился у калитки, следом притормозила темная «Нива». Двери хлопнули почти одновременно.

Из УАЗика вылез толстый мужик в форме – лицо круглое, щеки красные, куртка на животе едва сходится. Я его сразу окрестил Пончиком. Он оглядел двор быстрым взглядом, потом перевел глаза на нас.

За ним вышел второй – высокий, худой, с тонкими усами и узким лицом. Этот уже смотрел внимательно, почти без выражения.

– Вызывали? – спросил Пончик. – Что случилось?

– Вызывали, – ответила Светлана Игоревна. – Мы из опеки, приехали вот, осматривали дом и…

– Колодец там, – перебил Андрей-палочник и показал рукой в сторону улицы.

Худой с усами уже пошел туда, не дожидаясь объяснений. Пончик двинулся следом.

Мы так и остались сидеть в беседке, а Джек продолжал лаять.