Мой враг был уже у пролома в стене. Я видел, что ещё несколько шагов, и он растворится в ночи, а я останусь наедине с бессильной яростью и перспективой новой жизни, что предрекает мне Волков. Я не мог допустить, чтобы этот ублюдок ушёл и не расплатился за причинённые мне боль и унижение. Нет, я ни за что не отпущу этого подонка просто так.

Мой взгляд лихорадочно метался по полю боя и тщательно сканировал, искал и цеплялся за любую возможность. И я нашёл её.

Рядом с телом одного из первых убитых жандармов, тех, что сложились, как марионетки, лежал он. Тяжёлый пулемёт — огромная уродливая машина для убийства с толстым ребристым стволом и массивной коробкой для ленты, что была похожа на гроб. Оружие, предназначенное для стрельбы с сошек, с укреплённой позиции. Или для использования в тандеме со штурмовой бронёй, усиливающей тело. Оружие, которое обычный человек едва мог поднять, не то что вести из него огонь с рук.

И в этот момент в моей голове не осталось ни одной рациональной мысли, в ней была одна безумная команда, порождённая инстинктом.

Я бросился к объекту своей лютой ненависти. Мои ноги двигались сами по себе, подчиняясь единственному приказу, который был отдан не разумом, а нутром. Подбежав к мёртвому бойцу, чья кровь всё ещё оставалась тёплой на бетонном полу ангара, я упал на одно колено рядом с ним, и мои пальцы вцепились в шершавый металл оружия. Для меня этот пулемёт оказался не просто тяжёлым, а чудовищно тяжёлым, он словно прирос к полу и стал частью фундамента этого проклятого ангара. Я дёрнул его на себя, но ничего не произошло, пулемёт даже не шелохнулся.

` [ОШИБКА! Физические_возможности_носителя_недостаточны_для_выполнения_задачи!] `

— Плевать! — прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Выполнять!

` [ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ_РЕСУРСОВ. Активация_силового_каркаса_нанитов. Мощность: 120%. ВНИМАНИЕ! ПРЕВЫШЕНИЕ_ДОПУСТИМЫХ_НАГРУЗОК! РИСК_НЕОБРАТИМОГО_ПОВРЕЖДЕНИЯ_БИОЛОГИЧЕСКОЙ_ОБОЛОЧКИ!] `

Я буквально зарычал в первобытный ярости и нечеловеческих усилиях и почувствовал, как наниты в моей «второй коже» и в самих мышцах сгруппировались, превратившись в подобие экзоскелета. Мышцы, которые секунду назад дрожали от усталости, налились стальной, неестественной, болезненной силой. Я чувствовал, как они рвутся, как микроскопические волокна лопаются под чудовищной нагрузкой, но каркас из нанитов держал их, не давая развалиться.

Я снова рванул пулемёт на себя и на этот раз смог оторвать его от пола. Вес для моего перегруженного тела был запредельным, и мне казалось, что плечевой сустав вот-вот вырвет из гнезда, но я всё-таки поднял оружие.

Кинетик был уже у самого пролома в стене. Он обернулся, чтобы сделать последний контрольный выстрел и убедиться, что за ним нет погони. И увидел меня.

А я стоял на коленях, держа в руках монструозное оружие. Мои руки дрожали от чудовищного напряжения, лицо было искажено гримасой боли и ярости. По его движениям, да и по всему его виду я понял, что он удивлён увиденным. И неудивительно, ведь в его мире, где всё подчинялось логике силы и рангов, такого просто не могло быть. Хромой калека, едва державшийся на ногах, не мог поднять этот пулемёт.

Этой секунды его замешательства мне хватило.

Я перехватил пулемёт поудобнее, с трудом вскинув его к плечу. Прицельные приспособления были повреждены взрывом, от которого погиб бывший владелец оружия, да они и не были нужны сейчас. Я просто направил ствол в его сторону, в эту ненавистную мне чёрную фигуру.

— Получи, тварь! — выдохнул я, и мой палец, не дрогнув, нажал на гашетку.

Пулемёт грохнул выстрелами.

Это был не грохот штурмовых винтовок и не сухой треск пистолетных выстрелов, а оглушительный, разрывающий пространство первобытный вой металла, который выплёвывал из себя смерть со скоростью семьсот выстрелов в минуту. Ангар потонул в этом звуке.

