– Нормально, – вытолкнул я пересохшими губами.

– Улучшения есть хоть?

– Нет. Но и ухудшений тоже. А это уже неплохо. Мама спит сейчас, укол ей сделали.

– Ясно. Девчата на учебе?

– Угу.

– Вот хороший мужик у тебя отец был, ей-богу. Башковитый. И самое главное, что не сдавался никогда. Эт сколько нужно вообще смелости, чтоб бизнесом занимаца? Да еще в стройматериалы лезть… Я б на такое в жизни не подписался. Тем более, второй раз. Вот идут у тебя дела, казалось бы, и тут – раз! Все потерял. Но не раскиснуть и заняться другим – вот это я понимаю, мое уважение.

– Ага.

Хотелось бы, чтоб дядя Вася уже свалил к такой-то матери. Ничего толкового он не скажет все равно. Отец и впрямь не боялся рисковать и чем только не занимался. Мама постоянно ворчала, но верила в него. Он продавал кофе, открывал пошивочную и закрывал, выращивал огурцы и помидоры, мотался челноком, как он сам рассказывал – в Турции закупался. Но я уже совсем смутно помнил, совсем был малым. Но дух этого авантюризма, он всегда окружал отца ореолом.

Наверное, ко мне это тоже передалось. Яблоко от яблони…

– Понятенько… Вот же болячка, хрен ее разберешь, – поморщился дядя Вася, принюхиваясь между делом, как пес-ищейка. Кухня, как и весь дом, давно пропитались одним запахом, запахом мамы, к которому я привык. Он еще и ухудшался, к тому же постоянно. – Кто ее ток придумал? Раньше блин только старики от рака мучились, а сейчас вон и молодые. Особенно с сердцем. Вот у меня проблемы начались скажем так недавно, – дядя Вася прищелкнул языком и собрал лоб складками, поглаживая левую сторону груди. – Но таблеточки уже пью, мотор пошаливает. Эт само, человеческий организм вообще не рассчитан жить так долго, как мы щас живем, по генетике. Ну, запас прочности лет скажем на тридцать пять-сорок. А потом все сыпаться начинает потихонечку.

– М-м-м.

– … и мозг в том числе. Клетки там отмирают, что-то такое.

– Верно.

– Ну ладно, пойду я, утомил уже бреднями… – он еще раз окинул кухню взглядом, и как бы невзначай поглядел на мой перемазанный глиной живот. – Если какая помощь нужна будет – зовите, ребята.

– Спасибо, дядя Вась.

Я проводил его и запер калитку. Вот же еще напасть! Надо было ему прийти именно сегодня. Или он что-то знает? Да нет, откуда.

Пока мы говорили, сердце у меня в груди распухло, словно жаба какая-нибудь и мешало дышать. Сейчас стало полегче, однако сосущая тревога опять не давала вобрать в легкие достаточно воздуха.

Хотя может, все это подозрительно для него. Сперва я зачем-то полез в люк, сказал какую-то чушь про затопленную канализацию. Теперь вот я весь перемазанный глиной, занимаюсь неизвестно чем.

Это хорошо еще, что он не настаивал на своей помощи. Я вытер вспотевшие ладони о штаны и вытащил из кармана сигареты. Сжимая пачку в кулаке, пошатываясь, я доплелся до беседки. Плюхнулся на лавку и стал чиркать зажигалкой. Кончик сигареты подрагивал, и я никак не мог раскуриться. Когда удалось, выпустил дым через нос.

А если дядя Вася потом опять придет? Если ему будет интересно, почему я таскаю мешки из мастерской?

Я рассмеялся, мотая головой. А я еще в колодец тот хотел… интересно, на какой минуте сего представления дядя Вася меня бы застукал?

Злости не было. Только усталость. Я выпускал дым и думал о том, как много еще предстоит работы.

Только сейчас я вдруг осознал, что переделал кучу физической работы всего-то на одном утреннем бутере. Открыл холодильник, нашел остатки подуставшего сыра. Пару яблок отрыл. Яичницу бы сейчас тоже… но что-то мы с Ритой совсем забыли закупиться продуктами и Уле оказывается, последние два яйца пожарил.

Кажется, что это тоже было в прошлой жизни. По меньшей мере, полгода назад, а может и год.