Отдача была такой, словно в плечо мне на полном ходу врезался товарный поезд. Сокрушительный, ломающий кости импульс, который должен был швырнуть меня назад, сломав ключицу, ребра и вообще всё, что угодно. Я почувствовал, как плечевой сустав с хрустом выходит из гнезда, а по спине пробегает волна ослепительной боли. Но я не упал.

` [КОМПЕНСАЦИЯ_ОТДАЧИ. Активация_кинетических_демпферов. ВНИМАНИЕ! ЭНЕРГОПОТРЕБЛЕНИЕ_КРИТИЧЕСКОЕ! Уровень_энергии: 9%… 7%… 5%…] `

Консоль взвыла последним предупреждением, но её голос был лишь отчаянным писком на фоне ревущего шторма, что бушевал во мне. Я чувствовал, как наниты в моём теле и одежде работают в запредельном режиме, превращая смертельный импульс в ноющую и всепоглощающую боль. Мой силовой каркас, который я только что создал, трещал и стонал, но всё-таки не давал мне упасть в изнеможении, и я стоял на коленях, вцепившись в ревущее чудовище, и вёл непрерывный огонь, направив всю свою волю, всю свою ненависть в одну-единственную точку.

Кинетик успел среагировать. Он был профессионалом до мозга костей. В тот самый миг, когда я нажал на спуск, вокруг него вспыхнул и соткался багровый полупрозрачный купол его личного щита. Первые пули крупного калибра, которые предназначались для пробивания лёгкой бронетехники, беспомощно расплющились о невидимую преграду.

Ублюдок попятился, и я увидел в его движениях не страх, а удивление и ярость. Кинетик пытался стрелять в ответ из своего пистолета, но его оружие было жалкой игрушкой, какой- то детской хлопушкой против моего монстра, из которого вылетал свинцовый шквал. Кинетик начал отступать. Он двигался вбок, пытаясь уйти с линии огня и прятался за остатками бетонных колонн, которые тут же разлетались в пыль под градом моих пуль.

Но я не дал ему этого сделать.

— Нет, ублюдок! Ты не уйдёшь! — прорычал я и поднялся на ноги.

Я пошёл за ним. Шаг. Ещё шаг. Я шёл сквозь ад, который сам же и создал, продолжая поливать сектор своего врага огнём. Я не видел ничего, кроме его мерцающего багрового щита. Ящики, какие-то обломки и куски бетона разлетались в пыль на пути моего огня.

Да сдохни же ты, мразь! — орал я, или мне только казалось, что я ору, потому что в ушах стоял лишь рёв пулемёта и стук моего собственного сердца. Щит Кинетика начал давать сбой. Он замерцал и подёрнулся рябью, как экран сломанного телевизора, а его багровый цвет стал бледнее и нестабильнее. Я видел, что противник вливает в свой щит всю свою энергию, но всё же мощь моего пулемёта была слишком велика. Сейчас происходила отнюдь не дуэль на рапирах, это был таранный удар бронепоезда, и этим бронепоездом был я.

И вот, с сухим, похожим на треск лопнувшего под чудовищным давлением стекла звуком, вражий щит разлетелся на тысячи гаснущих багровых искр.

Следующая пуля ударила ему в нагрудник, и броня Кинетика, способная выдержать винтовочный выстрел, лопнула с отвратительным треском. Его отбросило назад, и он с силой ударился о стену ангара, но всё же остался стоять на ногах — этот выродок был крепким. Но я не останавливался и продолжал жать на гашетку, выплёвывая в него остатки ленты и превращая его в живую мишень.

Пули начали рвать Кинетика на части. Я видел, как от его доспеха отлетают куски металла, обнажая под ними плоть. Видел, как одна из пуль попала ему в левое плечо, и руку в тяжёлом доспехе просто оторвало и отшвырнуло в сторону, как сломанную ветку. Из рваной, как кратер, раны фонтаном хлынула кровь. Кинетик заорал от боли и ярости и попытался выхватить пистолет уцелевшей правой рукой, чтобы сделать хотя бы один выстрел,

но следующая короткая очередь ударила ему прямо в грудь и превратила его торс в кровавое месиво. Он дёрнулся, его тело прошила судорога.

Последняя пуля в ленте. Я видел её полет, как в замедленной съёмке. Она попала ему точно в шлем. Раздался отвратительно чавкающий хлопок, и голова в изуродованном шлеме разлетелась на кровавые ошмётки, которые забрызгали стену за ним мозгами и осколками костей.

Обезглавленное и изуродованное тело в тяжёлой броне замерло на одну бесконечно долгую секунду, словно не понимая, что оно уже мертво, а затем медленно сползло на бетонный пол.