Налив себе кофе, а я устроился за столом и едва не застонал от удовольствия. Ноги гудели, поясница тоже.

Сжевав половину бутерброда, я опять подумал о маме. Что она лежит в соседней комнате. А еще я вспомнил прочитанный где-то факт, что мол человек никогда не оказывается от паука на расстоянии большем, чем четыре метра. То есть, всегда можно найти возле себя паучка – неважно, какого размера.

Отпив еще кофе, я поднял взгляд и увидел в углу кухни паучка. Белесого, с тонкими лапками. Да, я сто раз это уже проверял: статистика не врет.

Кажется, паук смотрел прямо на меня. Раньше я всегда жалел пауков и удивлялся, как же они могут делать такой титанически сложный труд, как сплести целую паутину. А потом еще иметь терпение и сидеть так в центре и ждать, ждать, бесконечно ждать, пока что-то поймается. А ведь паутину может порвать ветер, ее может порвать животное или дети – сам я любил рвать паутину. Порвешь так, бывает, паук забьется в какую-нибудь щель. А на следующий день уже опять все заново сплел. А ты опять ее рвешь…

Сейчас я бесконечно завидовал этому пауку. Допив кофе, я встал и помыл кружку. Рита оставила открытым окно, только сейчас заметил, что в кухне свежо и практически не пахнет мамой.

Чуть прихрамывая и растирая поясницу, я побрел обратно к погребу.

Какой же бесконечно длинный день…

ГЛАВА 5. Бетон - как вариант

Поначалу мне даже нравилось чувство усталости, а следом и сменившее ее легкое изнеможение. Я думал теперь лишь о том, как побыстрее завершить работу. Да, это стало для меня чем-то вроде обычного дела, которые мне поручал отец. Даже и спокойнее стало от этой мысли.

Я сконцентрировался. Я орудовал лопатой, складывал грунт в мешки. Вытаскивал мешки наверх. Кажется, это было самой простой частью работы. Но даже просто вырыть достаточную яму оказалось сложно.

Как вьетконговцы-то выкапывали свои тоннели? Да еще под артобстрелами? Куда они девали землю, там же куча земли должна быть. А если еще представить, что те лаборатории подземные, про которые дядя Вася говорил, это правда… Там просто целый остров можно из этой земли насыпать, наверное. Может, они так и делали, кстати. Арабы же делают, целые города в море насыпают. А еще японцы расширяют свои острова с помощью мусора. Прессуют его там как-то, готовят специально, и вот уже можно сейсмозащищенное здание поверх строить…

Сказалось и курение. Я буквально задыхался, а иногда и просто останавливался и кашлял, чуть ли не выплевывая внутренности.

Вспомнил про технику помидора, про которую мне рассказал учитель истории. Заключается она в том, что ты устанавливаешь таймер на двадцать пять минут и полностью концентрируешься на задаче. Когда я готовился к экзаменам, мне это очень помогло. Казалось бы, чего такого, но однако же работало.

В один из моментов мне опять почудились шаги сверху. Лишь на миг остановившись, я продолжил вспарывать грунт: если уж суждено, чтоб меня застукали, то так тому и быть.

Даже думал, что может быть вернулась Рита и сейчас она меня вновь будет убеждать, чтоб я бросил все это, и что это безумие. И сейчас я может быть с ней и согласился бы. Оставалось еще две минуты до конца «помидорки», но я решил передохнуть.

А еще я думал, что Рита могла вызвать полицию или врачей. Почему нет? Она могла это сделать наперекор мне.

Но никто ко мне не заглянул, никто не спросил, что это я там затеял. Я не слышал больше шагов наверху, и уж тем более не было никаких голосов.

Так что я продолжил копать и наполнять мешки.

***

Мама работала фотографом. Раньше, конечно, у нее была «нормальная» работа, но потом она уволилась и стала делать фотосессии. И все удивлялась, как же так получается, что можно по щелчку пальцев поменять жизнь.

Она мечтала о новом «Никоне», который стоил под сто тысяч, с каким-то там крутым объективом. Мы с сестрой работали на листовках, а я еще и машины мыл – что угодно готов был делать, только чтоб собрать нужную сумму. И когда мы подарили маме на день рождения, этот фотоаппарат, она просто чуть с ума не сошла. Я никогда не видел человека счастливее.